Первые шаги и Ставрогинская гордость (1/1)

—А там простое самоубийство какое-нибудь… — выдал Верховенский, — Из-за пандемии, экономика пострадала, все, смерть. —Как мило. — завалившись на диван и приготовившись к дневному сну, пробурчал Онегин.Но не тут то было. Ставрогин схватил его за воротник и приподнял, заставляя Евгения соизволить встать. —Так, Онегин и Эркель, вы едете со мной, собирайтесь. — удерживая Онегина, говорил Николай Всеволодович. — Товарищ младший лейтенант, напомните адрес пожалуйста. — обратился он к Эркелю. —Новая Переведеновская, 12…так стоп, я забыл…либо 13, либо 10… — замешкался Эркель, пытаясь вспомнить точный адрес. —О, да это же недалеко, в любом случае! — воскликнул Ставрогин, наконец-то выпустив Онегина.Евгений, отряхнувшись и поправив воротник, раздраженно бросил: —Приплыли. Еще не начали расследование, а уже обосрались, понимаю. —Я тебе сейчас по губам за такие слова дам, понимающий ты наш. — Ставрогин пригрозил Онегину пальцем,?— Эркель, не переживай, Онегин у нас немного юморист. — заботливо погладив Эркеля по голове и ласково улыбнувшись, мягко произнёс Николай. — Так все, времени нет, выезжаем. —Ну Николай Всеволодович, я даже беляш не доел! — возмутился Евгений.Печорин выхватил беляш из рук Онегина. Евгений попытался вернуть его обратно, но ничего не вышло. —Я доем. Теперь твоя очередь идти отсюда, до связи! — отпихнув от себя Онегина, говорил Печорин. — Ой-ой-ой, как вкусно, м-м-м, объедение, — откусив добротный кусок беляша, дразнил он Евгения,?— как жаль, что вы уезжаете.Эркель буквально светился от счастья. Неужели наконец нормальное дело? Единственное, за что он переживал, так это за то, чтобы ему опять не стало плохо, а все остальное ему было не важно.Сотрудники, которым предстоял аттракцион в виде веселого расследования, вышли из кабинета. Только вот Онегин немного задержался. Он был невероятно занят тем, что просто оскорблял Печорина за украденный беляш. Бросив последнюю колкость, Евгений с важным видом победителя, гордо закинул голову, и хлопнув дверью, вышел. —Ну, тут только помянем. — все же дожевав беляш, сардонически улыбаясь, сказал Печорин. —А я хотел отпуск взять, надоело мне все это… — тяжело вздохнув, опечалено проронил Заметов,?— а теперь ещё и убийство, опять эти допросы, работа со свидетелями, Боже, за что? —Тебе все это надоело? Ты серьезно? — удивлялся Григорий. — Мы когда последний раз убийство расследовали?Заметов задумался. —Так-с, ну, годика два назад. — прикинул он. —Не два годика назад, а два года назад. — фыркнул Печорин. — Ты на полном серьезе говоришь, что ты устал и тебе все надоело? —Ой, ну и что с того? Мне того раза хватило… —Кстати, а вы знаете один забавный анекдот? — вклинившись в разговор, спросил Верховенский. —Какой же такой анекдот? — с неподдельным интересом спросил Печорин. —А такой, что то убийство, которое мы расследовали, ну или по крайней мере делали вид, что расследовали, так и осталось в папке не раскрытым.Заметов сглотнул. —То есть, убийца до сих пор на свободе? — нервно поправляя волосы, спрашивал Александр. —Товарищ Заметов, я конечно понимаю, что у вас бывают пробелы в памяти, но все же такое забыть очень трудно, но я, по доброте душевной, напомню мотив преступления. Некий молодой человек совершил серию убийств, мотив которых был месть. Вот включите пожалуйста логику, смысл ему убивать вас? Тем более прошло два года, этот мужчина мог сойти с ума, либо же совершить самоубийство. — продолжал Пётр Степанович. —А почему же вы так думаете? — снова начав накручивать прядки, Заметов попытался узнать причину такого умозаключения Верховенского. — Может он все ещё на свободе? Может я одному из подозреваемых сказал что-то не то, а теперь он думает меня убить, второй год подряд находясь в поиске удачного момента.Верховенский закатил глаза. Слушать бред Заметова-удовольствие так себе, на любителя, поэтому Пётр Степанович решил продолжить: —Ну потому что. Вот если бы вы кого-то убили, вы смогли бы жить нормально? Особенно если вы не какой-нибудь психопат или что-то в этом роде. Да и время показывает, что не пойманные преступники до старости не доживают. Кстати, это очень странно, что я именно вам объясняю различные аспекты психологии. Вы же у нас вроде в отделе психологическо-морального обеспечения работаете, странно-странно... —Он дипломом шкаф подпирает, что ты у него спрашиваешь? — усмехнулся Печорин. —Ой, Григорий Александрович, ты вообще блатной! — заправив темную прядь за ухо и подмигнув Печорину, высказался Заметов. —Я блатной? А может это ты блатной, м, Александр Григорьевич? — попытался перевести стрелки Григорий, чувствуя, что ему действительно надавили на больное этим высказыванием, — Мне вообще-то просто немного помогли и все, по-моему это нормально и здесь ничего такого нет. —Ты даже обследования у меня не проходил, а у тебя между прочим комплекс Бога! — насмехался Заметов, строя из себя невероятного психолога, хотя на самом деле специалист он был так себе. Он напоминал тех самых школьных психологов, которые задавали максимально нелепые вопросы, думая, что они действительно могут понять по ним, кто в группе риска, а кто нет. Правда вот, Заметов и на самом деле какое-то время работал в школе, вот и перенял всю эту систему оценки. —Ну да, есть немного, а ты вообще этот…этот… — согласившись с поставленным диагнозом, Печорин задумчиво почесал голову и начал щёлкать пальцами, подбирая нужное слово, которым мог бы оскорбить Заметова, но почему-то в его светлую голову ничего нормального не шло. —Ну, кто я? Скажи, давай-давай, нападай! — раззадоривал Григория Александр.Печорин кинулся на Заметова с криками: —Ты шизоид! *** —Хоп! Мусорок! Не ше-е-ей мне срок!— тоненьким голоском напевал Эркель, поднимаясь с коллегами по лестнице. Сказать то, что его переполняли эмоции, так это сказать ничего.Николай Ставрогин нервно держал у рта сигарету, которая была у него на чёрный день, не в состоянии сделать ни единой затяжки. Сложно сказать почему он нервничал, ведь либо это было из-за резко обвалившегося расследования, либо из-за пения Эркеля, ведь даже Ольга Бузова по сравнению с ним поёт шикарно. —А вы чего такие грустные? Не выспались что-ли? — толкнув задумчивого Онегина и прервав свой подъездный концерт по заявкам и без, радостно расспрашивал младший лейтенант. —Эркель, я тебя сейчас толкну так, что ты улетишь с лестницы нахуй, ты меня понял? — рыкнул на него Евгений, который пару секунд назад чуть не свалился со ступенек.Ставрогин, взглянув на Онегина, отрицательно покачал головой, говоря ему, мол, не стоит так язвить, а после указал взглядом на Эркеля, с лица которого пропала улыбка, а блеск в глазах был уже не от счастья, а от накативших слез. Онегин кивнул головой, хотя совершенно был с этим не согласен. —О, нам сюда, — указав на приоткрытую дверь, сказал Ставрогин, — пойдёмте.Он потушил сигарету о железную банку из-под кофе ?Nescafé?, которая обычно по традиции либо всегда стоит в подъездах в роли пепельницы общего пользования, либо как банка для хранения гвоздей и шурупов. —О, Николай Всеволодович, добрый день! — любезно поздоровалась Дуня Раскольникова, выглянувшая из-за двери. — А мы как раз вас всех ждём. —А со мной поздороваться? — игриво улыбнувшись и кокетливо заправив за ухо золотистую прядь, спросил Евгений. —Ну вы сегодня прямо ?девочка-кокетка стреляет в сердце метко?, товарищ лейтенант, но я с вами не разговариваю. —Почему же? — обиженно скрестив руки на груди, спросил Евгений. —Вы когда мне долг вернете? — легонько хлопнув Онегина по плечу, поинтересовалась Раскольникова, ожидающая возвращения трёх тысяч рублей уже месяц. —Я? Я у вас в долг не брал, знаете ли… Да это Эркель шалит наверное. —Чего?! — подскочив на месте, пискнул Эркель. Такие обвинения ему слушать не в первой. С каждым разом младший лейтенант узнаёт о себе что-то новое, но все равно его это задевает. Сначала он стреляет сигареты у Ставрогина, потом оказывается, а потом вообще всплыл такой интересный момент, будто бы он выпил пиво Разумихина, а это между прочим, можно приравнять к самому ужасному греху, искуплением которого будет только смерть. —А вы можете решать такие вопросы вне работы? У нас тут вообще-то человека убили! — кашлянув, выступил Ставрогин. —Кхм, да, извините… — виновато отведя взгляд, ответила Раскольникова. — Кстати, насчёт убийства, вас достаточно долго не было, поэтому я уже немного тут начала оформлять протокол, вот, надеюсь вы не против.Дуня с чувством неподдельной гордости протянула Ставрогину чуть исписанный лист бумаги. Николай Всеволодович быстро пробежался взглядом по криво составленному протоколу, запоминая основные моменты. —Как это нас ?достаточно долго не было?? Мы подорвались и сразу к вам сюда поехали. — сложив протокол вдвое и переведя взгляд на Авдотью Романовну, задал вопрос Николай Всеволодович. —И даже беляши не доели! — встрял недовольный Онегин. Видимо он эти беляши будет припоминать всем и вся всю оставшуюся жизнь. —Ну не знаю, как вы там сразу поехали, — пожала плечами Дуня, — но у нас тут человек успел сознание потерять, прийти в себя, порыдать, воды выпить три стакана и анекдот рассказать. —А что за анекдот? — оттолкнув Онегина и с интересом приблизившись к Дуне, спрашивал Эркель. — Расскажите, расскажите!Евгений посмотрел на Ставрогина и, кивнув головой в сторону Эркеля, покрутил указательным пальцем у виска. Николай, в знак согласия, качнул головой. Они усмехнулись. —Ну что? Интересно же…Авдотья Романовна безнадёжно вздохнула и рассказала первый пришедший ей в голову анекдот: —Купил мужик шляпу, а она ему как раз. Давайте, заходите, не стойте. ***Александр взвизгнул, да так сильно, что Верховенский тут же заткнул уши, пытаясь абстрагироваться от сложившейся ситуации. Заметов со всех ног бросился с места, убегая от разъярённого Печорина, но к сожалению, кабинет был настолько маленький, что бежать было некуда, поэтому Александр принял решение прыгнуть Разумихину на спину. Тот хорошенько выругался, ведь такого поворота он не ожидал, но Дмитрий быстро сориентировался и оперся о край стола, боясь уронить Заметова. Кириллов оглядывался по сторонам, наблюдая за цирком и комментируя все происходящее. —Да-а-а! Давай, ура-а-а, да, вот так ему! — кричал тот. Правда он не понимал за кого он болеет, ведь ему просто напросто было очень весело за этим смотреть. Главное было не допустить реальной драки, хотя Кириллова это не особо волновало. Его в принципе ничего и никогда не волновало.А вот для Маврикия это событие было настоящим поводом для радости. В его голове тут же промелькнула гениальная мысль: ?Е-мае, вот это материал для Дискавери, надо для Эркеля заснять, а то он как всегда все пропускает. Отличный компромат!?. Конечно, такой возможности он упустить не мог, совесть бы замучила, поэтому Маврикий тут же достал телефон и начал открыто снимать, представляя себя настоящим корреспондентом. —Добрый день, сегодня мы ведём прямой репортаж прямиком из следственного отдела. Такое событие никак нельзя пропустить, его должен увидеть весь мир! — комментировал он. — Смотрите, вот Александр Заметов сидит на Разумихине, надеюсь прозвучало не очень странно, но не суть. А вот наш любимый Алексей Кириллов стоит, открыл рот и орет.Зачем?А вот звезда, легенда ночной Москвы, гроза всех беляшей и снюса!Григорий Печорин! Обычно он спокойный, а сейчас какой-то лютый. Оформил вкид и буянит. А вот Верх…И не успел Дроздов высказаться по поводу Петра Степановича, как он резко вырвал у него телефон. —Это что за несанкционированная видеосъёмка? М? — вертя телефон в руках, расспрашивал Верховенский. — С какой стати вы меня снимаете? Я своего разрешения не давал. — высокомерно окинув Маврикия взглядом, он зашёл к нему в галерею и спокойно удалил весь отснятый материал, который Дроздов так усердно комментировал. Пьер ухмыльнулся и с чувством удовлетворённой мести вернул Маврикию телефон. —Ах, как жаль ваш репортаж, такого вы больше не снимите…— разведя ручками, добавил Верховенский. Он уселся обратно в кресло и начал наблюдать за реакцией Дроздова, ожидая истерик и скандалов. Но Маврикий лишь ахнул, драматично прикрыв рот рукой, и печально покачал головой. Ухмылка тотчас пропала с лица Петра Степановича, поэтому тот снова решил вернуться к своему любимому делу. К игре в пасьянс. И в то время как Дроздов и Пётр в мыслях насмехались друг над другом, конфликт между Печориным и Заметовым становился все яростнее и опаснее для жизней обоих сотрудников. —Печорин, не подходи ко мне, а то я…а то… — пытался запугать Григория Александр,?— а то я в вас сейчас ручкой кину! — заугрожал он. —Ой, как страшно! Какой ужас! Что же мне делать? — ёрничал Печорин. — Тут товарищ Заметов взбесился и хочет меня убить! — он опустился и сел на колени, заложив руки за голову. — Всё, сдаюсь… Всё в вашей воле! —Дмитрий Прокофьевич, вы не могли бы… — заёрзав на спине у Разумихина, Заметов попытался наклониться к уху Дмитрия. — Вы не могли бы чуть нагнуться? — шептал он. — Я просто хочу ручку со стола взять и в этого паршивца кинуть…Разумихин послушно чуть нагнулся вперёд. Заметов быстренько взял со стола первую попавшуюся ручку и запульнул ее в стоящего на коленях Григория. —Надо было посильнее кинуть, чтоб ему в глаз попасть. Тогда можно было бы пошутить про вилку и раз… —пошутил Верховенский,?— что же вы так промахнулись, Александр Григорьевич? —Да я просто не хотел в него попадать… — спрыгнув с Разумихина и отряхнувшись, как-то виновато сказал Заметов. —А жаль. ***Ставрогин, Онегин и Эркель наконец-то прошли за Дуней в квартиру потерпевшего. И у каждого сотрудника были совершенно разные мысли на этот счёт. Ставрогин думал о том, что и как делать, ведь за такое время он забыл абсолютно все, а показаться некомпетентным начальником-это самый что ни на есть настоящий позор. Раскольникова переживала за то, насколько плохо она начала составлять протокол. В светлой голове младшего лейтенанта Эркеля проносились мысли о том, как он сейчас всех спасёт, всем поможет, найдёт все улики, вычислит преступника сразу же и они вместе всем отделом спокойно встретят Новый год. И лишь Онегин думал о том, как скоро он вернётся отдел. Несмотря на то, что команда только что приехала, Евгений уже устал. Как только сотрудники зашли, в нос им ударил непривычный трупный запах, который они давным давно не слышали. Да к тому же, он был перемешан с ароматом дешевых женских духов и таких же дешевых сигарет, отчего запах становился ещё более тошнотворным. Полумрак в комнате, подранные обои с расцветкой, переносящей прямиком в Советский Союз, кружевной серый тюль, старые книги, пылящиеся на дубовых полках и засохшие, стоящие на столе цветы добавляли ещё больше угнетающей атмосферы и нагоняли самые неприятные чувства и ассоциации. Эркелю от чего-то стало безумно грустно. То ли от лежащей на полу мертвой девушки, то ли от плачущих свидетелей. Кто знает. Он печально положил голову Николаю на плечо, смахнув с порозовевшей щеки непослушную слезу. Ставрогин заботливо погладил Эркеля по волосам. —Онегин! — окликнул он Евгения. — Иди со свидетелями поговори, пока мы тут с Авдотьей Романовой разберёмся —Понял, принял. — кивнул Онегин и нехотя поплёлся к сидящим в углу парню и девушке.Подойдя к свидетелям, Онегин глубоко вздохнул и начал от волнения поправлять по сто раз галстук, хотя вроде бы он сидел нормально, но что поделать, Евгений так давно никого не опрашивал, а сегодня делал это будто бы в первый раз. —Добрый день, — с притворной доброжелательной улыбкой обратился к свидетелям Евгений. — Меня зо… —Мы вашей дамочке уже все рассказали, — перебив Онегина, грубо отреагировал один из свидетелей.Онегин нахмурился. Такого отношения к себе он не приемлет никогда и ни от кого. Приподняв в недоумении брови, он надменно посмотрел на нагрубившего ему парня. Хоть и стекающие по его щекам слёзы, прямо-таки говорили о том, как он скорбит, как ему грустно, но не чувствовалось, что сожаление было по-настоящему искренним, будто наигранным. Евгений это понял, ведь ведёт он себя совершенно так же и распознать чью-то ложь и притворство ему не составляло особого труда. Онегин насторожился, поэтому он подумал о том, что было бы хорошо рассмотреть юношу не только в качестве свидетеля, а также как подозреваемого. Но делать поспешные выводы все же не стоило, расследование ведь только начиналось. —Ну во-первых, это не просто дамочка, а наш уважаемый сотрудник, — говорил Онегин, продолжая смотреть на молодого человека, — а во-вторых…Ощущая на себе пристальный презрительный взгляд, свидетель поежился. Все-таки до него дошло, что говорить такое о сотруднике правоохранительных органов не стоило. —Извините… — виновато сказал он, нервно закусывая губы, — я не хотел, оно само как-то…вырвалось, ещё раз извините. — он глубоко вздохнул, будто бы извиниться перед Онегиным было для него чем-то невероятно сложным. —Вы снова меня перебили. — недовольно сказал Евгений. —Черт… — шепнул свидетель, с досадой хлопнув себя по лицу, — извините ещё раз…Евгений одобрительно кивнул, хотя на самом деле, извинений он не принял. Слишком уж этот молодой человек подозрителен. Да и к тому же, за такой короткий промежуток времени Евгений начал испытывать к нему неприятные чувства, такие же как и к Эркелю на первом вызове. —А во-вторых, — продолжил он, надеясь, что хоть сейчас его не перебьют. Он, улыбнувшись краешком губ, тем самым вызвав недоумение у переглянувшихся свидетелей, достал из кармана кителя красного цвета удостоверение и раскрыл его так, как учили в ?Ментовских ведомостях?. — Следователь следственного отдела по Басманному району, лейтенант Онегин. Есть вопросы? Нет вопросов. Значит ваша очередь представляться. Ведь нам с вами предстоит встретиться и поверьте мне, ещё не раз. Сейчас я вам задам парочку вопросов и вы будете свободны, задерживать я вас не буду, по крайней мере сегодня… Ну-с, начнём с вас. — обратился он к кудрявому юноше. — Как вас зовут? —Владимир. Владимир Ленский. —представился тот и протянул Евгению руку. Онегин, не скрывая отвращения, пожал ее, делая это чисто из вежливости. Да и остатки совести не позволяли отказать. — Знаете, Владимир, имя у вас прям такое… Знакомое. Помнится, мы пару месяцев назад наркомана ловили, тоже так звали, на вас похож кстати. Это случайно не вы?Ленский подскочил. Онегинская шутка действительно его напугала, а все от того, что он воспринял ее всерьёз. —Нет-нет-нет, что вы? — начал отмахиваться он. —Я же пошутил. Не воспринимайте все так… А вас как зовут? — обратился он девушке, утирающей слёзы шёлковым платочком. —А я Татьяна Ларина, сестра погибшей. — всхлипнув, ответила она. — Ее кстати Ольга звали. —Ох! Сочувствую. — Онегин перевёл взгляд на Ленского. — А вы? Кем вы приходились погибшей? —Понимаете... — начал Владимир, заёрзав на диване. — Я… —Он у нас немножко нервный. — прервала Владимира Татьяна. — И тупой. Позвольте я расскажу… —Стоп-стоп-стоп! — перебил ее Онегин, приложив указательный палец к губам. — А Ленский сам рассказать не может? В чем проблема? Знаете, если честно, я уже сомневаюсь, кто тут Татьяна, а кто Владимир.Татьяна посмеялась сквозь пелену слез, а вот Ленский оскорбился. —Эх, ладно! — махнул рукой Онегин. — Рассказывайте вместо Ленского, все равно вас потом по одному на допрос вызовут, а Владимиру тогда просто придётся все рассказать, иначе…будет применён своеобразный метод допроса… Но это все зависит от того, будете ли вы говорить правду или нет. —Так вот, — начала Татьяна,?— Володю и Ольгу можно назвать парой, а вроде и нет… Все началось со школьных времён, когда… —Погодите, можете рассказать не полностью, повторюсь, сейчас нас поверхностная информация интересует. Хорошо? Так что насчёт ?не совсем пары?? То есть? —То есть они в скором времени должны были заключить брак. Фиктивный. —А было ли несогласие с чьей-то стороны? —Было, — Татьяна, закатив глаза, недовольно глянула на Ленского, —вот он был против. Я лично не знаю почему, Ольга же такая хорошая!Была. —Владимир, это правда, что вы были не согласны? — переведя взгляд с Татьяны на Ленского, задал вопрос Онегин. —Конечно я был против. Меня же особо и не спрашивали, знаете ли! Живешь себе спокойно, а тут звонит Татьяна с весёлым предложением насчёт Ольги. Причём это было даже не предложение! Меня просто взяли и поставили перед фактом… —Ох, какая досада... — посочувствовал Евгений. Саркастически, но все же. Онегин засучив рукав, протянул свидетелям руку. — У вас ручка есть? —Ой, вы знаете, тут Авдотья Романовна ее где-то оставляла… — осматриваясь по сторонам, искала ручку Татьяна. — Ах вот же она! —воскликнула Ларина, наконец найдя ее. —Напишите мне на руке свои номера телефонов, мы с вами позже свяжемся, — объяснял Онегин, — как напишите, так можете быть свободны. —Выглядит как подкат! — усмехнулась Татьяна, оставляя номер на руке Онегина. —Разве только к вам. — отвечал Евгений, не желая упустить возможности пококетничать. —Надеюсь, Володя не обиделся! — шутила Ларина, передавая ручку Ленскому. —Вы меня сегодня все меня решили достать… — бурчал тот, медленно выводя цифры на руке следователя, — Бумаги что-ли нет…Когда Ленский все же дописал номер и Онегин кивнул, бросив:?Благодарю. Вы свободны.? — свидетели поднялись с дивана и, попрощавшись со следователем и Авдотьей Романовной, покинули помещение. Евгений тут же направился к разговаривающим коллегам. Раскольникова размахивала руками и агрессивно что-то доказывала, а Ставрогин лишь качал головой и иногда небрежно бросал какие-то фразы. Заметив приближающегося Евгения, Николай сделал жест, заставляющий Авдотью Романовну замолчать. —Ну так что? Узнали что-нибудь? — расспрашивал Онегина Ставрогин. — Как зовут потерпевшую? —Ольга! — выпалили Онегин и Раскольникова. Они переглянусь, окидывая друг друга осуждающими взглядами. —В общем, я узнал, что у Ольги были не очень хорошие отношения с Ленским, ну как сказать… Они должны были вступить в фиктивный брак, вот. А ещё Татьяна приходится сестрой Ольги. — рассказал Евгений. —И это все? — в недоумении изогнув бровь, спрашивал Ставрогин. — Если что, мне это все уже Авдотья Романовна рассказала. —Ну, ещё я их номера телефонов взял, — говорил Онегин, показывая руку, — а так да, все. —Ну с номерами телефонов вы меня переиграли. — съязвила Раскольникова, скрестив руки на груди. —Но вы все равно молодцы! — похвалил их Николай. — Но это лишь одна тысячная от того, что нам нужно… Ну ничего, справимся. Так-с, Авдотья Романовна, — обратился он к Дуне. — расскажите Евгению про улики, которые вы без нас тут самовольно нашли. —В общем, смотрите, — начала она, достав из кармана парочку полиэтиленовых зип-пакетов, — вот, пуговица, которую я нашла под столом. В принципе, это можно рассчитать как признак борьбы преступника и потерпевшей, хотя следов на теле Ольги я если честно, не нашла. На столе я нашла книгу, которую скорее всего взяли из университетской библиотеки, потому что вот… — она раскрыла книгу на семнадцатой странице, демонстрируя Евгению и Николаю библиотечную печать. — А ещё я нашла у погибшей зачетку и телефон. И на этом…и на этом все. —Все? — передразнивая Николая Всеволодовича, спросил Онегин. —Все. — подтвердила Дуня.Сотрудники переглянулись. Ставрогин, издав протяжное: ?Пф-ф-ф-ф?, прикрыл лицо руками. Казалось, все его надежды на раскрытие за две недели вмиг рухнули. Было понятно, расследование выйдет затяжным и сложным. —Это точно все? — прикрыв глаза и устало потерев переносицу, переспросил Николай. —Точно все, — кивнула Дуня, тем самым оставив Ставрогина без единой надежды. — Убийца замёл все следы. Абсолютно. С мотивом преступления все тоже сложно. Ящики не перерыты, а украшения и драгоценности на месте. —А Ленский? Что вы насчёт него думаете? — спросил Онегин. —Вы думаете, он бы стал ее убивать из-за нежелания вступать в брак? Бред. Нет, конечно такое бывает, но я думаю, это не наш случай. Тем более, вы Владимира видели, я считаю, у него бы ума не хватило на то, чтобы после убийства вылизать всю квартиру, да так, чтоб ни единого следа невозможно было найти.Неожиданно для всех, все это время молчащий Эркель взвизгнул и начал дергать Ставрогина за рукав кителя и указывать пальцем на пол. —Смотрите, Николай Всеволодович, это следы! Следы! — радостно визжал он, подпрыгивая на месте. —Эркель… — опечалено проронил Ставрогин, проведя рукой по погонам младшего лейтенанта. — Это ваши следы. Кстати, Авдотья Романовна, это вы свет включили? —Нет. Он был включён. И по-моему, это можно считать подсказкой, ведь скорее всего, убийство было совершенно в темное время суток! — воскликнула Дуня, в тот момент, как ее осенило. — А ещё, вон, гляньте, — она указала на календарь, висящий на стене, — дата сегодняшняя и вероятно… Ольгу убили сегодня ночью? —Да вы умничка! — похвалил Дуню Николай Всеволодович. — Вот! Ставлю в пример!Онегин фыркнул. ?Я бы тоже самое сказал, если бы не с этими свидетелями общался? — думал Евгений. Не любит он слушать похвалу, обращённую не к нему, а что поделать. Авдотья Романовна смущенно улыбнулась. —Пойдёмте к телу, мне нужно вам кое-что показать…Дуня опустилась, присаживаясь рядом с трупом Ольги. Отбросив белокурые кудри Лариной, Дуня ухватилась за верх розовой шёлковой кофточки и чуть приспустила ее, демонстрируя ранения на спине Ольги. Эркель, увидев это, начал хвататься за Николая Всеволодовича. Младшему лейтенанту стало резко дурно и он пошатнулся, но благо Ставрогин придерживал его за лацкан кителя, чтоб тот не свалился. —Вот, смотрите… — снова начала говорить Дуня, но взглянув на побледневшего Эркеля, замолчала, — ну, или не смотрите… Если ему совсем будет хуже, отведите его на кухню, там есть вода, ну, а если уж совсем дурно, то туалет-прямо и налево. Так, а на чем я остановилась? А…Прошу заметить, что Ольге нанесено всего два ножевых ранения в область спины, то бишь второе было сделано, ну уж чтоб наверняка.Но есть ещё один подвох, кофта находится в идеальном состоянии, ни единого разреза. —Значит, ее переодели… Либо же ей нанесли ранения, когда она была без одежды? — предположил Николай Всеволодович. —Возможно. Но...а смысл преступнику было ее одевать? Ах, кстати, ни в шкафах, ни в стиральной машине окровавленной одежды не было. Видно, убийца забрал вещи с собой. — пожимая плечами, отвечала Раскольникова. —Ерунда какая-то, если честно. Что с судмедэкспертами? —Я уже позвонила Безухову, он сказал, что возьмётся. Вот-вот должны приехать другие сотрудники и забрать тело. —Ну что ж... — протянул Ставрогин. — Поедемте обратно в отдел? ***Ожидая приезда своих коллег, Дроздов, Печорин, Заметов и прочие давным давно переставшие драться, верещать и выяснять, кто прав, кто виноват, дружно сидели на диванчике и выдвигали теории насчёт убийства, про которое они ничего не знают, кроме того, что оно было совершено. —Мы уже второй час их ждём! Ну сколько можно! — ругался Верховенский. —Пётр Степанович, милый, если ты снова проиграл в пасьянс, поверь, это не значит, что нужно выносить всем нам мозги непонятно чем. А два часа-не так уж и много. — ухмыляясь, говорил Печорин. —Ой, ну конечно, ты наверное снюсом закинулся, вот поэтому такой спокойный, все ясно. —Вообще-то шутки про меня и снюс не очень смешные. —Ты сам не особо смешной. —Ладно. Алексей Нилович,— обиженно отвернувшись от Пьера, обратился к Кириллову Печорин, -а вы как-то будете праздновать повышение? А то я из-за этой ссоры с Заметовым, совсем забыл об этом спросить… —Ну… — неуверенно отвечал Кириллов, — если честно, я не знаю, потому что через пару дней Новый год и думаю, это можно было бы совместить, чтоб вышло не так затратно. —Гениально! — воскликнул Печорин. — Ах, кстати, товарищи, а что с Новым го…Дверь приоткрылась. В кабинете показался улыбающийся Эркеля. Видно он уже забыл, что ему опять стало плохо на вызове. —Товарищи, собираемся в кабинете у Ставрогина, будем обсуждать дело. — пригласил он всех и выбежал из кабинета. *** —Вот, и этот Ленский такой странный, создавалось впечатление, будто он связать двух слов не может. А вообще…он подозрительный! Я бы даже сказал, что он очень подозрительный… За этой маской мальчика-дурачка-стесняшки может скрываться тот самый хитрый убийца! Тем более, что мотив у Ленского есть. — размахивая руками, размышлял Онегин. Создавалось впечатление, будто бы он тут самый умный. —У него кудряшки милые. Ну правда. — смущённо проговорил Эркель. Видимо единственное, что он запомнил с вызова-кудряшки Владимира. —Эркель, пойми, ?мивые кудляски? не перестают делать его менее подозрительным. — передразнил его Онегин. —Так я и ничего не говорю про это, я просто сказал, что у него кудряшки милые и ничего более… Товарищ лейтенант, а можно я вместо вас допрос Владимира проведу? Пожалуйста-препожалуйста. —Нет. Нельзя. С вашей непонятной симпатией к Ленскому, вам вообще с ним видеться нельзя. —Эркель-Эркель, тут такое было, — схватив Эркеля за плечо и развернув к себе, рассказывал Маврикий, — короче, тут такое было! — повторил он. — Ты все пропустил. Но для тебя я все заснял на видео! Смотри… — он спокойненько, без задней мысли зашёл в ?Недавно удаленные?, но видео там не обнаружил, — Так, погоди, а где… — не понимал он. Дроздов посмотрел на махающего ручкой Верховенского. ?Вот падла? —подумал Маврикий. — Эркель, я тебе потом все расскажу, хорошо?Дверь хлопнула. В кабинет зашёл расстроенный, и даже в какой-то мере расстерянный Ставрогин. —Здравия желаем, товарищ полковник! — все встали и одновременно поприветствовали Ставрогина все. Ну, почти все. Все, кроме Онегина. —Лучше бы терпения мне пожелали, а не здравия. А так, рад всех приветствовать.Сотрудники присели. Ставрогин как-то странно начал осматривать каждого из присутствующих и вероятно, не знал с чего начать. Висело неловкое молчание и лишь с конца стола были слышны какие-то смешки и шушуканье. —Ну-с, приступим. — все же начал Ставрогин, хотя было видно, что он совершенно не понимает, что он должен сказать. — Сегодня ночью было совершено убийство, погибла девушка-студентка, на вид ей лет 19…вот... — Ставрогин был в ступоре. Да, годы без нормальной работы дают о себе знать. —Николай Всеволодович, извините, можно я? — встав из-за стола, спросила Дуня.Ставрогин махнул рукой, так и говоря: ?можно?. Авдотья Романовна кивнула головой и начала говорить: —Девушку зовут Ольга, нанесено ей лишь два ножевых ранения, а не куча, как в тот раз, который мы с вами никогда не забудем. Казалось бы, совершенно простое дело, а нет, преступник замёл абсолютно все следы, кроме вот этого, — она достала из кармана кителя упакованную пуговицу и положила на стол.Все привстали со стульев и с особым детским интересом стали осматривать обычную на вид пуговицу,?— это все, что оставил убийца. Так же квартира потерпевшей выглядит…ну…не жилой. Когда мы все туда отправимся, если такое конечно случится, вы поймёте о чем я говорю. Мотив преступления тоже не ясен, украшения не сорваны, убийство совершенно не с особой жестокостью, а в ящиках не рылись. Ещё одна интересная деталь, одежда Ольги находится в идеальном состоянии, то есть без каких-либо разрезов, а это прям уж очень странно и нелогично, я думаю, вы и сами понимаете. Свет был включён, а на календаре сегодняшняя дата, что говорит нам о времени совершения преступления, то есть сегодняшняя ночь, как и сказал Николай Всеволодович.Ну и напоследок… — тут она достала ещё два пакета, — вот, ее зачетка и телефон. Ах, Николай Всеволодович, — взволнованно сказала она, — простите, что не сказала о том, что я ещё и телефон нашла… И ещё, я книгу, которая у Ольги на столе лежала, забыла забрать. —Ничего-ничего… — покачал головой Ставрогин. — Достаточно. Спасибо огромное, Авдотья Романовна, вы сегодня прям в ударе. Надо бы вас повесить… —Куда?! —На доску почета… А вы о чем подумали? — Ставрогин отвёл взгляд от Авдотьи Романовны и обратился к сотрудникам. — Все всё поняли? —Да, мы все поняли. — ответил за всех Верховенский. —Что ты понял? — нахмурившись, спросил его Ставрогин. —Как что? Что…кого-то убили… — обильно жестикулируя, отвечал Пьер. —Понятно. Ничего другого я от вас и не мог услышать. — прикрыв глаза, спокойно отвечал Николай Всеволодович. Похоже, события сегодняшнего утра уже успели измотать его, да так, что на то, чтоб как-то агрессивно реагировать на выходки своих подопечных, сил уже не хватало. — Завтра я вам все объясню и постараюсь дать каждому по заданию, а пока, вы можете быть свободны.