Погоня за собой (1/1)

Чернильная тьма наполняла пространство вокруг, и она казалась бы бесконечной, если бы не единственный блик света впереди, пробивавшийся сквозь неё точно свет маяка. Кончики пальцев рук и ног болезненно покалывали, а первые шаги были такими сложными, словно я пробиралась через кучу снега в тяжелом лыжном костюме. Я не ощущала страха как такового, лишь едва уловимое беспокойство, что маленькая лампочка вдруг перестанет светить. Эмоции словно находились в состоянии анабиоза, или это я в нём находилась? Вопросы в разуме рассыпались так же быстро как и строились. Уместным казалось только непрерывное движение. Словно одурманенная моль, я продолжала пробираться через темноту, вплоть до того, пока слух, внутри или снаружи, не атаковал звонкий рык. Нет?— лай.Будто где-то рядом гавкнула собака, и в тот же миг замолчала, растворившись в воздухе вместе с эхо. В иной ситуации я бы точно вздрогнула, подскочила, начала бы искать источник. Но в вязком видении рефлексы барахлили, и я ничего не почувствовала даже когда блики света вычертили силуэт виновницы шума с длинными лапами и ушами. Она была абсолютно спокойна, появилась из неоткуда, а красные огоньки в глазах, выжидающе на меня уставившихся, контрастировали с чернотой вокруг, и то загорались то гасли. И я её знала, эту собаку… Но откуда?— сложно было вспомнить. Сложно было думать, анализировать. Мне оставалось только с трудом двигаться и молча наблюдать.Собака залаяла неожиданно громко, короткой очередью, словно активировавшаяся турель, и в голове это звучало примерно так же. Невыносимо звонко, больно и монотонно, что мне показалось, нечто в голосовых связках животного точно заело. По мере моего приближения к ней, лай стихал, но не прекращался. Сам силуэт собаки необъяснимым образом начал от меня ускользать, но я могла поклясться, что её лапы не двигались. Меня засасывало в какую-то воронку, но я чувствовала, мой размеренный шаг давно сменился на бег. Неизвестного рода свечение, яркое, как включенная фара, становилось всё ярче. Звук лая плавно начал сливаться со звуком моих собственных шагов. А потом и вовсе… Стих.Стих, когда гонка прекратилась. Когда уже не из-за упитанного животного, а из-за человеческой тени свет переломился, единожды ударив белым лучом в глаза. Новая тень переняла всё внимание, и я быстро забыла о собаке, когда она начала походить на человека, превратилась в девушку, чьи черты внешности были настолько родными и заученными, насколько возможно. Свечение обрамляло линии худощавой фигуры, ложилось на выступавшую ключицу, на которой засохли остатки чьей-то крови. Пшеничные волосы, при ярком свете казавшиеся белыми, были собраны в тугой высокий хвост; порванный подол чёрного коктейльного платья был завязан на узел, чтоб не мешаться под ногами. А с икры… жалко сползала повязка, некогда кем-то бережно наложенная. Кем-то?Незнакомка медленно приподняла ладонь, так же покрытую кровью, напоминавшую гарь, и протянула руку ко мне, зашевелив губами. Выглядело так, словно ей было трудно разговаривать. Огромные глаза впились в меня с нескрываемой мольбой. Я впервые почувствовала, как по моей коже пробежал холодок, словно кожи до этого у меня и не было. Пересохшие губы снова попытались что-то произнести, но первый звук донесся из них, только когда я прикоснулась к чужой руке:—?Эва… Мы должны выбраться!—?Кто? О ком ты? Откуда?Поток вопросов посыпался на незнакомку неожиданно даже для меня. Я стала замечать, что наши голоса были слишком похожи. Словно я… разговаривала сама с собой. Гримаса девушки, застывшая в беспокойной эмоции, совсем не изменилась. Она будто ждала от меня каких-то действий. Но каких?— я не знала. Не знала, кто я. И зачем вообще действовать? Моя ладонь всё ещё была в её ладони. И чем дольше продолжался наш телесный контакт, тем сильнее на моё тело что-то давило. Темнота вокруг начала сгущаться, сужаться, вытеснять меня, превращаясь в жидкую субстанцию. И становилось холодно, словно меня окунали в ледяную воду, а потом обратно вытаскивали. И настигшие ощущения мне совсем не нравились. Я была уверена, что лучше уж ничего не чувствовать, чем чувствовать это. Казалось, если я немедленно избавлюсь от компании незнакомки, они сразу исчезнут. И меня снова поглотит несокрушимое, безмолвное спокойствие.—?Я?— это ты. Мы?— одно целое. Всё, что было до этого?— не важно. Кем ты была до этого?— не важно. Имеет значение лишь цель.—?Какая ещё цель?—?Тебе нечего бояться. Позволь мне помочь,?— её голос стал спокойней прежнего. Словно за одно мгновение лишился эмоций.—?Помочь в чём? И где мы?—?Там, где нам не место. Во сне. Глубоком искусственном сне. Нас усыпили, Эва. Засунули в консервную банку, как экспонат кунсткамеры. Он должен ответить.—?Ответить? Кто?—?Айзекс.—?Кто это? —?я протянула безмятежно. Мысли совсем не шли.—?Важный винтик в системе, которой суждено развалиться. Мы теряем время, Эва! Если остаться тут ещё немного, мы обе умрём!—?Так ты не сказала, с кем я говорю. Если я во сне, то ты?— просто плод моей фантазии. С чего мне тебе верить? И уж тем более, откуда мне знать, как отсюда выбраться?—?Я сказала! Я Эва. Как и… как и ты! Но от настоящей меня осталась лишь кучка данных на чипе, удерживающем тебя в моём мире. Остальную часть мозга заняло твоё сознание. Что-то изменилось там… снаружи, что я смогла к тебе пробиться. Просто позволь мне помочь. И ты всё вспомнишь. Разве ты не чувствуешь? Тьма сгущается… становиться мокрой… Дышать всё труднее. Времени мало?— дай мне руку!?—?Последняя реплика девушки скатилась в истошный вскрик. Откуда-то слева послышался лай собаки. Продолжать бежать с ней за светом или наконец выйти на него? Выбора не было. Незнакомка хотя бы разговаривала…Я схватилась за чужую ладонь небрежно, но резко, словно утопленник в последний момент перед тем, как лишиться воздуха. Тьма вокруг и правда сгущалась, лезла в глаза, стекала по лицу, как густая смола. Тело немело, а уши снова обволокла раздражающая тишина. Единственный источник света погас, как задутая свеча, и девушка вместе с собакой канули куда-то вместе с ним. В ноздри вдруг что-то вонзилось, лишая возможности дышать. А дышать захотелось, как никогда. Всё это время мои веки были закрыты, но даже когда я это осознала, разлепить их удалось не сразу. Хотя, я и пожалела о том, что открыла глаза. Слизистую накрыло что-то щиплюще-ядовитое. Всматриваться в расплывчатую картинку было невыносимо больно. Да я и не стала, ведь отсутствие воздуха пробудило во мне необходимые рефлексы.Рефлексы, благодаря которым я тут же ощутила, как моя ладонь столкнулась с твердой поверхностью. А потом снова, и запястье пронзило глухой болью. Может это и не вполне рефлексы были. Горло сжимало не только от нахождения в смертоносной капсуле, но и от ненависти. Она то и придавала столько сил, что после очередного брыкания, по стеклянной крышке пробежалась первая трещина. Она рассекла стену между мной и наружным миром мгновенно, и я не успела осознать, как вывалилась из капсулы, едва ли не заехав лицом в посыпавшиеся осколки. В фаланги пальцев рук и ног впились кусочки стекла, но боль волновала меня меньше всего. Даже меньше чем то, что я была совершенно голой, мокрой, покрытой странной липкой жидкостью, пахнувшей формалином. Сердце громыхало в грудной клетке, а руки дрожали в необъяснимом предвкушении. Дрожали вместе с земной гладью.Что-то происходило, но переключить на это внимание никак не удавалось. На мгновение мне показалось, как я теряю над собой контроль. А может, не показалось… Увесистый осколок оказался в моей ладони незаметно, и незамедлительно. Зрение обрело неестественных красок, словно я смотрела в тепловизор. Словно моё тело охотилось на кого-то против моей воли. Воспоминания возвращались вразброс, неразборчивыми фрагментами. Собрать их воедино было так же сложно, как склеить разбитое мозаичное стекло. Но я старалась изо всех сил. Старалась, и одновременно трансформировалась во что-то плохое.Я судорожно оглянулась, когда позади что-то едва слышно шелохнулось. Безразличным взглядом окинула ещё несколько таких же капсул, в которых в полном неведении дремали такие же подопытные. Без малейшего желания им помочь, я двинулась дальше, покидая лабораторию, способная лишь прогрызать себе путь к контролю самобичеванием и бесконечными попытками вспомнить кто я. И как такое возможно… Стать пассажиром в собственном теле. ?А может, это всё ещё я??—?Эва… —?Имя вырвалось из моих уст неожиданно для меня и для неё… ?Грёбанный ?зонтик?… Кто ж знал, что Эва такая мстительная…?.Первые фрагменты соединились воедино. А за ними последовали ещё и ещё, пока воспоминания болезненно не зависли на Леоне и Клэр. ?Неужели, они и вправду… мертвы???— Раздумья прервала резкая боль, пронзившая тыльную сторону ладони, в которой всё то время находился осколок. Эва вдруг сжала его крепче прежнего, со всей своей мутантской силой, рискуя напрочь отсечь мне все пальцы. Мои мысли ей не нравились. Точнее, эмоции, которые они вызывали. Может это и был мой ключ к возвращению себя. Но почему-то в таком состоянии я чувствовала себя безопасней, чем прежде. Возникло чувство, будто всё наконец-то решиться без меня. Намерения Эвы были понятны, и, пожалуй, известны мне с самого пробуждения на заправке. Айзекс виноват, Айзекс её мучал, Айзекс?— умрёт. Она мыслила коротко и ясно, как боевая машина с прописанными командами.Поддерживать меня в состоянии безразличия входило в план Эвы. Она становилась более собранной. Обоняние улавливало самые разнообразные ароматы: от уже привычного запаха медицинского спирта, до вони разлагавшейся плоти. Острый слух засекал чьи-то вопли и истошный рык. Но самым громким, пожалуй, был неизвестного происхождения грохот, от которого все стены звенели. Насколько бы толстыми они ни были. Его не смог заглушить даже вой сирены, изо всех сил трубивший об немедленной эвакуации. Коридоры некогда переполненной базы опустели и облачились в красный. Во всех смыслах. Босые ноги ступили в густую жижу, мерзко липнувшую к обнаженной коже. Она была ещё горячей и тошнотворно пахнула железом. Совсем свежей. Владельца не пришлось искать долго. Зрение тут же обрело отчетливость, когда от чужого ботинка отскочил блик чьего-то фонарика.—?Чисто. —?Треск рации и чьи-то шаги заставили немедленно пригнуться, и забежать в одну из приоткрытых дверей. Мне даже подумалось, это сделала уже не Эва, а я. Это ведь была моя привычка?— прятаться по углам. Хотя, возможно, у неё и на это был подготовлен план. —?Выдвигаемся на зачистку левого крыла. Приём.—?Принято. Что с Объектом?—?Здесь дела совсем плохо. Базе пизда. Трещины расходятся… Нам бы самим выбраться!—?Я спросил, что с Объектом, Нейтан! Если вы её не вытащите, либо сами угодите в Разрывы, босс вас всех вместе кислотой зальёт, ты понял?!—?Тебе хорошо с вертолета пиздеть, Джоэл. Вся техника, вся защита базы полетела к херам! Все твари повылазили наружу. Если она тоже?— я уебываю. Я на это не подписывался, когда…Чутье, настигшее нас с Эвой очень уместно, заставило увернуться от выскочившего из темноты существа. Комната, в которой мы очутились, оказалась бывшей приемной, в которой некогда в тепле и чистоте, за бронированной автоматической дверью принимала ?пациентов? медсестра не сильно старше меня. Хотя по изувеченному черными жилами лицу было трудно определить возраст и разглядеть внешность как таковую, в тот день она была одета так парадно явно не только ради рабочего дня. Обтягивающее белое платье подскочило почти к животу, обнажая множественные укусы на бедрах, а на губах давно засохла и смешалась с кровью алая помада. Было видно, заразилась совсем недавно, но уже успела отведать мертвечины. Жалостное кряхтение, готовившееся вылиться в нечеловеческий крик, оказалось немедленно заглушенным вонзившимся в хрупкий череп осколком, слишком быстро нашедшим применение.—?Блядь… Снова эта херня вылазит,?— второй военный прошипел сквозь зубы, не оставив без внимания звук свалившегося на пол тела. Оголодавшая блондинка выскочила из своей засады так невовремя, словно уже не впервые охотилась на жертву исподтишка.—?Нейтан, соберитесь! Мы взлетаем через десять минут. Основное задание ты помнишь: находишь лабораторию, выделенную под проект ?Обливион?. На двери для дебилов это красноречиво написано. Вытаскиваешь девчонку, несешь сюда и уёбываем, пока тут всё не рассыпалось, как грёбанный песочный замок. Она не может проснуться, а тем более сбежать. Капсулы работают от автономного источника питания. Надеюсь, всё кристально ясно. Конец связи!—?Понял…Рация коротко зашипела, давая знать что сообщение точно дошло получателю по ту сторону, и дуло штурмовой винтовки угрожающе выглянуло из-за угла, словно на мгновение превращаясь в глаза своего владельца. Моя спина бесшумно прилипла к стене прямо у выхода из комнаты, и Эва упиралась в неё с такой силой, словно пыталась слиться в одно целое со слоем бетона. Ещё пару мгновений, и громила бы полностью вошел в приемную, окончательно испортив план отхода. Но моторика мутанта оказалась лучше, а рефлексы совершеннее, поэтому мои пальцы намертво впились в оружие, а приклад тут же уперся в плече после несложного маневра. Я не успела опомниться, когда спустила курок, выстрелив короткой очередью прямо в торс замешкавшемуся военному.—?Бля-я-ядь… Хватит… —?Я выдавила, собрав все свои силы по крупицам, чтобы вернуть контроль над своими голосовыми связками, собой, лишь бы не проливать кровь здоровых людей. Будто такое убеждение было чем-то типа принципа, которому я не собиралась изменять. Виски пронзила жгучая боль, а ноги обессиленно покосились, когда я снова оказалась у руля. Но ненадолго. Видимо, убеждения Эвы были сильнее моих чувств, и винтовка снова оказалась в моих руках, когда она сумела предотвратить выстрел второго бойца, незамедлительно поднявшего руки, изобразив испуганную до смерти гримасу. Его напарник не успел выдавить и тихого всхлипа. Пули прошли на вылет, так же быстро, как рассеялся звук от недавних выстрелов. Меня разрывало от настигших противоречий, а в Эве не было ни капли сожаления. Внутри её разум был таким же холодным, как жидкость в капсуле для анабиоза.—?Пожалуйста… —?Боец промямлил по-детски жалостно, будто до этого не пререкался с начальством, как настоящий взрослый мальчик. Будто минутами ранее не сносил головы подопытных и заразившихся сотрудников, как консервные банки. Теперь мы не сильно отличались. ?Я ведь уже перешла эту черту… Убила своего первого ?мертвеца?. Прошла посвящение, что сказать… И я всё равно верю, что в Обители зла место не только злу?.—?Заткнись! Ты приведешь меня к нему.—?К кому? —?Сложно было представить, что вводило военного в большее замешательство в тот момент: обнаженная девчонка посреди трупов, или то, что эта же девчонка вдруг решила ставить условия, а не сносить всё на своем пути.—?Ты знаешь о ком я! К Айзексу! У меня предложение.—?Предложение к Айзексу?—?К тебе, придурок! Ты выполнишь приказ…—?Я… Я не понимаю.—?Всё ты понимаешь. Доставь меня на вертолет, и можем считать?— твоя голова в безопасности.—?Но… Мне сделать вид, что ты не просыпалась. Но зачем?—?Хочу устроить дедуле сюрприз. Какая тебе разница вообще? Тебе нужно доставить меня на вертолет?— делай! Если не хочешь чтобы нам обоим на головы свалились бетонные стены.***Солдата звали Нейтан, и он особо не церемонился, и не дал мне дойти даже до пожарного выхода в том виде, в котором я была. Ему было где-то лет двадцать пять, судя по говору. Смазливая мордашка и светлые глаза дополняли образ пугливого мальчишки, попавшего в службу ?зачистки? Амбреллы просто из юношеского интереса. Пугливость была более присуща мне, а не Эве, поэтому я во многом его понимала. Даже то, что он согласился на условия мутанта, которого боялся до чёртиков. Страх, при правильной его интерпретации, делает из людей необычайно адаптивных и живучих существ. Трусость?— это не унизительно, если не позволять ей собою манипулировать. Как я позволяла манипулировать собой Эве. Я успокаивала себя тем, что делала это осознано. Ко всему я ощущала её контроль как хороший анестетик. Он работал, но время действия истекало, и я начинала чувствовать, как маленькое инородное тело в моем мозгу в виде чипа понемногу засыпало. Я лишь надеялась, что в этот раз?— навсегда. Хотя и Эву я могла во многом благодарить.Парень завернул меня в коричневый брезент, найденный в одной из комнат по пути, и, точно мешок с неизвестным содержимым, вынес на балкон базы, на котором вовсю свистели лопасти вертолета. Я спрятала лицо в плотной ткани, даже немного расслабившись, но намерения Эвы вновь начали долбить в моем уме выход наружу. Побыв совсем немного наедине с собой, я едва уняла дрожь, когда сильный порыв ветра чуть не снес моё импровизированное одеяние вместе с новым спутником, пока он покорно забрасывал меня в вертолет. ?Чем ты думаешь, Эва??. Стоило немного оторваться от земли, расслышать голоса медиков, а сквозь них?—?спокойный говор Роланда, уверенного в своей призрачной победе. Стоило решить, что я снова пошла на поводу у Амбреллы, как я оказалась на своих двух, как встревоженная дикая собака, ошарашенно вырывая у испуганной медсестры какой-то шприц,?— единственное средство защиты, которое удалось выхватить, в спешке не успев осмотреть пространство вокруг.Кабина вертолета была тесной, не было дверей. Бойцы Амбреллы тут же взяли меня на прицел. Несколько выстрелов тормозящих пуль хватило бы, чтобы успокоить меня на пару часов, но они медлили. Айзекс обеспокоенно заёрзал на сиденье и вскинул перед собой ладони, но на его лице не было ни капли удивления. Он быстро перевёл взор на Нейтана, похоже, самого юного из своих наёмников, и последний заметался на месте, видимо, от забурлившего в крови адреналина.—?Остальные где? —?Он спросил коротко, невозмутимо спокойно, словно имитируя тембр Вескера.Юноша не сумел выдавить из себя ни слова под давлением снисходительного взгляда начальника, и лишь отрицательно покачал головой, подтверждая догадки Айзекса о том, что в неравном бою против аномалии он потерял целый, а может?— очередной отряд. Разрывы расширялись, разрушали земную гладь. Причина была неизвестна, да и не это беспокоило меня в тот момент. А то, что ненависть и раздражение подпирали мою глотку, да так, что была охота проблеваться, но вцепиться в чужое горло хотелось всё-таки больше. И Эва не собиралась противиться такому желанию. Животный инстинкт возобладал, а может поломанные гены Вескера, но я оказалась почти целиком на старике, навалившись на него в нелепой попытке запугать либо наконец напасть. Но более меня заинтересовало то, почему пальцы, точно щипцы, с такой силой вцепились в одежду ученого, захватывая и пиджак и рубашку, не собираясь ослаблять хватку ни на секунду.—?Опустите оружие. Она ничего мне не сделает. Точно не здесь. —?Он проговорил мне прямо в лицо, и я ощутила его горячее дыхание, заглянула в его самодовольный взгляд, зацепилась за ехидную шакалью улыбку, и терпение почти что упало к нулю. Рухнуло как военная база, оставленная где-то внизу. —?Я не стану спрашивать как… Я был уверен, ты ничего не вспомнишь. Хотел, как лучше…—?Как лучше, блять? Как лучше?! Когда ты уже прекратишь мучить всех, кто попадает к тебе на операционный стол? Сколько людей погибло из-за биологического оружия, проданного конфликтующим странам тобою же? Сколько ещё псевдо-утечек из лабораторий произойдет до того, как кто-то из твоих ?гениальных? творений не порвет тебя на британский флаг?—?Так ты проснулась раньше времени, чтобы поразглагольствовать о будущем корпорации? Спешу тебе напомнить, Амбрелла?— это не только эксперименты в тайных лабораториях, а ещё и передовые технологии, а в будущем?— ключ к бессмертию. Но твоя-то задница уже давно в тепле, и ты не понимаешь. Тебе хоть пулю в лоб всади, все равно нихрена не поймешь. И не умрешь. Те жертвы, на которые мы идем, достойны нашего светлого будущего, лишенного страданий.—?Да ты грёбанный фанатик.—?Я уже не до конца понимаю с кем разговариваю, если честно. Со своим прошлым проектом или с нынешним. Ты не представляешь, как тебе повезло оказаться в теле Эвы. А ты всё нос воротишь…—?Бессмертие не избавит человечество от страданий. Но я знаю, что ему поможет… —?Мой говор давно перешел в истерику. Слезы стекали ручьем по налившемуся кровью лицу, не задерживаясь долго на подбородке, остывая горячий след на едва прикрытой порванной тканью груди. Глотку жгло от крика и желания сказать больше. Айзекс уже было напрягся, готовясь задать вопрос, но какая-то неведомая сила вытолкнула меня из салона вертолета. Этой силой была Эва. Разъяренный ребенок без прошлого и будущего. Наследница очередного безумца с манией величия решила исполнить свою цель безумным способом.?Анестетик? ещё действовал. Недолго. Вплоть до того, пока распирающий неукротимый страх не окатил тело невидимым пламенем. Вплоть до того, как пальцы не отпустили в падении чужую рубашку; пока крик её владельца не смешался со свистом ветра в ушах. Чип всё ещё ощущался в голове, искрился там и двигался, будто маленькая Эва злобно топталась в моей черепной коробке, не в силах найти нужную кнопку, чтобы снова возвратить себе контроль. И в тот миг свободного полета, полного неведения и ужасавшего принятия, я бы отдала всё, если бы нашлась кнопка, способная выключить меня, как перегревшуюся лампочку. Несколько секунд длились вечность, но конец у вечности оказался намного скучнее. Финальный удар, выбивший из меня легкие и здравый ум, не был чем-то болезненным. На меня не роняли бетонную плиту, я не корчилась в агонии, боль словно не успела подобраться ко мне до того как… Всё вокруг просто перестало существовать. Не впервые.***Тёплое касание заставило меня поморщиться. Нос невыносимо зачесался, и я осторожно пошевелила пальцами, так и не решившись совершить ни одного резкого движения. Знакомый больничный аромат заставил моё сердце немного набрать темп, и силы пришли из ниоткуда, когда я представила всё произошедшее накануне страшным сном, а себя?— всё ещё под замком в лаборатории Амбреллы. Веки были зажаты, как заглючившие ставни, и открыть их никак не удавалось. Появилась даже мысль помочь себе и попытаться распахнуть их собственными пальцами, но мышцы с трудом меня слушались, а конечности казались тяжелее свинца.—?Эва? —?Мягкий голос мазнул слух неожиданно, словно его источник всё это время был рядом. Я вздрогнула, когда появилось ощущение, будто я ждала этот голос всю жизнь. Непонимание и необъяснимое предвкушение подарило мне дозу необходимой энергии, чтобы снова попытаться пошевелиться, показать, что я слышу, подать знак, распахнуть глаза.Меня окатило волной детской радости, когда веки с трудом разлепились, словно я не созерцала окружающий мир слишком долго, и они начали срастаться. Яркий свет мешал сфокусироваться на человеке, висевшем надо мной как ангел-хранитель. Несмотря на это, я понимала, что этим человеком вполне мог оказаться какой-то крайне ?обеспокоенный? врач из ненавистной корпорации, что-то заставляло меня держаться на плаву, держаться в сознании, хотя желание ещё немного подремать было довольно сильным.—?Надеюсь, нет… —?Я проговорила, выдавив какую-то кривую ухмылку, словно поддерживая саму себя. Собеседник напротив задумчиво хмыкнул, и я заметила как ярко блеснули его голубые глаза при свете больничной лампы. И внутри всё сжалось, смешиваясь в пучок из чувств, которые я была не в силах разобрать. Боль и сожаление плясали в замысловатом танце с восторгом и облегчением. Такой взгляд в этом мире был лишь у одного человека. —?Леон?Он ответил улыбкой, столь же неоднозначной, сколь были мои мысли, которые внушали мне, что всё вокруг не могло быть правдой. Но я была уверена, что заметила, как его веки вдруг стали влажными, стоило ему снова прикоснуться к моему лицу.—?Я умерла?—?Нет,?— полицейский издал вялый смешок. Он был без формы, в легкой клетчатой рубашке: непривычно спокойный и безнадежно оптимистичный. Как при нашей первой встрече. —?Но ты многое проспала.