Глава 10 (2/2)
Вот вспомнишь заразу - появится сразу! Конечно, я едва удержалась от вздрагивания, услышав тихое переминающееся постукивание копыт у входа, но продолжала сидеть, с самым что ни на есть неприступным видом "Мне-вообще-до-хуя-что-ты-тут" уткнувшись в фолиант, громко шурша страницами. То есть, шуршали-то они как обычно, но в тишине звук разносился на всю комнату.
- Заходи уже. - Вскоре не выдержала я его грустных глубоких вздохов, аж долетающих до кровати. И огромным волевым усилием послала свои хентайные надежды куда подальше. - Клянусь честью, что не буду приставать. Сегодня, по крайней мере.
Кровать прогнулась, а я всё вчитывалась в строки по сто раз, не понимая ни слова и всё же упёрто пытаясь воткнуть, кто этот Вольга за хрен такой - оборотень он или вообще кто?
Через какое-то время, копируя свою школьную директрису, спросила холодным голосом, стараясь не бурчать, не отрываясь от страниц: - И что ты скажешь в своё оправдание? Ничего не сказал - только сопел да вздыхал. - Знаешь, не слишком-то это честно - распалить девушку да оставить, всю охваченную огнём любовным. - Хотела добавить провокационное "Или не люба тебе?", но не стала. Подло это потому что. Тут девичья честь не пустой звук, и оставил из-за того, что опозорить не хотел... хотя и очень хотел. Мужик! Уважаю. Это я, поостынув, поняла, подумав головой, а не тем, чем обычно. Но смириться было значительно труднее... Что ж, давно надо было понять, что перепихоном на один раз не отделаешься - тут традиционно у всех любовь до гроба. - Ну, чего мнёшься, как неродной? Спросить чего хочешь? Хотя бы о том, чего я распевала и прыгала бешеной козой? - Это были... заклинания? - осторожно спросил он своим хрипло-сиплым голосом, с которым так не вязалась интонация. Я хрюкнула, зажав рот рукой. Чудище сзади пошевелился, но придала тому значения. После чего плюнула (мысленно) и заржала. Смахнув слёзы, практически простонала: - Какие заклинания под музыку?! И вообще, - восстановила сбитое дыхание и повернулась лицом, - заклинания читаются в эффектной позе и стоя на одном месте, потому что одна ошибка, и эффект будет совершенно непредсказуем! И чего ты меня в колдовстве всё время обвиняешь-то, а?! Вопрос был риторический, но Чудище дал абсолютно серьёзный ответ, глядя мне в глаза, для чего ему пришлось нагнуться и взяв за плечи: - Влюбился я в тебя, госпожа моя прекрасная, ровно за один день и одну ночь. Воспылало сердце звериное огнём ("И не только", - похабно ухмыльнулась я, но мои слова были пропущены мимо ушей) - аж самому и страшно, и больно... И сладко. Впору колдовство заподозрить любовное. - Нахмурился, взглядом пилит. Я бы испугалась, не будь у нашей главврачихи примерно такой же. Но булки всё равно поджались. - Вот всё моё колдовство, - беззастенчиво провела ладонями по грудям и опустилась к крутым (себя не похвалишь - никто не похвалит!) бёдрам, - у каждой женщины такое есть. У кого-то получше, у кого-то похуже.
Он растерянно заморгал, мигом растеряв всю грозность момента, став похожим на разбуженную днём сову, и рефлекторно проследил за движениями рук, шумно сглотнув и с трудом отведя глаза. Следующее, что он сказал, изрядно огорошило: - Мысли мне твои неведомы. Какие-то вижу, а какие-то сокрыты от моего взора. Туман их словно бы заволакивает колдовской, проглянуть не даёт... Обычно я вижу, что у живых людей, что во дворце моём оказывались, в душах творится - ровно книгу живую читаю, нет для меня в этом тайны никакой. Отчего так? - Да хер его знает... - Я и в самом деле понятия не имела. Это у дрыхнущей на потолке ведьмы уточнять надо... Точняк она подсуетилась! Конечно, палево конкретное, но было бы ещё хуже, если б он знал, какие мысли насчёт него меня посещают! - Может, просто не на что у меня в башке глядеть? - и поспешно перевела тему: - А про песню... Это язык англов. Английский, то бишь. Я в нём не сильна - просто выучила, как попугай, хотя примерно понимаю, о чём там поётся. Хорошие у тебя слуги, кстати - быстро учатся! А что прыгала - так этикетам всяким не обучена - танцую, как умею.
- Пфы-ффы-ххыхф-ффых... - издал какой-то непонятный звук Чудище, прикрываясь огромной лопатоообразной ладонью. Он чего, ржёт, что ли?!
- Ты чего ржёшь?! - стал фыркающе смеяться чуть громче, весело щурясь, посматривая на меня. Я тоже не выдержала - захихикала. Вскоре мы уже смеялись в голос - а хохот у него поистине мефистофельский: громоподобный, рычащий и зычный - какой-нибудь злодей душу бы прозакладывал за такой. Будь он чуть более мрачным, рыцари в сияющих доспехах сразу бы сдавались, заслышав издалека! Меня тоже до печёнок пробрало, но виду не подала. Хотя его это не обмануло - тут же виновато сгорбился и потух взглядом - я даже могла поклясться, что увидела, как в его глазах мелькнула моя изрезанная рука. Я поскорее отмахнулась, пока не начал долго-долго оправдываться и каяться: - Да не! Ничего-ничего! Смейся на здоровье! Не, всё-таки смех у тебя МОЩНЫЙ! - я разулыбалась и широко развела руками - вот насколько мощный, показывая, что вовсе мне кишки не скрутило и совсем-совсем мурашек по всему телу не было. И серьёзно сказала, поскольку не люблю оставлять недосказанное: - А сказать, почему ты в меня влюбился? Он одним махом помрачнел и явно приготовился к чему-то плохому - как минимум к признанию в участии в шабашах и поедании младенцев. - А потому, что тебе не надо бояться показаться мне. И нисколько ты не безобразный. Я в своей жизни куда больших моральных уродов видала. Сидим вот, книжки читаем, разговорами забавляемся... Чего ещё надо для счастья? Хотя... ты есть хочешь? А я хочу.
Подумав, тот церемонно предложил, слегка кланяясь и прижав руку к груди: - Не изволишь ли оттрапезничать со мной, красавица ненаглядная? - Изволю, - благосклонно кивнула в тон ему. - И я Настька, кстати. Если точнее, то Настька Мужик. Фамилия такая. А то такое ощущение, что ты забыл, как меня звать, вот и зовёшь всякими прозвищами. - Протянула ладонь для рукопожатия, но та была мягко перехвачена и поцелована в запястье. Я тихо охренела от такой вольности и неожиданного эротизма ситуации, притом, кажись, покраснела, как школьница. Это я-то!
- Гореслав, - тихо, почти шёпотом, представился он. Голос при этом звучал почти как человеческий. А глаза стали такие тоскливые-тоскливые... - Чего случилось-то? - Не, я, конечно, подозревала, что какое-то имя у него должно быть - не родители же его Чудищем назвали? - но так пессимистично я бы сына точно не назвала... - Чего буйну голову повесил? Колись давай. Рассказывай, что приключилось, то бишь.
- Отец родной нарёк меня именем горестным этим. Убил я матушку рождением своим...
Так, ещё чуть-чуть и совсем расклеится... Ненавижу мужские слёзы.
- Ну и дурак. - Равнодушно пожимаю плечами, а Ч... Гореслав удивлённо, точнее, охреневше, вскинулся от моего неожиданного наезда и выпустил мою ладонь - но, по крайней мере, грустить перестал. И то хлеб. - Какой спрос с новорождённого? И как твой отец страной-то правил, раз такой простой вещи понять не мог... Ты об этом не думал?
Не, я хотела его грузануть... но не настолько же! Прям в себя ушёл. С концами. - Сла-ав... Ну ты это... не того. Не пугай меня. Скажи что-нибудь...
- Права ты, Настенька... - У меня зубы свело от такого коверканья моего имени. Какая я, нахер, Настенька?! - Как есть права. И как я сам до такой простой вещи не додумался? Низкий тебе поклон за то, что камень этот, что годами меня мучил, с души моей сняла. - Встал с кровати и на самом деле поклонился в пояс!
- Эээ... да пожалуйста, - только и смогла выдавить в ответ, давя идиотскую лыбу. Согнать её мне помогло то, что я вспомнила, кто остался в обеденном зале. Сам-то он, может, и не заметит, но вот я буду нервничать и обязательно спалюсь. Да и если эта дура (и ведьма, и кровать) нам на головы рухнет... - А давай тут поедим? Ну чего нам куда-то тащиться... - Видимо, эту мысль он видел ясно, так что вопросов не возникло. Избирательное чтение мыслей - отличная штука! Но именно что избирательное. Я сосредоточилась, делая мысль максимально чёткой и послала ему что-то типа эсэмэски: "А тебе не будет недоставать способности читать мысли?"
Ебать... зачем я нарываюсь на разговор по душам на повышенных тонах?! Вот чую же, что без страданий и признаний не обойдётся, так всё равно лезу! Хотя... это как просраться душой. Всегда легчает. А говна там столько порой копится, что прямой кишке не снилось... Придётся побыть проктологом.