День десятый. Особняк Клауса. И снова жар... (VERY HOT) (1/1)

В это время реакция организма Кэролайн на лечебный курс проходила вовсе не в положительном ключе. Как это обычно бывает при болезни на первых порах, ее состояние к вечеру снова ухудшилось, и Клаус, когда едва только зашел в комнату, застал бедную девушку лежащей на полу. Не желая привлекать пока что ничье внимание к такой достаточно серьезной проблеме, он взял себя в руки, сдерживая про себя ругательства и обеспокоенные возгласы и, сперва, тихонько закрыл дверь. Затем он подлетел к блондинке и принялся ее поднимать и возвращать обратно в кровать, чего Кэролайн, почему то очень сильно не хотела, принявшись брыкаться в сильных руках вожатого и размахивать руками, задевая его по лицу. При всем этом она еще усиленно мотала головой и бормотала: ?Нет, нет, нет! Я не хочу… Не уноси меня?.- Да что ты будешь делать! – воскликнул Клаус, получая в очередной раз тоненькой ручкой по своей рыжей голове. Наконец, он справился с пребывавшей не в себе Кэролайн и уложил взбесившуюся и бормочущую невесть что блондинку в кровать. Откинув мокрые пряди со лба, он потрогал лоб девушки. Он оказался горячим, но не таким, как прошлой ночью, тем не менее Кэролайн снова была в бреду и легком жару.- Ни на кого нельзя положиться… - бурчал парень, сетуя на врачей и как всегда думая, что их способы мало когда помогают, не потому что медицина сама по себе плоха, а потому что врачи пошли недобросовестные. – Я сам тебя вылечу, - решительно произнес он, бережно поправляя на Кэролайн одеяло и усаживаясь на кровать рядом с ней. Взяв с тумбочки кружку с горячим лекарством, он понял, что на тот момент это было ошибкой, ибо дергающаяся и вздымающая руки Кэролайн могла сбить все что угодно и кого угодно, поэтому сперва требовалось, как то ее утихомирить. Усадив блондинку на кровати, Клаус схватил тоненькие ручки блондинки так, чтобы она не могла ими больше пошевелить, и слегка приблизился к Кэролайн.- Кэролайн! Ты меня слышишь?? Успокойся! Все будет хорошо! – пытался он вразумить и хоть немного успокоить больную, которая так и норовила своими ручками снова попасть по лицу вожатого. – Ты такая разная… - разговаривал он с ней своим мягким, бархатным голосом, понимая, что она конечно же его сейчас не слушает, - Но больше ты мне нравишься, когда тихонько сопишь, спокойно лежа в кровати! – выговорил он, в конце концов жестко сжав руки девушки и прижав ее к себе. Лихорадочные брыкания Кэр постепенно прекратились, и вскоре слышно было только тихое хныканье, которое она издавала, уткнувшись в сильное плечо своего вожатого.- Ну что на этот раз? - Спросил он, слегка отодвигаясь от девушки, чтобы иметь возможность взглянуть на ее лицо. Оно было в слезах, как и ее голубые глаза. Похоже, что она все еще мало соображала, что делала и говорила, но эти мокрые прозрачные капельки на ее лице и эти всхлипы могли говорить о том, что блондинке было не очень хорошо на тот момент.- Ну ну, ну ну.… Все будет хорошо. Скоро тебе будет лучше, ты поправишься… Или я – не Клаус Майклсон, - разговаривал рыжий, гладя по волосам свою ?пациентку?. Хотя она сейчас была безумно бледной и выглядела болезненно, его по-прежнему умиляли ее пушистые, мягкие волосы, это по-детски солнечное лицо и ее звонкий высокий голосок, звучавший сквозь иногда громкие всхлипы. Захваченный в неизвестно откуда взявшиеся необычайно теплые и светлые чувства он потянулся к лицу блондинки и, нежно касаясь губами горячих и мокрых щек, собрал с них все крошечные и горькие слезинки. Вскоре прекратились все импульсивные перепады Кэролайн и Клаус почувствовал, как в его руках расслабилось и обмякло тело притихшей девушки. Облокотив ее на спинку кровати, предварительно подложив по спину подушки, он снова взял с тумбочки еще горячее лекарство и принялся поить им блондинку с ложечки. Больная не противилась и не кривилась, послушно открывая рот и принимая лекарство фактически прямо из рук своего рыжего вожатого, чего во вменяемом состоянии она бы возможно ни за что бы не сделала.- Вот и умница, - улыбнулся Ник, ставя пустую кружку на тумбочку и, укладывая Кэролайн в горизонтальное положение, зная, что после лекарства ей неизменно захочется спать. Вскоре успокоившаяся блондинка и правда начала засыпать, о чем свидетельствовало ее тихое сопение и легкое подрагивание руки, которую Клаус держал в своей ладони, сидя рядом с кроватью и наблюдая за тем, чтобы его теперь уже личной больной становилось легче...- Ну, похоже, что уже все в порядке, - Проговорил он через несколько минут, кидая на девушку последний взгляд и решая пойти ночевать сегодня в другую комнату. Но едва он только попытался встать, как Кэролайн начала ворочаться и слегка сжала его ладонь в своей, как будто не желая отпускать.- Не надо…. Не надо уходить… не уходи, - бормотала девушка, не открывая глаза.- Плохо дело, - покачал головой Клаус, чувствуя, как были горячи тоненькие пальчики, вложенные в его ладонь. Но дальше дело было не просто плохо, а становилось еще хуже, когда он почувствовал, что Кэролайн тянет его в кровать.- Хорошо, хорошо, я побуду еще с тобой немного, - произнес Клаус, скидывая с себя ботинки и укладываясь в чистую кровать прямо в одежде. Блондинка после этого снова успокоилась и тихонько засопела, когда снова почувствовала на своей ладони тепло руки своего вожатого. Хотя можно ли было говорить о чувствах Кэролайн, если она сама не ведала что делала и говорила. А может это было спящее до сих пор ее второе я? Или потаенные желания, которые вылезли наружу, пользуясь таким слабым и болезненным положением девушки? По крайней мере, Клаус как честный человек не собирался этим пользоваться и лежал на некотором расстоянии от больной, только держа ее руку в своей. Вид этой спящей девушки настолько умилял его, что Ник и сам не заметил как заулыбался и снова потянулся к этому белокурому пушистику. Проведя тыльной стороной пальцев по гладкой, нежной щеке он вымолвил последнюю фразу, в которой сравнил Кэролайн со спящей красавицей и тоже провалился в сон. Во сне было все далее происходящее или нет, но он слишком отчетливо почувствовал, как маленькие пальчики коснулись кожи груди, которая проступала через вырез его кофты, а потом рука внезапно ослабла и резко перебралась ниже пояса его джинс. Открыв глаза, Клаус не мог сначала им поверить. Блондинка полулежала на нем, закинув левую ногу за его, и положив голову ему на грудь, ну а рука ее продолжала лежать….ну вы сами понимаете где.- Кэролайн…, - выдохнул он, напрягшись всем телом и смотря на все еще лежавшую с закрытыми глазами блондинку. Бросив мимолетный взгляд на часы, он понял, что прошло все лишь двадцать минут с момента, когда он провалился в сон. Было одиннадцать часов ночи, в комнате стоял полумрак из-за горевшего напольного торшера, что позволяло более менее отчетливо все видеть. Одеяло Кэролайн было скинуто на пол, вся простынь передернута, а банный халат, в который была одета девушка был распахнут. К счастью, она лежала на груди, поэтому, открыты были полностью только ее стройные ноги, одна из которых находилась между ног Клауса. Хотя ему хватало и того, что халат сейчас плотно облегал ее маленькие, крепкие ягодицы, а подумать о том, что ее голое тело соприкасается сейчас с его ему было просто страшно…. Хотя бояться было нечего, так как он был полностью одет, но у Клауса была слишком хорошая фантазия и еще более лучшая память, напомнившая о себе, когда перед ним поползли картины прошлого вечера. Да он снова вспомнил, как мельком, но в достаточных подробностях увидел обнаженную Кэролайн.- Спокойно, - произнес на выдохе он, убирая сперва ее руку со своих джинс и слыша, как предательски хрипит его собственный голос.- Любимый… не уходи, - забормотала Кэролайн, все еще находясь в бреду.- Хотелось бы верить, - усмехнулся Клаус, снова слыша, как поменялся его голос и тихо постарался прокашляться, - что за черт? – процедил он, чувствуя как начало сушить его горло.Но от следующего зрелища ему бы следовало потерять дар речи насовсем, потому что блондинка решила резко отпрясть от вожатого и перевернуться на спину, демонстрируя при этом свое обнаженное тело, которое открывал халат. Разве что только на ней были надеты теперь розовые ажурные трусики-шортики, которые успели высохнуть со вчерашнего дня. Но и они ничего не скрывали. Клаус так и застыл, лежа на спине и заложив руки за голову. Его взгляд блуждал по телу Кэролайн, останавливаясь периодически то на круглой молочного цвета груди, то на животе, на котором проступали две полоски пресса, то на ногах, то на полупрозрачном белье. От такой картины у рыжего еще больше сперло дыхание, и он не знал, куда теперь ему деваться, хотя вариантов на этой кровати было мало, так как похоже, что он и не собирался никуда уходить.- Я просто буду смотреть на это… со стороны художника, - убеждал он сам себя и, кстати, остался довольным таким оправданием. Перевернувшись на бок и поставив руку под голову, Клаус продолжил пожирать взглядом прекрасное тело, находящееся в опасной близости от него и, не забывая при этом восхищаться каждому сантиметру белой, нежной кожи.?Я бы тебя нарисовал?, - размышлял он, принявшись теперь рассматривать лицо Кэролайн. Она по-прежнему лежала с закрытыми глазами и только слегка шевелила полураскрытыми губами, издавая еле слышные звуки.- Любимый… - иногда отчетливо вылетало из ее уст, что ставило Клауса в полное смятение и снова поднимало в нем чувство ревности. Ему ли это было адресовано или нет, он не знал, и знать не хотел, желая только одного в данный момент: чтобы эти слова, касались только его. – Любимый, не уходи… - снова пролепетала Кэролайн, схватив руку своего вожатого и прижав его к своей груди… Голой груди.(В моем представлении последующее описание событий просто не может обходиться без музыки. Я вам предлагаю на выбор две композиции: Cass Fox – "Touch me" (Radio edit) и Skye Edwards (ex-Morcheeba) – "Feel Good Inc. (Gorillaz Cover)" )От такого жеста у парня еще больше расширились глаза и помутнелся рассудок. Еще вчера, находясь абсолютно голым в одной с ней кровати и прижимая ее тело к своему он и подумать не мог ни о чем таком, что сейчас так внезапно его встревожило и всколыхнуло в нем опасные ощущения. Еще вчера он думал только о том, как вылечить Кэролайн, а сейчас ему казалось, что она была вовсе не больна, а просто немного другой, чем обычно. Еще вчера он так прекрасно держал себя в руках, а уже сегодня и сейчас просто сходил с ума от того, что снова прикоснулся к ее еще горячему телу.- Я здесь, - вымолвил он, не удивляясь хрипотце, вновь прозвучавшей в его голосе и пододвинувшись вплотную Кэролайн. Она продолжала сжимать его руку, удерживая на своей груди в то время как вторую положила ему на грудь, от чего Клаус невольно вздрогнул. Его вообще изрядно удивляло, что будучи в таком болезненном состоянии, она могла делать что-то подобное. А может быть она бредила кем-то и представляла себе какие-то картины, которые тут же невольно воплощала. По крайней мере, ему сейчас очень хотелось бы, чтобы этим кем-то был именно он и теперь старался воплотить все, что сейчас представляла себе Кэролайн.- Хотел бы я видеть те же сны, что и ты…Откинув полностью халат, который наполовину прикрывал тело девушки, он провел указательным пальцем вдоль полоски на ее упругом животе, зачем последовала незамедлительная реакция. Блондинка совершила немного волнообразное движение всем телом и ?художник? решил повторить. Все еще лежа на боку и подперев подбородок кулаком он продолжал ласкать нежную кожу ее маленького животика подушечками пальцев, наслаждаясь с каждой реакции, о которых свидетельствовали изгибания юного тела.- Но, похоже, что мне придется угадывать… - продолжил он разговаривать сам с собой, медленно приблизившись к Кэролайн. Наклонившись к коже, которую только что ласкали его пальцы, он вдохнул ее запах, слегка дотронувшись до тела несколько раз кончиком своего носа, от чего блондинке становилось щекотно. Ее запах оказался одурманивающим. Даже сквозь отчетливые эфиры лекарств, устоявшиеся в комнате за весь день, он сильнее всего теперь ощущал ее запах. Немного сладкий и приторный, но в то же время непринужденный и еле уловимый, без терпкости и горечи, которой бывало пахло от других возбужденных девиц. А уж в этом Клаус толк знал и придавал большое значение. Кэролайн же была похожа еще на дитя, на летнее солнце, на не распустившийся бутон ромашки, которая до недавнего времени еще пыталась выставить себя дикой розой. Знала ли сейчас она и понимала ли сквозь плотную завесу тумана, стоявшего у нее в глазах, что сейчас она находилась с человеком, который как никто другой знал, как стоило бы с ней обращаться? Наверное нет, но по крайней мере она отчетливо ощущала, как чье-то горячее дыхание обдавало ее кожу, двигаясь от низа ее живота к груди. Где этот теплый воздух уже заменили чьи то мягкие, сухие губы, которые продолжили прежний путь от груди к шее и остановились на какое то время там. Клаус зарывался в белые мягкие волосы Кэролайн, продолжая насыщаться ее запахом. Его ладонь нежно перебирала светлые пряди девушки, а, вторая сжатая в кулак упиралась в кровать и позволяла ему находиться в висячем положении над Кэролайн. Нет, он безумно хотел соприкасаться с ее телом, как и вчера, чувствовать ее жар всем своим естеством, но он не мог себе позволить воспользоваться ее слабым положением, а посему решил доставить удовольствие только ей. И как бы ее руки не обнимали бы его и не старались прижать к себе, Клаус успешно продолжал держать себя в руках.- Ты же ведь сама мне потом спасибо скажешь, - прошептал он с улыбкой на устах, которыми тут же коснулся нежной мочки. Подразнив маленькое ушко языком, он спустился снова к шее, прокладывая по белой коже влажную дорожку и тут же дуя на нее. Кэролайн вздрогнула, ощущая приятную и щекотную прохладу на своей шее. Все было очень туманно и непонятно. В голове жутко и больно пульсировало, тело охватывал то жар, то холод, но даже сквозь такое ужасное состояние она отчетливо стала ощущать другое странное чувство, которое собиралось в ее животе и создавало приятный сладостный спазм. Облизав пересохшие губы и испустив вздох, она начала ждать следующих действий того, кого она сейчас называла любимым, хотя она и не могла разобрать его лица. Да и зачем нужно было что-то видеть, когда она слышала его бархатный, низкий голос, чувствовала его нежные, опытные прикосновения?- Любимый…. – снова произнесла она, запуская руку в его кучерявую рыжую шевелюру и зацепляясь пальцами за маленькие упругие завитушки. Тем временем ?любимый?, подогреваемый такими словами и расценивая их как данное ?добро? на все производимые действия, уже наслаждался другой частью тела Кэролайн, рисуя на ней влажными губами и языком круги, которые постепенно сужались к потвердевшим соскам. Не отказывая себе в удовольствии попробовать все, он захватил губами один сосок и продолжил свои влажные изощренные ласки с помощью языка. Другую грудь Клаус накрыл своей левой ладонью и слегка сжал, чувствуя ,как это может понравиться Кэролайн. Блондинка снова тихо охнула и облизала губы, которые жаждали почувствовать на себе такие же нежные и влажные прикосновения. Клаус это уже слишком хорошо знал и видел, но решил оставить поцелуи на потом и осторожно перевернул блондинку на живот.- Это нам мешает, - Отозвался он о халате, который уже снял с блондинки и кинул его на стоявшее рядом с кроватью кресло. Вид со спины был не менее возбуждающим, и его едва не хватил новый удар, когда взгляд снова пал на прозрачные розовые кружевные трусики. Вверху них была вырезана очень кокетливая дырочка в форме капли, сквозь которую проглядывала полоска упругих ягодиц и он едва сдерживал себя, чтобы не схватить эту маленькую упругую часть тела Кэролайн в свои большие ладони. Но тут же подумал: ?Она бы сказала, что я извращенец?…Оставив все подобные соблазны на потом, он повторил свое любимое движение, с которого сегодня все и началось, только на этот раз он провел пальцами вдоль полоски позвоночника. Тихий стон Кэролайн свидетельствовал о том, что можно было двигаться в том направлении и Клаус продолжил ласкать красивую и прямую спину пальцами, затем губами, затем языком. постепенно отыскивая самые чувствительные места на теле Кэролайн. Отметив про себя, что особенно громко она звучала во время прикосновений к лопаткам, к линии талии и к пояснице, он повторил свои ласки в области этих мест в самой нежной и легкой манере, в которой только мог. Он и сам не думал, что может быть настолько нежными и сдержанным, но всему приходил свой логический конец, а инстинкты брали свое. Особенно было тяжело сдержаться, когда блондинка от удовольствия прогибалась в пояснице и приподнимала свои ягодицы, что сводило ее вожатого с ума и выводило его из-под всякого контроля. Клаус мучительно простонал в попытках держать себя в руках и ужаснулся со своего голоса. Нет, это не было похоже на человеческий стон, это больше походило на рык раненного зверя. Рана же этого пробудившегося зверя располагалась на тот момент в области паха и приносила не самые приятные ощущения. Клаус чувствовал, что возбуждение дошло до точки и сосредоточилось в его восставшем и пульсирующем достоинстве, на которое больно давили узкие джинсы. Еще немного и он бы сорвал их с себя и набросился на это нежное создание, покорно лежащее на спине, но в первый раз в жизни он почувствовал в себе острое стремление к самообладанию такому же сильному, как и возбуждению, которое было таким тоже в первый раз в жизни Клауса.- Спокойно, - уже второй раз за вечер, произнес он, падая на кровать на спину в безопасном расстоянии от Кэролайн и делая глубокий вдох. Парню требовалось хотя бы пару минут, чтобы прийти в себя, но блондинка не дала ему и этой возможности. Пылая всем телом уже не от болезни, а от одного большого и общего с ее ?любимым? желания, она снова придвинулась к нему, сладостно дыша ему на ухо и пытаясь что-то сказать.- Я хочу…хочу….. пожалуйста. – Задыхалась она, хватая Клауса за руки и обдавая его шею своим чересчур горячим дыханием. Судорожно обхватив руками торс Клауса, она развернула его к себе и пыталась губами поймать его губы, все еще не видя отчетливо ни лица, ни тела своего вожатого.- Ну нет…так не пойдет, - произнес он проводя пальцем по нежным и просящим губам, - ты же меня мучаешь, помучаю и я тебя, - выдохнул он, снова зарываясь в ее волосы. Даже сквозь одежду Клаус чувствовал, как обжигала его Кэролайн температурой своего тела, но больше всего его сейчас интересовало, какая температура была в том месте, которое скрывала тонкая розовая ткань. Обхватив девушку одной рукой и прижав ее к себе, Клаус спустил кружевное белье другой рукой и дотронулся до пульсирующего и жаждущего всеми силами ласк девичьего места.- Ах…, - вздохнула Кэролайн, уткнувшись в шею Клаусу, который смотрел на девушку вытаращенными глазами и только и мог произнести, что, ?Ого?.Проведя пальцами вдоль горячих и нежных половых губ, он погрузил свой палец в глубины ее естества и почувствовал сильную пульсацию. Внутри Кэролайн было безумно горячо, безумно влажно… и наверное там было бы просто безумно, если бы на месте пальца Клауса там был его жаждущий разрядки восставший меч, но он не мог себе позволить так поступить.Потерявшее всякое представление и понимание о том, с кем она сейчас находилась, где, а самое главное кем была она сама, Кэролайн изогнулась в руках своего вожатого и испустила протяжный громкий стон, звук которого тут же был заглушен. Возбудившись реакцией девушки и ее голосом, который говорил обо всем, что с ней творилось, как нельзя лучше, Клаус, наконец решил подарить им их первый поцелуй. Поочередно захватывая то одну, то другую губу, кусая их и тут же нежно облизывая, Клаус искусно игрался с требовательным ртом Кэролайн, сводя тем самым себя с ума даже больше чем ее.- Пожалуйста… пожалуйста… - шептала Кэролайн, в секунды, когда он отрывался от нее, чтобы перевести дух.- Что?... – спросил Клаус, конечно же зная о чем его сейчас просило это белокурое и потерявшее рассудок создание.- Пожалуйста…. – повторяла Кэролайн, убирая руку Клауса от низа своего живота и пытаясь прижать его бедра к своим.- Я не могу тебе этого дать сейчас, моя дорогая, - с улыбкой произнес он, проводя тыльной стороной ладони по лицу блондинки и наслаждаясь ее затуманенным взором. – Но могу предложить кое-что другое….Запечатлев на ее губах еще один поцелуй, Клаус оторвался от ангельского лица и двинулся к тем, что находились ниже и были в тысячи раз горячее. Но следуя обычаю сегодняшнего вечера, поцелуи он оставлял напоследок…. Обняв Кэролайн за внешнюю сторону бедер, он губами ласкал внутреннюю, иногда заменяя их на кончик языка. Ласки продолжались в течении нескольких минут и до тех пор, пока Кэролайн невольно не начала прижимать голову Клауса гораздо ниже, чем места, которые он сейчас целовал. Почувствовав, как Кэролайн начала сильно сжимать его шевелюру в своих ладонях, он форсировал свои ласки и опустил голову к месту, которое уже просто истекало соками. Следующие муки для Кэролайн заключались в том, что она не чувствовала никаких прикосновений к заветному уголку своего тела, кроме как потока воздуха от горячего дыхания Клауса. Этот человек знал, что был настоящим искусителем и умел доставлять божественное наслаждение, но порой не понимал, что мог бы замучить девушку до смерти. А именно это сейчас и испытывала блондинка, которая ждала только одного... Ожидание становилось ужасающим, а хитрец упивался с того, как девушка изгибалась и хныкала, всеми способами упрашивая его прикоснуться к пылающему и дико ноющему девичьему секрету. И он сделал это конечно в самый неожиданный и напряженный момент. Громкий стон разлился по всей комнате, свидетельствуя о диком наслаждении подаренном наконец обезумевшей блондинке. Ее напряженное и взмокшее тело содрогалось от неожиданных ласк, которые совершал мягкий и безумно влажный язык Клауса, его губы, которые захватывали разгоряченные и набухшие ее губы, его легкие покусывания, которыми он дразнил нежную кожу. Теперь уже невозможно было вынести этих пыток, этого тянущего ощущения, усилившегося внизу живота и Кэролайн начала отодвигаться от опытных губ Клауса, пытаясь избежать сладостных пыток. Но кому, как не такому взрослому и опытному мужчине было знать, что именно в этот момент никуда нельзя было ее отпускать и он схватил вырывающуюся блондинку за бедра, с силой прижав их к кровати. Подключив в помощь губам и языку, пальцы, соблазнитель вновь вошел в узкие глубины Кэролайн и доставил ей новое небывалое наслаждение, чего девушка уже через несколько минут не могла вынести… Слушая дикие стоны и выкрики Кэролайн, Клаус наверное позабыл обо всех сегодняшних обитателях своего дома да и вообще об окружающем мире… И не потому что он был ?любимым? уже в двадцатый раз за последние десять минут, а потому что он сам сейчас любил девушку так, как еще никогда в жизни...