Детский альбом (1/1)

Детство?— беззаботное время, когда все, по сути, должны быть счастливы. В принципе, так и было первые лет десять. Или это была видимость некоего счастья, радости. Каждый день я бегал с дворовыми ребятами по улицам, гонял, как и все, мяч, таскал яблоки из соседского сада. Был обычным и нормальным ребенком. Любимым сыном. Любимым кудрявым солнцем. Как вчера помню мамину улыбку и теплый взгляд, когда я, запыхавшийся после дружеского футбольного матча, вбегал в дом, крепко обнимал Ее, а потом мы садились обедать.Когда все началось меняться, когда в нашу небольшую и счастливую семью нагрянули тучи, я, честно говоря, даже не заметил. Лишь обдумывая все после, я начал осознавать. Это было в третьем классе, когда к нам перевелся новенький мальчик, Джулиан. Первый месяц все было неплохо. Он привыкал, адаптировался, быстро нашел общий язык с небольшим кругом одноклассников, присматривался к другим. Я держался особняком, в принципе, я и до этого не был особо дружен со своим классом. Мне были больше по душе ребята из параллельного.Время шло. Что-то менялось. Тихо и незаметно. В нашем небольшом коллективе накалялась атмосфера. Стали происходить какие-то происшествия. Чуть ли не ежедневно пропадали вещи, реже кто-то из мальчиков приходил на уроки с синяками или ссадинами. Все молчали и несли свой крест сами, даже не пытаясь помочь учителю разобраться. Я не отличался особым любопытством, но мне настолько не нравилось все происходящее, настолько пугало все, что происходило с окружающими меня людьми, что я стал присматриваться, наблюдать за каждым. Скромный и положительный на уроках ?новенький? уже не казался мне таким уж хорошим. Это был человек темный, двуличный, как я сказал бы сейчас. Но тогда в силу своего возраста я не понимал многих вещей, я просто чувствовал. Чувствовал что-то неладное, происходящее с этим мальчиком. Стоило только краем глаза заметить его кривую усмешку, когда он о чем-то переговаривался со своими товарищами. Или пристальный взгляд, обращенный на одноклассника, а на следующий день этот самый одноклассник приходил в школу с разбитой губой. Подобного было много, и постепенно у меня в голове складывалась целостная картина. Я стал наблюдать за Джулианом пристальнее, как на уроках, так и вне школы. Как-то раз мы оказались вместе на футбольном поле. Он казался намного взрослее своих сверстников, выше на голову, смышленее, разговаривал как-то иначе. Его серые глаза становились темнее, когда он злился или смотрел тем ?пристальным? взглядом. У него были длинные загорелые руки, такие же длинные и тонкие пальцы, которыми он ловко и незаметно сгребал ручки с чужих парт, жвачки и даже часы. Последнее было очень серьезной трагедией. Владелец пропавших часов, мальчик из бедной семьи, которому исчезнувшая вещь досталась в память о погибшем отце, не мог сдержать слез, в то время, как учительница, выстроив свой класс в ряд, пыталась достучаться до нас и узнать, кто же способен на такую подлость. Но в ответ была тишина. Видя уже несколько подобных случаев, я не мог оставаться в стороне и назвал имя. Наверное, это была ошибка, ведь ни в сумке, ни в карманах Джулиана часов не обнаружилось, но я хотя бы попытался восстановить справедливость. За отсутствием доказательств мне никто не поверил, и лишь сам ?обвиненный?, проходя мимо, бросил на меня темный пронзительный взгляд.На следующий день, когда я почти забыл о произошедшем, на пути в школу меня окружили незнакомые ребята. Каждый из них выглядел на несколько лет старше меня и казался каким-то совсем недобрым. По всей видимости, это была местная малолетняя банда. К сожалению, у нас можно было найти преступников даже малого возраста. По всей видимости, это были одни из них. Большинство моих знакомых старались даже близко к ним не подходить. С одной стороны мы их боялись, с другой не понимали. Вот и сейчас я даже не подозревал, что от меня хотят. Когда мы зашли за угол, я обнаружил никого иного как Джулиана. Без тени улыбки он стоял, убрав руки в карманы, и пронзительно смотрел на меня. Вспоминая его взгляд, сейчас я могу утверждать, что видел он во мне…а ничего не видел. Я был для него ничтожеством, подлецом и мелкой сошкой. За то, что я сдал его перед всем классом, мне жутко не поздоровилось: парни рассекли мне бровь, а когда я упал, начали меня запинывать. Последний удар нанес Он, попав ботинком в солнечное сплетение. Я отключился и пришел в сознание у себя дома. Был вечер, и мама сидела рядом, напряженная и обеспокоенная. Раньше со мной такого не случалось. С Солнцем просто не могут происходить такие вещи.Но это было только начало. В жизни маленького светлого человечка появились черные грозовые тучи. Целый год мы терпели Джулиана, его издевательства и выходки. В какой-то момент он прокололся, ошибся и был выгнан из школы. Некоторое время учителя и одноклассники жили спокойно. Приняли на свободное место нового мальчика, с которым мы быстро подружились. Он был скромным, почти незаметным. Мы были словно близнецы: схожи по характеру, такие же хрупкие по телосложению, одинакового роста. Только его волосы больше отливали рыжим. Я же имел темно-русый цвет. Несколько лет мы шли с Филиппом рука об руку, поддерживая друг друга в трудные минуты, выручая, делясь радостями, обмениваясь воспоминаниями и создавая новые.Когда мне было четырнадцать, мама сильно заболела. Мне пришлось часто прогуливать уроки, искать работу, до вечера носить тяжести, разгружая машины. Иногда по ночам, когда мама очень просила, я учил уроки, а Филипп мне в этом помогал. Это было самое тяжелое время, но я надеялся, что все образуется, что все будет хорошо. Кроме мамы у меня не было ни одной родной души, ни одного близкого человека. Иногда я забывал поесть, стараясь заработать как можно больше и вернуться домой. А когда однажды на пути мне снова встретилась местная банда, в очередной раз избила и забрала заработанное кровью и потом, я почти сдался. Я не сдержал слез и разревелся как маленький. Было обидно, но не за себя и даже не за потраченное зря время, а за то, что вследствие данного случая мама могла не выдержать. Лекарства ей нужны были постоянно. Мне было страшно. К ней я пришел поздним вечером, с запекшейся на губе кровью и остатками слез на щеках. Но Она погладила меня по волосам и сказала, что все будет хорошо, что я сильный и справлюсь со всеми трудностями на жизненном пути.Утром она не проснулась. Я остался один в этой чертовой Италии, в этом мире, где я больше никому не нужен. Четырнадцатилетний мальчик, брошенный в лапы злой судьбы. Я плохо помню те дни, они прошли как в тумане, но если бы не Фил… Мы справились вместе, мы вместе пережили тот кошмар. Но только после этого мне уже ничего не хотелось. Хотел ли я жить? Вряд ли. Да и кому это вообще было нужно? Мне не зачем было тут оставаться. Я был слишком одинок. Школу посещал раз от раза, меня даже хотели оставить на второй год, но директор посчитал, что это будет неправильно, в свете последних происшествий. Мне дали второй шанс. С каждым днем я замыкался в себе все больше и больше, Старался погрузиться в учебу, отгородиться от всего. Даже с лучшим другом мы стали реже общаться. Время изменило нас обоих.Я избегал все тусовки и сходки сверстников, пропустил день рождения Филиппа, но он, как ни странно, не держал на меня зла. Это был единственный человек, который, несмотря ни на что, не озлобился, не бросил меня, а наблюдал со стороны, присматривал, я бы сказал. Он видел все, что со мной происходит, чувствовал, как мне плохо, и в один прекрасный день пришел ко мне в гости, в дом, который чудесным образом у меня не отобрали. Он выглядел обеспокоенным, пытался заглянуть мне в глаза, но я тщательно старался отвести взгляд. Беседа наша длилась недолго. Разговор получился непродуктивным. Тихо вздохнув, мой гость присел на край стола, за которым я сидел, и вытянул руку.—?Возьми,?— тихо сказал он, а я посмотрел на небольшой круглешок, лежащий на его ладони.—?Что это? —?Вполне нормальный вопрос, который может возникнуть у нормального человека.—?Ты мне веришь? —?Не такого ответа я ожидал, но все равно кивнул Филу. —?Тогда возьми это.Я был в замешательстве, а мне ничего не хотели объяснять. В конце концов, оставив то, что принес, мой гость ушел, плотно закрыв за собой дверь. О том, что здесь только что кто-то был, указывала лишь маленькая таблетка, смотревшая на меня со столешницы. Лекарство от депрессии? Или может быть яд? Поразмыслив минуту и вспомнив, что терять мне абсолютно нечего, я выпил скромный подарок. Эффекта я ждал очень сосредоточенно, прислушиваясь к собственному телу, ожидая, где кольнет в первую очередь. Сердце не сжималось, сознание я не терял. Наверное, не яд. Да, точно не яд… Когда меня перенесло в другую ?реальность?, я, честно говоря, не понял. Но в одно мгновение стало как-то легко… Будто проблем вовсе не существовало. Депрессия сменилась внезапным чувством наслаждения, и за целую минуту меня ни разу не посетила мысль о том, насколько плоха жизнь. Я и забыл, что такое возможно, что такое ощущение существует. В последнее время меня окружают только серые краски, тяжесть времени и существования. Сейчас же дом приобрел цвета… Появилось жгучее желание выйти на улицу и встретиться с одноклассниками, или сделать что-то полезное… Во мне проснулись силы, будто кто-то открыл новый источник энергии. Так я познакомился с амфетамином.За тот день я сделал уроки за несколько дней, даже вышел погулять. А потом ночь стерла все эти прекрасные моменты. Проснувшись утром, я вновь ощутил на плечах всю свою никчемность, ненужность, бессмысленность бытия. Стены дома снова сдавливали меня, душили. Затем я вспомнил прошлый день. То, что было тогда, не передать словами. Но я хотел жить, я мог жить! Нужно лишь чуточку мне помочь… Был выходной, а значит, в школу идти не нужно. Быстро собравшись, я отправился к Филиппу домой, где его и застал.—?Мне нужно еще,?— после краткого приветствия выпалил я, стоя на пороге, а мой друг посмотрел по сторонам и втянул меня в помещение.—?Этой штукой опасно увлекаться. Лучше выпей ее позже. Так дольше не будешь привыкать.—?К черту. Я не могу так больше. Я думал, что уже не смогу вернуться, а оказывается это возможно. Дай. Мне. Еще.Я был твердо настроен получить эту штуку, и Фил, похоже, понял, потому что после недолгих колебаний вынес мне небольшую упаковку.—?Микеле… не злоупотребляй. Этого должно хватить на две недели.Мое спасение, моя помощь, она уже в руках. Поблагодарив, я поспешно удалился к себе, где выпил вторую таблетку. Это чувство эйфории, прилив сил, бодрость, что может случиться? Я готов был свернуть горы. Я даже начал общаться. Правда, не с теми, с кем учился. Это были другие ребята, тоже потрепанные жизнью, но не сдавшиеся. После очередного ?приема? я шел к ним. Мы весело проводили время, разговаривали, строили планы на будущее. Вскоре, чтобы достичь нужного эффекта, мне пришлось увеличить дозу. Прошлая просто не помогала, а вернуться в суровую реальность я был уже не готов. И вот я снова стою возле дома Филиппа и нервно стучу пальцами по ноге в ожидании ответа.—?Локонте? Что-то случилось?—?Да… Мне…ты можешь дать еще?—?Как… Твои уже закончились?! Микеле, но прошла всего неделя…—?Я в курсе. Так дашь или нет?И он снова дал мне упаковку, заверив, что это последний раз. Не знаю, откуда он брал ?спид?, да тогда меня это и не волновало. Лишь сейчас, спустя много лет, я задумываюсь, как хороший и прилежный мальчик стал наркодилером? Ответ один: виновата жизнь.Шли дни. ?Добро?, подаренное Филом снова закончилось, а я не мог идти к нему. Бесполезно. Стоит ли говорить о школе? Вторую неделю я просто там не появлялся. Парни, с которыми я общался последнее время, подогнали еще таблеток, и жизнь продолжилась. До того момента, пока дозу не пришлось снова увеличивать. В этот раз все было несколько хуже. Выпив больше ?положенного?, я не испытал кайфа, наоборот, мне стало плохо. Плохо как морально, так и физически. Я не знал, что мне делать. Не хотел возвращаться в то болото, из которого так недавно выплыл. Нужен был новый способ. И я его нашел.Спустя месяц после начала новой жизни я встретил своего нового приятеля. Шел по улице, держась за живот, и вдруг услышал, как меня окликнули.—?Я…Они…они не помогают! —?После пары фраз выпалил я и чуть не взорвался, кусая губу и то и дело сжимая-разжимая кулаки.—?Они уже не помогут. Нужно что-то посильнее…Его слова звучали, как гром среди ясного неба. Я понял, что он знает выход, знает, что нужно делать, и оказался прав. Мы пришли к нему домой, и он указал на белый порошок, что лежал на столе. Выслушав краткий инструктаж, я впервые попробовал кокаин. Сделал глубокий вдох и, опершись руками о твердую поверхность мебели, стал ждать. Как в первый раз. Прислушивался к себе, и эффект не заставил себя ждать. Меня будто волной накрыло. Ноги чуть не подкосились, но я устоял, опустив голову и тихо рассмеявшись. Я чувствовал облегчение. Значит, не все потеряно. Есть возможность продолжать… Смех не проходил, и я сел на пол, обхватив одно колено и наклонившись на стену. Это была истерика. Голова освобождалась, дав проход эмоциям.Дальше жизнь шла как по шаблону: кокс, тусовки, снова доза, посиделки с парнями. Нашим излюбленным местом стала старая труба, проходившая вдали от центра. Там мы и проводили все время, иногда разговаривая, иногда молча наслаждаясь жизнью. Именно здесь меня нашел Давид. Именно нашел, а не встретил. Он был приезжим, хотел позвать полицию, чтобы разогнать наркоманов. Ребята убежали, а у меня было именно то состояние, когда ты вроде бы в сознании, и в то же время в какой-то своей реальности. Я лежал на этой самой трубе, не имея желания шевелиться. Даже если я и смотрел куда-то, то ничего не видел. Состояние полной отрешенности, полного ухода в себя, близкого к смерти.Именно такого он забрал меня. Не знаю по какой причине, может стало жаль. Увез с собой во Францию, с этим, видимо, тоже не возникло проблем. Упек меня в больницу, где мой организм всячески прочищали. Нанял психолога, дал работу. И вот теперь я здесь. Тот, кто я есть. Бывший наркоман, ответственный работник, отшельник без родных и друзей, живущий на одну зарплату и утешающий себя рисованием и виски.Закрыв альбом, я посмотрел в окно. На улице царила темнота. На часах было три ночи.