Глава 2 (1/1)

Новый день не принёс ничего особенного. По крайней мере, того, что было бы для Джона незнакомым. Сегодня должны были прийти дети. Джон любил детей. Не подростков, которые, стоило сопровождающим взрослым отвернуться, начинали лезть за ограждение и изо всех сил колотить по стеклу аквариума, причиняя тем самым боль его обитателю. Маленьких, послушных. К тому моменту, когда охранники пришли на смену, русал стоял в обложенном плиткой углу и принимал душ из морской воды. Ощутив её, жабры под лопатками и сзади на шее приоткрывались и расправлялись. Он стоял к дверям спиной и знал, как выглядит для охранников. Но сейчас ему было плевать. Они никогда не делали этого перед работой.— Ты же съел всё вечером? — поинтересовался старший охранник, Гиббонс, кажется. — Ты помнишь, что сейчас нельзя?Джон устало вздохнул.— Конечно, помню. Я знаю своё тело.Очень хотелось добавить ?лучше вас?, но русал вовремя прикусил язык. Этого они делать не будут, но шокером ткнуть вполне могут. Они будто не понимали, что могут этим его убить. Его плавно погладили вдоль гребня. Джон вздрогнул. Он ощущал это не так, как люди. Его тело было способно на большее в плане ощущений, чем человеческое. Помимо обычного чувства прикосновений он чувствовал тепло, электрические и магнитные поля, исходящие от чужого тела. Русалки часто пользовались этим, чтобы ласкать друг друга. Пришлось зажмуриться, чтобы отогнать неуместную сейчас тоску. Гиббонс успокаивающе улыбнулся. Джон кивнул и выключил душ.— Я готов.Охранники откинули решётку с аквариума. Попрыгав на месте и немного размявшись, Джон сел на край и, выгнувшись, через спину кувыркнулся в воду. Сердце ликующе часто забилось, жабры раскрылись, насыщая кислородом кровь. Дети, увидев его, восторженно запищали. Джон улыбнулся одними губами. Он почти не показывал детям свои акульи зубы. Это могло их напугать. Он совсем не хотел их пугать. У его народа дети были величайшей драгоценностью, из миллиона икринок могла проклюнуться всего сотня. И он гнал от себя мысль о том, что эти дети однажды превратятся в злобных и алчных сухопутных.Однажды под настроение Гиббонс показал ему на планшете несколько видео и серию фотографий. Джон искренне улыбался, глядя на этих симпатичных, в общем-то, человеческих самочек, натянувших на ноги огромные блестящие хвосты из гидрофобной ткани. Тогда он припомнил часть разговора с учёными. Ведь сперва всё было точно так, как обговаривали люди с его отцом.— Я русал второй степени взросления, — говорил Джон, позволяя людям в белых халатах осматривать свои спинные жабры.Кто-то сильно ущипнул его за гребень. Джон едва не заехал ему по лицу когтями. Во всяком случае, дёрнулся так, что неучи от него шарахнулись. Допрашивающий врач помедлил, пока все успокоятся.— Значит вы... хм... самец? Ваш орган выделяет сперму?— Молоки. Мы несовместимы с людьми.Учёный потянулся рукой к его члену, напоминающему, скорее, небольшой плавник телесного цвета, а не человеческий орган. Джон предупреждающе зашипел. Учёный едва на пол не сел, испуганно моргая за огромными дурацкими стёклами, которые люди называли очками.— Значит, икра?— Икра. Наши самки немногочисленны, но они могут откладывать очень много икры за один раз.Допросчик удивился.— Как же немногочисленны? Ведь большинство наших наблюдений... там описываются молодые самки, похожие на наших! Тут Джон долго и откровенно смеялся, прервав ненадолго нудную процедуру обследования.— Нет-нет. Вы никогда не видели наших самок. И они абсолютно не похожи ни на нас, ни на ваших женщин.— А... кого же...— Молодые самцы. Первой стадии. Они тоненькие, хрупкие... их волосы ещё не были ни разу острижены.Учёный почти возмутился:— Но у них же откровенные сиськи!Джон фыркнул:— Жир. Молодые нередко терпят неудачу на охоте и остаются без еды. На груди у них жировые мешки. Почти как у ваших пустынных зверей... верблюдов. Они похожи на... сиськи.Учёные мужи откровенно смутились. Конечно, непросто осознать, что всемирный объект тайной влюблённости принадлежит к тому же полу, что и ты. Для людей это было немного ненормальным. Впрочем, в тот момент Джон ещё не знал, насколько ненормальными бывают сухопутные. По меркам любого народа.Впервые это с ним сделали спустя целый месяц после того, как Джон согласился, что работа в океанариуме — весьма неплохой вариант существования на суше. Охранники пришли к нему посреди ночи и принялись избивать. Долго, методично, гася любое сопротивление при помощи шокеров. Тогда на полу его каморки появились первые царапины от когтей, а Джон вновь ощутил покинувшую его было ненависть к сухопутным ублюдкам.— Никто тут не услышит и не увидит ничего подозрительного, — мерзко улыбнулся Джек, младший охранник. — Камер нет. Да и тебе, рыбка, никто не поверит. Хочешь и дальше получать свою жратву? Делай то, что мы тебе прикажем.В первый раз Джон на них зарычал, скаля акульи зубы. И расплатился. Болью, голодом. И, самое страшное — запретом на морскую воду аквариума. Он едва не умер от болей, скрутивших его на третий день. На шестой он не выдержал. И раздвинул ноги, дрожа от унижения.— То-то, рыбьи мозги, — хохотнул Джек. — Нечего такой красоте пропадать просто так.Человеческий член не был похож на орган русалок. Он был упругим и обжигающе горячим и достаточно крупным. Джон выгнулся от прошившей его боли и обнажил зубы, когда Джек грубо втиснулся в его тело. Другой охранник сел перед ним на колени, мерзко ухмыляясь и помахивая шокером:— Выкинешь что-нибудь, получишь в задницу это. Посмотрим, как ты корчишься, будто рыба на крючке!— Я понял, — Джон ещё сильнее стиснул зубы.— Тогда открой пасть.Сухопутные драли его с энтузиазмом самца акулы, настигшего свою самку. Сжимали в своих объятиях, едва не ломая спинные шипы. Сдавливали пальцами горло, максимально глубоко запихивая в рот член, так что Джон давился и задыхался. И, увы, поняли, как именно нужно ласкать его собственный орган, чтобы Джон выплеснул молоки, выгибаясь в полном боли экстазе. Когда ублюдки насытились и оставили его, Джона отчаянно трясло. Больше не хотелось ни воды, ни пищи. Хотелось сдохнуть прямо тут. Но тогда люди получат право снова напасть на город и снова взять без спроса. И кто знает, сколько русалок погибнет.— Теперь будет только так, — сообщил Джек, застёгивая ширинку и пихая в каморку ногой ведро с рыбой. — Тебя запретили убивать. Но в остальном с тобой можно делать всё, что угодно.И так и было. Великое множество раз. Джон отдавался и позволял себя мучить, не смея, не имея права ответить ударом на удар. По ночам тихо вздыхая и утешая себя воспоминаниями о прежней, вольной жизни.Честно говоря, русалки не считали игры и даже подобие отношений с существами того же пола, что и твой, чем-то преступным. Русал мог прожить всю жизнь, и так никогда и не увидеть настоящую самку даже издалека. Так что среди них никто не стеснялся удовлетворять свою потребность хотя бы в имитации нереста с равными или младшими собратьями. Другое дело — люди. У них изначально, ещё до того, как подводный народ вмешался в их эволюцию, было примерно поровну самцов и самок. Поэтому Джон не вполне понимал, почему этим занимались люди. И тем более не мог понять влечения охранников к своей скромной персоне. Какие-то комплексы? Его беспомощность, обусловленная не тем, что он слаб, а условиями договора, позволяющая им чувствовать себя какими-то дрессировщиками акул? Или русалки в годы Кровавых Вод убили кого-то из их родственников? Вряд ли бы ему кто-то ответил. И едва ли этот ответ притупил бы его отвращение к факту, что его, представителя более древнего и развитого народа, имеют эти две обезьяны. Потому Джон просто сейчас старался отбросить мысли и просто наслаждался чистой, насыщенной кислородом, морской водой океанариума и выделывал разные забавные штуки, веселя пришедших на экскурсию детей.Вечер был и хуже, и лучше предыдущего. С одной стороны, Джек в этот раз всё-таки притащил шмат жареного мяса на ужин Джону, даже не пришлось напрягать Гиббонса. С другой стороны, Джек остался, всем своим видом намекая на то, что надо бы расплатиться за такие блага. Джон вздохнул и, отложив пока еду, снял с себя плавки, встал на колени и приглашающе приоткрыл рот. Джек самодовольно ухмыльнулся и, скинув форму, улёгся на свою одежду, похлопав себя по бедру:— Давай, русалочка. Сначала покатаешься на моём конце, а потом дожмёшь хорошим минетом. Я даже бить тебя не буду, мой хороший.Джон, выгнувшись, словно в воде, раздвинул ноги и медленно опустился на член человека, тихо застонав. Помедлив, он упёрся руками ему в грудь и принялся двигать бёдрами, словно в танце. Джек явно остался доволен: ухватив русала за бёдра, он принялся резко вскидываться, рычать и даже пару раз треснул любовника по ягодицам.— Шлюха. М-м-м, умелая морская… шлюха! — шептал он в экстазе.Джон в ответ только мотнул головой и прикусил губу, стараясь принять его как можно глубже. Но Джек, кажется, не оценил. В следующий миг он просто скинул русала с себя и, грубо схватив за волосы, притянул к своему члену и с силой насадил на него ртом.— Соси, потаскушка. Глубже! О, да!И Джон сосал, причмокивая губами и поглаживая большими ладонями живот насильника. Джек довольно заурчал. А затем вскрикнул. Сначала от накрывшего его экстаза. А потом — от боли и ужаса!— Стой! Прекрати! Нет! Прекрати!..Но Джон держал его крепко. Вцепившись когтями в его бёдра, он крепко прижал его к полу и всё глубже вонзал ему зубы во внутреннюю сторону бедра. Джек бился под ним, словно в агонии, хватал за волосы и пытался оттащить от себя. Безнадёжно: Джек чувствовал, как силы стремительно его покидают, а всё тело словно леденеет начиная с того места, к которому присосался русал. Наконец, Джон отцепился. Запрокинув голову, он облизнул губы. Несмотря на ужас, в глазах Джека на секунду промелькнуло восхищение. Чешуя Джона красиво поблёскивала, гребень раскрылся полностью и переливался всеми цветами радуги. Когда он открыл глаза, его зрачки сверкнули изумрудным светом. Обнажив в улыбке окровавленные зубы, Джон медленно сдвинулся и лёг на человека, поглаживая его. Положил ладони ему на голову и заглянул в глаза:— Знаешь, Джек, ты редкий урод. Но всё же я тебе благодарен. Ты ведь даже не представляешь, какой подарок ты мне преподнёс.Джеку в самом деле неоткуда было знать, что при переходе на третью стадию взросления русалки держат длительный пост и регулярно стимулируют свои эрогенные зоны. С одной целью: пробудить в себе зверя, древнюю и дикую жажду охоты. И, ощутив, что готовы, ловят теплокровную добычу. Обычно дельфина. Но…— Ты не дельфин, конечно, — Джон даже с какой-то нежностью обвёл дрожащие губы человека. — Но всё-таки вкусный. Ах, да. Не переживай. Ведь камер тут нет, и никто не увидит и не услышит ничего подозрительного.Рассмеявшись, Джон крепко обнял человека, прижался к нему всем телом и впился зубами ему в шею, ощущая, как жертва подёргивается в его руках, и не испытывая ни малейшего смущения. В конце концов, лучшие всегда выживают за счёт других. Пусть и не всегда побеждают сразу.