Акт третий: Точка невозврата. Глава XXI. (2/2)

В лицо влетали снежинки, обжигая холодом щеки и нос. С такой силой снег врезался в кожу, что даже было больно чувствовать, как кристаллики льда намертво впивались в лицо и почти царапали его.

Рут подошла к своему хозяину и проскулила, начиная громко лаять.

— Что такое? — Горелов наклонился и почесал собаку за ухом. — Потерпи. Скоро придем.

Но Рут не переставала лаять и рычать. Затем клацнула зубами и слегка подпрыгнула, хватаясь клыками за одежду Алексея.

— Эй! Отпусти! Рут! — Алексей раскрыл глаза и взял собаку за комбинезон. — Отпусти! Фу, кому говорю!

Она не слушала команды, пытаясь увести Горелова в другую сторону. Алексей посмотрел Дмитрию в глаза, и Федотов быстро подбежал к Горелову.

— Что на нее нашло? Почему она ведет тебя вглубь леса? — Дима удивленно моргнул.

— Я сам не знаю! — Алексей прищурился и посмотрел назад, раскрывая глаза. Леша застыл.

Дима нахмурился и посмотрел через плечо за свою спину. Федотов также замер и стянул губы. Теперь все ясно… Рут пыталась отогнать нас!

— Это… — Горелов задрожал. — Это волк?

Да, это правда волк. Настоящий, большой белый волк — или волчица — одиночка, судя по тому, что стоит он совсем один, иначе бы он давно подал сигнал своей стае о приближении незнакомцев.

Глаза у животного горели янтарем — смотрел он в упор сначала на Рут, а затем переключился на обернувшегося Федотова. Волк сделал шаг вперед и оскалил пасть.

— Доставай пистолет, — шикнул Дима. — Быстрее!

Горелов быстро сунул руку в карман куртки и достал оттуда пистолет, осторожно протягивая его Дмитрию. Федотов в мгновение снял предохранитель, взвел курок и направил дуло пистолета на волка.

Животное прижало уши к голове и продолжило скалиться, начиная пятиться назад. Морда волка постепенно пропадала из виду — снега стало больше, ветер усилился до такой степени, что было трудно держать равновесие. Только яркие глаза животного оставались видны в буране, и Федотов целился именно в них.

Если волк прыгнет… Дима не задумываясь его пристрелит. Дмитрий держал свой палец на спусковом крючке, готовясь к выстрелу. Но животное не спешило приближаться к парням.

Волк опустил голову, перестал скалить клыки, затем моргнул и поднял уши. Он в последний раз посмотрел на Рут, фыркнул и убежал прочь.

Федотов с трудом перевел дух, выпуская клуб пара изо рта. Казалось, он совсем не дышал в эти тянущиеся вечность две-три минуты. Рут только теперь отпустила рукав куртки Горелова и громко заскулила, поджимая свой короткий хвост.

— Почему ты его не пристрелил? — спросил Горелов. — А если бы он напал! А если бы он вцепился в Рут?! Что было бы тогда?

— Но он не напал, — Дима вздохнул и отдал Алексею пистолет. — И убежал отсюда. Поэтому нам нужно продолжать двигаться.

— В такую бурю… — Алексей погладил Рут по голове и поправил ее капюшон. — Пойдем, Рут. Нам еще идти и идти.

Дмитрий размял руки и продолжил шагать вперед. Горелов держал собаку ближе к себе, наверняка волка привлек именно запах Рут, ведь поначалу настроен агрессивно он был к ней. А Рут, на удивление, для собаки поступила слишком умно — решила не скалиться в ответ, а стоять смирно, ожидая действий своего хозяина.

Алексей продолжал нервно оглядываться вперед-назад, постоянно натягивая шапку обратно на уши. Крик взлетевших ворон насторожил парней, и те переглянулись. Снег так и царапал кожу, больно щипал глаза при попадании в них, а ноги коченели из-за тяжелых шагов в сугробы.

— У меня все б-ботинки в снегу, — протрещал зубами Горелов. Он с трудом перебирал ногами — обувь явно не спасала его от мороза.

— Одеваться по погоде нужно, — промолвил Федотов.

— Да кто же знал, что такая погода будет?! — раздраженно выдохнул Алексей и сделал шаг вперед.

В этот момент рев снежной бури показался Диме тишиной, а холод — сущим пустяком, потому что тело его пробрал адский жар. Громкий щелчок железных зубьев в снегу, и Алексей свалился на землю в истошном крике, которого испугались все зимние птицы, сидевшие на ветвях неподалеку.

— Больно! — вскрикнул Горелов, сжимая пальцами штаны. — Больно-больно! Как же больно!

Только эти слова удалось разобрать Федотову. Все остальное слилось в непонятные всхлипы и вопли, эхом разорвавшие холодный лесной воздух.

— Что? — Дмитрий подбежал к Горелову и раскрыл глаза. — Что такое?

— Мне больно! — снова закричал Алексей. — Нога-а! Моя нога!

Дмитрий пытался что-то разглядеть, но нога была сплошь засыпана рыхлым снегом. Дима взял Алексея за колено и попытался разогнуть его.

— БОЛЬНО! — вперемешку со всхлипом заорал Горелов. — Не трогай!

Федотов нахмурился и стянул губы. Он завязал шарф на своем носу и стал осторожно ворошить снег. Чем глубже к ноге пробирался Дима, тем краснее был снег. Рут осторожно подошла к парням и начала громко скулить, поджимая уши. Она уткнулась носом в плечо лежащего хозяина.

Дмитрий удивленно вздохнул и увидел, как ступню и щиколотку Горелова накрыло что-то металлическое, с острыми зубцами. Хотя и Дима сразу понял, что это был звук капкана, однако он до последнего надеялся, что это ему показалось.

Острые металлические концы впились в кожу и наверняка разорвали мышечную ткань Алексея — серые штаны окрасились кровью.

И что делать? Как быть? Что мне нужно делать? Вытаскивать ногу из капкана?! А вдруг он умрет! Умрет прямо здесь и сейчас!

Брось… не может такого быть. Мы прошли уже целую половину пути! Значит и следующую пройдем… неважно как! Сейчас тебе нужно думать… думай-думай-думай!

На улице холодно, а значит, что кровь из раны будет вытекать медленно! Сравнительно медленно… время идет! Значит, я должен обезвредить капкан? А вдруг зубцы задели артерию? Что, если…

Нет! Это исключено. Капкан далеко не медвежий — я вообще таких никогда раньше не видел! Тем не менее, кажется, обезвреживается он по аналогии с ним.

Федотов осторожно вытянул чужую ногу, отчего Горелов в очередной раз взревел от боли и схватился за рукава Дмитрия. Глаза Горелова были наполнены таким страхом, какой Дима видел разве что в момент, когда хотел застрелить Алексея из его же револьвера. Неужели думает, что Федотов хочет его убить? Или он просто боится умереть сейчас?

— Н-нет… стой, — Горелов всхлипнул и стянул губы, сжимая чужую куртку.

— Я освобожу тебя, — Дима нахмурился. — Или ты хочешь остаться в этом капкане навсегда?

— Я… — Алексей опустил взгляд и вместо криков издавал лишь стоны невыносимой боли. — Я больше не могу терпеть эту боль!

— Я и пытаюсь тебя избавить от нее! — Дмитрий быстро схватился за две длинные медальки капкана и, переведя дух, резко нажал на них обеими руками.

Алексей раскрыл глаза и громко закричал, однако в следующую секунду последовало долгожданное облегчение, и Горелов, утираясь слезами, попытался подвигать ногой.

Как хорошо, что я ходил вместе со Светским на охоту! Благодаря этому хотя бы знаю, как капкан освобождать.

Дмитрий внимательно посмотрел на окровавленные зубцы и нахмурился. И вправду… не похож на медвежий. Однако и на зайца или лисицу такой не пойдет — слишком уж большой. Подкрадывается ощущение, будто он сделан специально на человеческую ногу!

Горелов приоткрыл рот и стал тяжело дышать, рассматривая свою ступню. Он перевел взгляд на Федотова и сжал руки в кулаки.

Они оба понимали, что идти Горелов сейчас не сможет. И оба понимали, что несмотря на это, добираться им придется вместе. Но как это сделать?

Дмитрий осмотрелся по сторонам, закрыл глаза и тут же снял свой длинный шарф с шеи. Он расправил его, затем схватился ногтями за длинный лоскут ткани и развел руки в противоположные стороны, разрывая шарф на две сравнительно ровных части.

Дима вытянул чужую ногу и осторожно расправил штанину поврежденной левой ноги. Алексей зажал рот руками, чтобы не вскрикнуть в очередной раз от боли. Федотов быстро обмотал разорванным шарфом кровоточащие дырки в ноге, а затем затянул шарф на икре, чтобы Горелов не терял кровь.

Должно помочь… но только на один час. Если продержать в таком забинтованном положении ногу дольше, то там начнут отмирать клетки. Итого, у нас в запасе будет максимум два часа. Но успеем ли мы? Горелов потерял не так много крови, но мне и так и так придется нести его самому.

Рут подняла на меня голову и снова проскулила. Она гавкнула и опустила глаза, проходя вперед. Собака начала что-то внимательно вынюхивать, вороша замерзшим носом снег.

Неужели там есть еще капканы? Неважно! Пойду следом за Рут — она уже прошла вперед минимум на тридцать метров, и не попала ни в одну ловушку.

Федотов больше не мог терять время на пустые размышления. Чем больше он думает, тем хуже им двоим! Он подхватил Алексея под мышки, затем поставил его у ствола дерева и тяжело вздохнул.

— Держись за дерево… — Дима встряхнул головой. — Я сейчас сяду на корточки, а ты забирайся ко мне на спину. Понял?

Алексей кивнул и встал на одну здоровую ногу, смотря на Федотова, который садился на корточки. Горелов тяжело выдохнул и быстро забрался на чужую спину, обхватывая ледяными руками шею Федотова. Дмитрий быстро выпрямился и посмотрел на Алексея через плечо.

Радовало только одно — Алексей был сравнительно легким. И тем не менее вес, который давил на позвоночник Федотова, явно не сулил ничего хорошего. Наверняка спина у Дмитрия к концу этой незабываемой прогулки если не отвалится, то будет болеть так сильно, что разогнуться Дмитрий еще долго не сможет.

Горелов уткнулся лицом в плечо Дмитрия и осмотрелся по сторонам. Федотов посмотрел на следы Рут и стал быстро шагать по тем же местам, где была собака, которая старательно обнюхивала местность.

Буран не стихал — снег уже давно замел кровавую яму с капканом, не оставляя следов присутствия парней в этом месте. Лес зимой умел хранить секреты.

Ветер выл в ушах. Дима осторожно поправил обрывок шарфа на своей шее, обернулся на Алексея, чтобы убедиться в том, что с ним все в порядке, и продолжил вышагивать по сугробам.

— Спасибо, — тихо промолвил Алексей. — Я… на самом деле подумал, что ты хотел меня оставить.

— Я и хотел, — не скрывая неприязни высказал ему в лицо Федотов. — Но мы ведь команда. Должны держаться друг за друга… а еще меня бы на месте убили, если бы я вернулся без тебя.

— Ты совсем не меняешься, Дмитриев, — прошептал Горелов. — Все такой же упрямый баран для своих принципов и мести.

— И ты не меняешься, Горелов, — выдохнул Федотов. — Все такой же трусливый шакал.

Алексей поджал губы и нахмурился. Задел? Или понял, что говорю правду? Горелов ведь самый настоящий трус! Волков боится, боль совсем не переносит, а если что-то не так, то сразу начинает молить окружающих взглядом помочь ему.

От этого что на душе мерзко становится, что и помогать даже не хочется. А для чего мне ему помогать в конце-то концов? Для того, чтобы потом ловить его косые взгляды со стороны?

Размышляю, как пацан малолетний какой-то… Хотя, разве мы с Гореловым чем-то отличаемся от малолеток? Мы оба вступили на должность дона в молодом возрасте, и оба все еще многое не знаем об этом мире.

Федотов вышел в заснеженное поле и поднял голову на серое небо. Со всех сторон сгущался туман, а сверху давили тучи.

Спина уже начала болеть… смогу ли я дойти до склада? Ну что за вопросы! Конечно смогу! Иначе и быть не может… я не могу подвести своих людей.

И как бы я не хотел этого признавать, я не смогу бросить Горелова и Рут.