Часть 12 (1/1)

Утром Роб как обычно подвёз её на работу, не сказав ни слова о своем планируемом визите в ателье, чтобы проверить, кто это ел из его миски, и Беверли подумала, что он и забыл про это.Её всё ещё передергивало от образа медведя, который наложился на лицо парня, когда-то бывшего Робертом Греем и не подозревавшего, что его тело периодически одалживает злобная сущность из невообразимых глубин космоса. Жесткая, топорщащаяся в разные стороны бурая шерсть, остекленевшие, налитые животной злобой черные глаза-бусинки и огромные клыки. Ещё один ночной кошмар в копилочку, к клоуну, оборотню-подростку, мумии и прокаженному.Но Беверли почти сразу вовлекли в работу — в центре Дерри открывалось отделение какого-то там банка, одного из многих, которые впоследствии наводнят город, и во имя корпоративной культуры всему персоналу требовалось пошить форменную одежду в одинаковых цветах и с символикой компании. Так что у Бев и на обед-то времени не осталось, не то что на рефлексии о всяких там клоунах и Джули Лори, которую она лишь мельком видела, входящую в кабинет Фарадея, а не склонившуюся над швейной машинкой. Беверли вернулась к работе, закатив глаза — Лори ничего не делает, болтает с бухгалтером, пока остальные пытаются устоять в этом цейтноте, но при этом смеет требовать повышения. И угрожать своей матери разоблачением, хотя сама, как по мнению Беверли, та ещё тварь.Рабочий день медленно, но верно подходил к концу, а они ещё даже и не думали останавливаться — хотелось успеть сделать как можно больше до конца недели. Ведь, как сказала Джейн на утреннем собрании, рассказывая об этом задании, окончание в срок заказа такого крупного клиента крайне положительно скажется на репутации ателье. Поэтому, когда часы пробили шесть, девушки продолжали работу: кто-то занимался выкройками, кто-то подбирал ткань и фурнитуру, другие уже начали шить. Не только Бев, но и многие другие принесли обед в жертву, и теперь мерному стучанию швейных машинок аккомпанировало нестройное, разноголосое урчание животов, которые девушки старательно игнорировали.Но тут двери ателье распахнулись, и на пороге в косых лучах вечернего света возник ослепительно улыбающийся Роб Грей.— Миледи, всем добрый вечер!Все головы, будто по команде, повернулись к нему. Беверли закатила глаза.— Я тут подумал, что вечером пятница вы определенно проголодаетесь, поэтому принёс вам кое-что вкусненького. Где у вас тут можно накрыть на стол? Беверли, не поможешь?Беверли, снова закатив глаза, стараясь улыбаться, подошла к нему, принимая коробки, пока девушки, обрадовавшись не столько принесенной еде, свалившейся на них словно манна небесная, сколько появлению столь симпатичного гостя, засуетились, убирая работу до понедельника.— Кто из них? — Роб спросил едва слышно, передавая ей пакеты с едой. Беверли обернулась, будто бы собираясь отнести их на кухню, осмотрела зал и совсем не удивилась, увидев, что Джули выходит из недр ателье следом за Расселом. Позади них на звуки возни из своей берлоги выползла и Джейн, желая узнать, в чем причина нарушения спокойствия.— Она, — Беверли кивнула в их сторону. — Выходит из кабинета следом за нашим бухгалтером, — Бев едва заметно скривилась, всё ещё припоминая странное поведение Фарадея. — А за ним и Джейн.— Победительница в номинации ?Мать года??Беверли злобно зыркнула на него, но кивнула. Роб лишь пожал плечами и развел в стороны всё ещё нагруженные пакетами руки.— Роберт! Какой приятный сюрприз! — совсем по-девчачьи воскликнула Джейн. Беверли же едва заметно поморщилась — этот засранец сумел очаровать и её тоже.— Здравствуйте, мисс Чалмерз. Да вот решил спасти вас от голода.— Предлагаю приступить к спасению немедленно. Кстати, Роберт, познакомься, это наш главный бухгалтер, мистер Фарадей. Рассел — это Роберт Грей, молодой Человек Беверли и по совместительству наш личный поставщик провизии.Мужчины пожали друг другу руки, и никто не заметил, как дернулся уголок рта Рассела Фарадея, который, в отличие от Пеннивайза, от одного прикосновения прекрасно понял, с кем имеет дело.***Импровизированное пятничное чаепитие, как и следовало ожидать, растянулось на несколько часов и плавно перетекло в ужин, благо, принесённых припасов Роба хватило бы, чтобы накормить небольшую армию, что уж говорить про несколько девчонок и двух мужчин. Быстро расправившись с легкими сэндвичами и пирожными, перешли на горячие блюда: жареную курицу, пиццу из соседней пиццерии, лапшу из новой китайской забегаловки, открывшейся в соседнем квартале. Как по мановению волшебной палочки откуда-то появилось вино (хотя Беверли заметила, как Джейн как бы невзначай уходила в подсобку и возвращалась, держа руки за спиной), и все, кроме Джули и Рассела, что было совсем не удивительно, позабыли о том, что они на работе, делились смешными историями, которые ни за что не решились бы озвучить в привычной обстановке.Вопреки предположениям Беверли, Роб ничего не предпринимал, чтобы помочь Джейн. Ни о чем не расспрашивал ни Джули, ни мисс Чалмерс, не вглядывался пристально им в глаза, не держал за руки, разглядывая линии на ладони, как ярмарочный хиромант, не делал никаких магических пассов. Или что он там мог сделать. Только весело болтал о своём несуществующем прошлом, подливал девушкам вино и подмигивал им, но тут же снова обнимал Беверли, отрезая все их попытки к более близкому знакомству. Лори в присутствии Пеннивайза не поменяла своего поведения — вела себя также высокомерно и отстранённо, как обычно, изредка холодно поглядывая на Джейн, которая, как заметила Беверли, едва заметно сжималась под этим взглядом и опускала глаза на стол. А через пару часов, когда с первой бутылкой вина, к которой Джули едва притронулась, было покончено, и вовсе притворно вежливо извинилась и выскользнула из ателье в прохладный осенний вечер. Вскоре за ней под другим нелепым вежливым предлогом последовал и Рассел.— Ну, дамы, полагаю, что нам пора идти домой, — мягко, все также улыбаясь, но безапелляционно заявил Роб, поднимаясь из-за стола и протягивая руку Беверли. — Завещаю Вам расправиться с едой и остатками вина, — он кивнул на уже заканчивающуюся третью бутылку.Девушки, сытые, счастливые и пьяные, мило закивали и попрощались. Джейн, бледная и уставшая, лишь кивнула и пожелала им хороших выходных. Они вышли в холодную осеннюю ночь. Солнце уже давно село, небо почернело, рассеялись последние сумерки. Пахло недавним дождем и сырыми листьями. Беверли поёжилась от ветра, поплотнее кутаясь в куртку.Он молчал всю дорогу до дома, только загадочно улыбался в свете фар редких проезжающих мимо машин, отчего на его лице плясали желтые и красные тени, пока Беверли нетерпеливо ерзала на сидении, ожидая вердикта, как развязки фильма на сеансе в кинотеатре. Начался дождь, и по стёклам потекли струйки воды, размывая реальность снаружи.Зайдя в квартиру, Беверли наконец не выдержала.— Ну что? — она снова развернулась так резко, что Роб не успел затормозить и впечатался прямо в неё, отчего они вдвоём чуть не упали. Он держал ее за плечи, не давая упасть, прижал к себе, оказавшись совсем близко. — Никакие они не мать и дочь, — после недолго молчания заявил он, усмехаясь из-за ее сосредоточенного лица. — И как ты это определил? Да ты даже не смотрел на них.— Ты пересмотрела передач про экстрасенсов, — поморщился Роб, — Я это понял с первого взгляда. — Он отпустил ее как только им удалось восстановить равновесие. — Но у девчонки в мозгах кто-то определённо поковырялся и подсадил эту мысль, будто эта Джейн ее мать и должна поплатиться за несчастное детство и юность. Хотя у неё была полная счастливая семья и она сама сбежала сюда, в Дерри, из Канзаса. Но в последний месяц внезапно забыла об этом. — И кто это сделал?— В своём нынешнем состоянии не могу определить. Вы меня сильно потрепали, если ты забыла, — Беверли на это только закатила глаза — ну как можно быть таким злопамятным. — Но этот кто-то достаточно сильный, чтобы вложить человеку в голову ложные воспоминания и не свести при этом с ума. И не только воспоминания, но и намерение, настолько сильное, что человек живет и дышит только им. Кому это твоя портниха перешла дорогу?— Прости, но в мире сверхъестественного я никого, кроме тебя, не знаю. И, полагаю, мы нанесли тебе такой сокрушительный ущерб, что исправить это ты тоже не сможешь? — она сложила руки на груди, на ее лице отражалась и ярость, и разочарование и грусть из-за неспособности помочь близкому человеку.На этот раз девчонка задела его гордость. Он же был не просто Пеннивайзом, танцующим клоуном, а существом из настолько далекого космоса, что её разум разорвало бы в клочья от осознания расстояния между этой планетой и его родиной, он умел не только пугать детей до смерти и мастерски отделять руку от плеча. Он мог силой воли, одной лишь мыслью уничтожать целые миры и вселенные. Неужели она правда думает, что, даже будучи отрезанным от своего космического естества, он не сможет покопаться в чужих мозгах?— Да раз плюнуть. Хочешь, заодно сведу её с ума? Поселю у неё в матке рак, из-за которого она сгорит за полгода, истекая кровью пополам с гноем? — он вышел из себя, снова вцепился ей в плечи, больно сдавливая кожу даже через одеждой.Бев испугалась, видя, как его глаза из голубых стали желтыми, будто мертвые звезды, которые увидел Джорджи Денбро за миг до своей смерти. Она почти физически чувствовала, как злоба заполняет его, едва не переливаясь через край. Беверли подняла руки ему на плечи, мягко пожала одеревеневшие мышцы, поднялась выше, к шее, зарылась пальцами ему в волосы.— Тише-тише, ковбой. Не обязательно убивать кого-то мучительной смертью, чтобы решать свои проблемы.Он замер под её прикосновениями, убаюканный, закрыл глаза и уронил голову, прикоснувшись лбом к её макушке. — Просто сотри мысли о Джейн. Верни её назад в Канзас. Пусть эта сука отравляет жизнь своим настоящим родственникам.Роб рассмеялся, а ее волосы поглотили звук — он чувствовал, что в девчонке тоже кипит ненависть, но ей удается держать её в узде, не давая выплеснуться наружу. Внезапно он обнял её, прижал к себе, чувствуя идущее от неё едва уловимое тепло. Беверли замерла, напряглась, сбитая с толку внезапным проявлением человечности, а потом, смирившись, расслабилась и обняла его в ответ, без сил опуская голову ему на плечо. А клоун был готов на всё, чтобы эта сила снова затекала в него, как бензин на заправке, хоть благотворительный фонд открыть, хоть перевести через дорогу всех старух в Мэне.Они простояли так долго, казалось, целую вечность. Беверли, перестав даже пытаться понять этот внезапный порыв нежности от чудовища, любившего на ужин полакомиться свежевыпотрошенными представителями рода людского, так и обнимала этого высокого и тощего парня, больше похожего на подростка, чем на молодого мужчину, рассеяно водила руками то по спине, то снова зарывалась в волосы, отстраненно удивляясь, как в отсутствие горячей воды и хоть какого-то шампуня они могут быть такими мягкими. Она сдалась первой — усталость накатывала на неё волнами, глаза слезились, в правом виске пока ещё едва слышно начала пульсировать мигрень.— Ладненько, ковбой, мамочке нужно отдохнуть. или вашезлейшество, конечно, не против, а не изобьет меня,— Беверли говорила тихо-тихо, с трудом держа открытыми веки, в которые кто-то словно тюбик клея выдавал.Ей даже хотелось испугаться вновь вырвавшейся из неё дерзости, сжаться, закрывая лицо, приготовиться бежать, но Бев ничего не могла с собой поделать: он выглядел в тот момент таким уязвимым и открытым, таким на удивление человечным, что и вест себя с ним хотелось тоже как с человеком, а не ни с гранатой с вырванной чекой. Она попыталась отстраниться от него, но Роб совсем чуть-чуть ослабил объятия, внимательно всматриваясь ей в лицо.— Будет тебе и горячая вода. И шампунь,— едва слышнопробормотал он, окончательно отпуская её.Беверли, наконец выпутавшись из его рук, на ватных ногах побрела в комнату, в нормальных жилищных условиях называемую спальней. А Роб так и замер посреди зала, смотря ей в след.?Чего задумался, господин-начальник?? — подал голос Роберт Грей, почувствов формирующийся в собственной голове чужой вопрос. Даже десятки вопросов.?Она сделала это просто так, хотя я ничего не делал для неё. Не прикидывал и тобой. Просто взяла и отдала мне свой кхев, пусть и ничтожно мало?Пеннивайз и сам не помнил, когда в последний раз был таким задумчивым, он не привык думать, планировать прежде, чем нанести удар, в его охоте в Дерри не было ничего настолько сложного. Но сейчас, впервые за целую вечность, мир сдвинуся с места, он уже не мог добывать пишу так, как за последние сотни лет. Он открыл новый источник, но было недосточно просто подойти и зачерпнуть. Нет, тут нужно было прорыть скважину, построить колодец, опустить и снова поднять тяжеленное ведро, а уж только потом напиться. Прежний Пеннивайз, возможно, махнул бы рукой и продолжил такую привычную охоту. Но он признавал, что уже не был прежним. И не только потому, что кучка малолетних ублюдков во главе с заикающимся говнюком чуть было не нанесли ему травмы, несовместимые с жизнью. Нет. Пеннивайз слишком ясно понимал, что единожды попробовав кхев девчонки, он уже не сможет вернуться к старому.Клоун и без помощи Роберта Грея (а может, просто какая-то часть Роберта Грея уже стала частью самого Клоуна), этого надоедливого проводника в мир всего человеческого, к своему изумлению понял, что за сила перетекали из рыжей в него. Любовь. Радость. Доброта. Желание. Они были такой же мощной силой, что и чистейший, первозданный, необузданный страх, искусство извлечения которого он оттачивал после того, как в огромном огненном шаре свалился на Землю.?Думаешь в нужном русле, господин-начальник?, — ответил Роберт Грей на не высказанный вопрос. — ?Сомневаюсь только, что сейчас она испытывала к тебе любовь. Скорее сочувствие. Любовь, мой космический друг, ещё нужно заслужить??И я, кажется, знаю, с чего начать? — задумчиво протянул Пеннивайз, который был уже не совсем Пеннивайзом, но ещё и не Робом Греем, танцевавшим с Беверли свинг одним далеким, жарким летним вечером.