Глава 5 (2/2)
- Я не знаю, что со мною стало, - медленно, заторможенно произнёс он, - откуда ведомо тебе, что я заколдованный королевич?
- Про то, что ты королевич я ничего не говорила. - Голос у меня был почти такой же, как у Чудища. - А колдовство тут не заметит только слепой. Тут всё колдовское, и ты в том числе.
- Ты не злая волшебница... - он сморгнул и посмотрел на меня уже не как зомби. Жёлтые глаза расширились. Увидел, что натворил... - Что, страшна? - с кривой ухмылкой спросила я. - Твоя заслуга, между прочим.
Чудище обвёл взглядом моё лицо... и рухнул, крепко обняв мои колени в покрывале и сипло стеная не хуже меня: - Прости меня! Прости! Прости! Погубил я тебя, мою красавицу возлюбленную, не видать мне больше твоего лица распрекрасного, не захочешь ты меня даже слышати, и пришло время мне умереть смертью безвременною. Сердце своё чёрное когтями из груди вырву да тебе приподнесу, только бы простила раба своего верного... Словесный понос, обыкновенный для всех жителей этого сказочного мира, я оборвала, запечатав губы чуда указательным пальцем. Немного жестковатые, кстати... И посмотрела ему прямо в глаза. Долго-долго. Не в "гляделки", а моргая, но не отводя глаз, ловя его эмоции смятения и раскаяния. Присмотрелась к лицу получше - черты странно напомнили Лэнгли Кирквуда. За вычетом кабаньих клыков, носа крючком и прочего, конечно же. Вздохнула... И мне стало его жаль. Не потому, что он тридцать лет пробыл зверем в заколдованном замке, а потому, что припёрлась я, устраивая шок за шоком. Причём, всё в один день! И не уйти ведь - до суицида дело дойдёт... Да и куда мне? Даже в соседнюю комнату сейчас лучше не отлучаться - подумает, что противен... Замаюсь успокаивать. И я должна договорить, что хотела.
Выдохнув сквозь зубы, я заговорила, через силу цедя слова:
- Знаешь, что будет потом, когда ты расколдуешься? Я скажу. Те, кто столько времени провёл с тобой, всё равно будут видеть в тебе чудовище, каким бы красивым ты ни стал. Каким бы добрым ни был. Потому, что не будь тебя, они не стали бы призраками при жизни. А знаешь, что делают люди с чудовищами? Их убивают. Без всякой жалости. Лучше им оставаться заколдованными. И тебе.
- Нет... - он замотал головой, глядя на меня, как будто у меня выросли ещё две головы, как у Змея Горыныча. - Нет...
- Поверь мне, если что-то плохое может произойти, оно обязательно произойдёт. - Он выглядел настолько несчастным, что смилостивилась и "подсластила пилюлю". - Хотя... ты ждал этого всю жизнь... я постараюсь тебе помочь стать человеком.
"Постараюсь, но ничего не обещаю", - добавила про себя.
Читая книжку, Чудище мне нравился именно чудовищем, а не смазливым золотоволосым красавчиком, нарисованным на иллюстрации. Я, как опытный в отношениях взрослый восьмилетний человек, мигом воображала, как королевич, тряхнув кудряшками, уходит к какой-нибудь более подходящей по статусу королевне, оставляя младшую купецкую дочку у разбитого корыта и с ребёнком в животе. Как отец...
- А в чём твоё проклятие? То есть, как его разрушить? - Не могу сказать я. То же заклятье, что обратило меня чудищем, не даёт и слова вымолвить. Даже не проси, госпожа моя прекрасная... - он тяжко вздохнул и, отвернувшись от меня, наконец-то расплакался навзрыд от всех переживаний, "перспектив", невозможности всё рассказать и наличия рядом живого человека. Вот тут я уже не знаю, что делать. Это только пережить остаётся. Или знаю... Есть такая штука, как говорящие фамилии... Ерунда вроде бы, но... Моя - самая что ни на есть говорящая. Мужик. Настька Мужик меня звать.
Вот "мужиком" я всегда и была - простая, как топор, грубоватая и сквернословящая по поводу и без. Трудное детство, деревянные игрушки, прибитые к потолку... даже странно, что я на морду симпатичная уродилась. Кстати, единственная моя удача в жизни... Только из-за этого мне дурной, как пробка, характер и прощают.
Я не мозгоправ и совсем не разбираюсь в человеческих душах. Но кое-что я понимаю. Из личного опыта.
- Эй! - рявкнула я. Чудище резко обернулся и даже вроде бы плакать прекратил от неожиданности. - Выпивки нам! И не вина, а чтоб горело! И две чарки! И не беспокоить до завтра!
На полу рядом с нами тут же образовалась глиняная бутыль и две чарки. Мне тоже не мешает подлечить нервы и отметить новоселье.
Когда тебе плохо, бухло прекрасно помогает - если ничего нельзя сделать, снимает остроту переживаний и в конце концов сводит их на нет - а я почему-то уродилась очень чувствительной и подолгу переживаю из-за всякой хрени. Такая вот херня. Отличное лекарство от душевных мук. Поутру они прекрасно заменяются муками похмелья, а избавишься от них - практически счастливый человек! Нет, я не алкоголичка. Знаю, так говорят все алкоголики, но нет. С тех пор, как к нам в больницу, где я медсестра (а, уже нет), начали привозить пьяных вместо вытрезвителя, я стала ещё жёстче соблюдать меру в этом деле. И поэтому пью не по праздникам, а по горестям. Ему же это поможет принять.
Отбив горлышко бутылки об ножку кровати, оросив пол тёмно-красными каплями, и налив в чарку, сунула в руки Чудищу с беспрекословным: - Пей!
Тот принял, но всё ещё продолжал вертеть золотую посудину в лапах за ножку. - Это лекарство для тебя сейчас. Пей. Глотнул... подавился, аж снова слёзы на глазах выступили - да, крепкое попалось, и пришлось заставлять допивать, положив руки поверх его лап.
Да... спаиваю пацана... Пацан он и есть, хоть и старше меня. Ненамного, но всё же. Плохой пример? Да что вы говорите... Мне в связи с этим всегда анекдот вспоминается: "Алкоголь для слабаков, сильные наслаждаются депрессией!" Не переборщить бы с лечением... Сама же не рада потом буду...
- Ну, твоё здоровье! - и вылакала свою чарку. По пищеводу прокатился ком плазмы, и я едва не раскашлялась. Не медицинский спирт, но тоже забористая штучка... Очень густое, ароматное, тёмное вино больше походило на коньяк. Хорошо пошло... Занюхав покрывалом, налила по второй. Эх, быстро нахреначусь... а надо, чтобы всё-таки он раньше меня. Я-то себя знаю, а вот он... И поди пойми, какие черти водятся в этом омуте. Не то, чтобы я такой уж знаток типологии пьяных, но не всегда шумный и активный в трезвости человек становится ещё шумнее и активнее, а тихий - быстро засыпает. Под влиянием зелёного змия из человека лезет то, что обычно лежит за семью замками. И не всегда внешнее тождественно внутреннему. До сих пор ржач пробирает, как вспомню нашего тихого и замкнутого медбрата Петьку, отплясывающего помесь ламбады с макареной... на столе. Налив по третьей - Чудищу до краёв, а себе меньше половины, стала потихоньку тянуть. Да уж... на пустой желудок быстро подействовало - в голове приятно зашумело. Выпивший отрывистыми глотками своё питьё, как я в своё время пила приторный сироп от кашля, Чудище немного осоловел и явно собирался придремнуть. Несмотря на то, что было давно за полдень и солнечные лучи били в окно, я твёрдо собралась поспать - да и чуду моему надо восстанавливать нервную систему. Из-за моего появления потрясений больше, чем за все тридцать лет огрёб!
На сей раз меня в подпитии не потянуло на подвиги, и я стала засыпать, привалившись к мохнатому тёмно-серому боку. Разморило с винишка. Даже начало казаться, что лечу... Эк меня разобрало-то...
Разлепив глаза, поняла, что на подвиги потянуло как раз Чудище - я свисала из его лап битой тушкой. Или, скорее, шаурмой золотистого цвета. Куда он попёр? А, в кроватку... Тогда ладно. И меня вырубило.