Глава 9. (2/2)
Девушка слезла с подоконника, и Каллаган крепко обнял её, зарываясь носом в рыжие локоны; ему всё равно, что она - внучка Эссекса, но он благодарен учёному, ведь он подарил Мэтту человека, с которым ему было очень хорошо. Но, если Айвана узнает, что Каллаган влюбился в родственника её главного врага, она начнёт охоту. Мэттью будет рядом с Улиссой и станет защищать её до последнего – ради неё ему не жалко собственной жизни. Телепат на несколько секунд прикрыл глаза: как же ему хотелось, чтобы этот кошмар, наконец-то, закончился, и они жили счастливо до самой смерти. В голове заплясали отрывки мечт: большой дом, стабильная работа, дети… Вполне возможно, что он спешил, но Мэтт не мог себя побороть, как и свои чувства.
Спустя несколько минут абсолютной тишины Улисса решилась что-то спросить:- Мэтт…- Что?
- Кажется… я тебя люблю.
Ему показалось, что сейчас его насквозь проткнули стрелой Амура; он не ослышался, она действительно ему призналась?! Мэтт смотрел в одну точку, до конца не веря; девушка, которую он безумно любил, которую готов был носить на руках всю оставшуюся жизнь, сказала, что тоже любит его. Каллаган посмотрел Улиссе в глаза, широко улыбаясь, а затем прильнул к её губам поцелуем, обнимая за бёдра, поглаживая спину, а когда на секунду отстранился, выдохнул:- Я тоже безумно люблю тебя.И снова целовал так, что не хватало воздуха; гладил по спине, плечам, а потом, распалив её, подхватил за ноги и повернул к столу, не отрываясь от губ – сладких, как вишни.Улисса захихикала, ухватилась за него, пытаясь запрыгнуть, и Мэттью спустился поцелуями к её шее, кусая за кожу, а затем зализывал покраснения, остужая; девушка, издав стон, запрокинула голову, прижимая голову Каллагана.
- Любить – это так здорово!Мэттью с ней был согласен: любить – это здорово, когда взаимно, когда с тем человеком, с которым комфортно. Телепат только сейчас понял, каково это – любить по-настоящему, дарить каждый поцелуй, отдавать всего себя… Дурнеть от каждого прикосновения, пьянеть от болезненных укусов… Каллаган делал всё правильно: Улисса – его, и только его, и он готов ей каждый день доказывать вот так, отдавать себя, чтобы она знала, насколько сильно он её любит, насколько к ней привязан; с очередным поцелуем, он повалилеё на столешницу; не отрываясь, нет – времени у них много для всего, но всегда недостаточно для того, чтобы открыться и показать свою истинную сущность. Вот Улисса перед ним, настоящая: разгорячённая, извивающаяся змеёй, смеющаяся и тянущаяся к нему – Мэттью весь её, Мэттью больше не боялся показать себя. Он вновь припал к ней, стаскивая с плеч сначала лёгкую рубашку с рукавами-фонариками, затем – расстегнул джинсы, и всё полетело на пол; Каллаган быстро снял футболку, в которой стало невыносимо жарко, и девушка провела пальцами по его кубиками, обводя каждый острым ноготком; телепат перехватил её запястье, целуя, а затем коснулся зубами тесьмы, расшитой по лифу, резко выдирая; резинка лопнула, и Мэтт смотрел на Лисс с трофеем во рту, нелепо улыбаясь – девушка также не смогла сдержаться от улыбки.Блондин выплюнул лифчик, признаваясь:- Он у тебя невкусный.- А что у меня вкусное? – игриво спросила она.- Ты! – и наклонился, облизывая горошину соска.Он массировал её груди, спускался поцелуями к животу, обводя языком пупок, совершал круговые движения; ему всё мало, мало.Кожа девушки покрылась мурашками: необычный контраст – холодная столешница и горячие руки любимого, обжигающе-опаляющее дыхание. Улисса выгнулась в спине, кусая ладони, надеясь не стонать, но Мэтт хотел, чтобы она кричала, чтобы все слышали, что она его, принадлежала только ему.Внизу живота сладко потянуло.Рыжая запустила руку в его светлые волосы, схватилась, притягивая к себе; Мэтт не удержался и укусил за сосок, и Улисса довольно рыкнула, и это заводило его сильнее. Джинсы стали тесны, и руки девушки потянулись к молнии; Мэттью вывернулся, обхватывая её за спину, целуягубы, кусая за них; твёрдые соски вжимались в его обнажённую грудь, в налитые свинцом мышцы. Его рука спустилась к ней, под бельё, нащупывая; там уже горячо и влажно. Мэттью, не отрываясь, целовал её до нехватки воздуха, пока ласкал пальцами, просовывая ненамного, всего на фалангу. Он действовал медленно, но уже готов был сорваться.И задвигал быстро, до мурашек по коже, но диких громких стонов, продолжая целовать её губы, тело, оставлять на нём свои укусы-отметины – Улиссы его, вся его, и Мэттью никому её не отдаст. Никому.И ему плевать, что из-за повышенного регенерирующего фактора на её теле ничего не оставалось.
- Ещё, - она стонала ему в рот, - ещё!Он готов дать ей ещё; Каллаган резко отстранился, снял с себя с неё остатки ненужной одежды – всё летело куда-то за спину; а затем вновь прижал к столу, целуя. Они распалённые, разгорячённые; Улисса елозила под ним, и телепат, разорвав поцелуй, взялся за вставший член и вошёл в неё: хотел медленно, но не смог удержаться;погрузился в её тело до самого основания, начал двигаться.Улисса – не девочка, и он мысленно с этого раздражался; его обошёл тут Широ, не иначе. А должен был быть только он! Первым, единственным, навсегда – вот правда, истина. Мэттью мысленно послал бывшего ухажёра девушки, а сам двигал бёдрами резко и рвано, входил и выходил, пока она таяла в его объятиях, стонала в губы, обхватывала руками шею: громче, быстрее, ярче, до вспышек в глазах, до боли в каждой мышце. Каллаган растягивал всё как мог, хотел, чтобы она получила весь максимум; она металась под ним, хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, скользила руками по его телу, царапала спину. Мэтт, выдыхая сквозь зубы, охотно подставлялся: у него не получалось оставлять на ней метки, пусть тогда она рисует на нём кровавые руны-росчерки, чтобы все знали, что он принадлежал ей.Улисса хрупкая, но сильная; тугая и горячая. От каждого толчка у Мэтта кружилась голова; ещё неделю назад он боялся даже поцеловать её, а сейчас, осмелев, готов каждый день валить её на стол, кровать, куда угодно и трахать быстро и размашисто, чтобы слышать её крики и стоны, чтобы это слышали и видели все, насколько сильно он её любил. Мэттью оставлял на ней дорожки поцелуев, кусал, сильнее прижимал к себе, впечатывал в себя: навеки, навсегда, он и она – едины.
И в один момент замерли, застыв скульптурами: горячие тела, влажные поцелуи, с безумством в глазах.Улисса разочарованно потянулась к нему, когда Мэтт выходил из неё, финишируя уже соло: в следующий раз придётся закупаться коробкой презервативов – одного раза маловато будет. Он кончил себе в руку, а затем вытерся салфетками, быстро целуя Улиссу; девушка тяжело дышала, лёжа на столе, следя за Мэттью. После, Каллаган лёг рядом, поглаживая её по щеке.Она улыбалась – это главное для него.Он справился.
- Ну, как тебе? – выдыхая, спросил Мэттью.
Улисса приподнялась на локтях, целуя его в губы.- Хочу ещё!Мэтт улыбнулся; с ней всё было по-другому, никак с Айваной, которая пыталась его сломать, но у неё ничего не получилось – внучка Эссекса помешала её планам и научила Каллагана жить. Он боялся, что ей не понравится, что появится отвращение и ненависть к нему, но всё прошло лучше, чем ожидалось; ради Улиссы он перешагнул через собственные страхи, и грани стёрлись: его больше не беспокоили воспоминания о прошлом, призраки Айваны и Николь… Была только Улисса, и Мэттью жил ради неё. Каллаган никогда не был так кому-то благодарен, как ей; и охнул, когда почувствовал, как тонкие пальчики обхватили основание его члена.- У тебя больше, чем у Широ.Мэтт улыбнулся, ликуя; да, он опять обставил её бывшего! И это ещё больше придавало уверенности в себе. Каллаган плавился от её прикосновений.- Только у тебя немного не такой... но милый.- Самый странный комплимент в моей жизни, - усмехнулся блондин и, встав на пол, подхватил Улиссу на руки. – Предлагаю продолжить в спальне. Идёт?Она толком ничего не успела ответить, как Мэттью снова поцеловал её; и затем, не отрываясь, понёс девушку в комнату.
У них впереди ещё много времени, чтобы всё успеть и опробовать.