6. Лицом к лицу (2/2)
Интерьер скромный, но вскоре, как только Фил перевезёт сюда и фигурки, и плакаты, квартира расцветёт. А пока так. Утром за десять минут до будильника Фил разбудил телефонный звонок. Она сонно потянулась, вытащила руки из-под одеяла и лениво потянулась к телефону на стуле возле кровати. Звонила Харлин. Значит, что-то случилось, и тут уж не до сна. Фил откинула одеяло и села, нахмурившись, потянула зелёный кружок вверх. — Ещё немного, и я правда буду думать, что вы ночуете в больнице, — попыталась пошутить Фил. — Новости плохие? Харлин невесело рассмеялась и ответила, что да, новости невесёлые. — Наш любимый пациент отравился и, оказывается не спал всю ночь, его выхаживали как могли. Сейчас он слаб, но жив. Мне позвонили из больницы, врач Джокеру уже не требуется, а присмотр будет кстати. И приставили к нему вас. Фил простонала и рухнула в постель, жалея, что тоже не отравилась вчера: тогда у неё появилась бы веская причина не ходить на работу.
— Неужели нельзя выбрать для него другую сиделку? — обиженно возмутилась Фил. — Пробовали. Ночью две медсестры дежурили около него, в итоге одну он довёл до истерики, а второй прокусил палец, когда она хотела поставить ему капельницу. В итоге другие медсёстры отказались оставаться в палате с Джокером, даже несмотря на то, что он в наручниках и прикован цепью к поручню на кровати.
По голосу Харлин было слышно, что она что-то недоговаривала, Фил насторожилась с спросила, есть ли что-то ещё. Доктор вздохнула, судя по всему, ведя внутреннюю борьбу. — Увы, но да. Он потребовал вас. За-ме-ча-тель-но. Просто блеск! Может, случайно упасть с лестницы и сломать ногу? Тогда не придётся исполнять роль сиделки маньяка.
— Может, скажете там всем, что я умерла? — наигранно захныкав, простонала Фил. — Я слышу вас, доктор Уилсон, — с сожалением вздохнула Харлин. Деваться некуда — пришлось собираться на работу, ведь у медиков не было как таковых ни выходных, ни праздников. И этот новый год не исключение, да ещё в дополнение ко всему Фил дежурила первого января. Смерть, недуги и психические заболевания не брали отпусков, вот и у медиков нет праздников.
По дороге на работу Фил купила парочку сканвордов, чтобы скоротать сегодняшний денёк да зашла в книжную лавку и разжилась книжкой Оруэлла ?Дочь священника?.
Снежинки падали с неба волшебные, кружились над городом, кружились и оседали на крыши домов и под ноги прохожим. Горожане во всю суетились в поисках подарков, и Фил подумала, что надо бы и для Харлин что-нибудь взять. Хоть та её и подставила, лишив возможности съездить на старую квартиру за вещами, но злиться на неё уже не хотелось. Будь что будет. Может, Фил прямо сегодня уволится! В канун нового года выпорхнет из этого скорбного дома, и поминайте, как звали.
Вкусов Харлин она не знала, поэтому заскочила в круглосуточную лавочку подарков — перед праздником магазинчик работал даже ночью, и среди странных и забавных фигурок нашла одну занятную. Стеклянная небольшая куколка, сантиметров десять всего, но презабавная. Клоунесса. На голове красный колпак со стеклянными бубеничками, облегающий чёрно-красный костюм, а на ногах миленькие сапожки: один чёрный, а второй крассный. Клоунесса улыбалась, и глаза её светились безумной радостью.
Двадцать пять долларов, и куколка, упакованная в розовую праздничную коробочку, стала ждать своего часа.
На вопрос о том, у себя ли доктор Квинзель, Дороти ответила, что она сегодня придёт после обеда. Кажется, она сегодня решает какое-то дело из Аркхема, помогает тамошним врачам. Конечно, Харлин не могла не взятьсяза то, что сулило ей подняться на ступеньку выше карьерной лестницы. Фил не винила её: это право Харлин, тем более она всё-таки из Готэма, а не из Лючии. И вопросы Аркхема прежде всего. Переодевшись в халат, Фил получила пропуск в крыло, в котором держали Джокера, и направилась туда.
Он лежал на кровати, с первого взгляда измождённый, грим смазался, выглядел несвежим, кое-где стёрся, и там виднелась кожа. Глаза закрыты, дыхание ровное. Волосы слиплись. У кровати стоял пластмассовый небольшой таз, пустой. Наверное, его вымыли к приходу медсестры. Или Джокера уже не рвало.
Белая простыня возле подушки, с краю, испачкана кровью: немного, но пятна бросались в глаза. Напоминание о ночном происшествии.
Фил положила сканворды и книгу на второй стул, поставленный рядом с первым. Возможно, ночная сестра дежурила вместе с охранником, но ни одну из женщин это не спасло.
— Так что насчёт сва-адьбы, сестра? — голос Джокера ещё слаб, но он не мог отказать себе в удовольствии почесать свою взрывоопасную любознательность. — Да ничего особенного, — вздохнула Фил, предвкушая непростой день. — Знаешь… Я ведь был в твоей квартире четыре ра-аза. Он повернул голову и внимательно посмотрел на Фил, ожидая её реакции. Несложно сложить дважды два, если знаешь, откуда взялась вторая двойка. Вот только такого условия в задаче не было.
— А я думала, что только два, — Фил сощурилась, проверяя, блефует ли клоун. Но он не блефовал. — Ну… Я ведь заходил сегодня два-а раза, — он повернулся на бок, лицом к Фил, и цепь, тянущая от наручников к стене, тихо зазвенела. — Думал: а где эта смешная медсестра хо-одит? Эхе-хе… И ушёл ни с чем. Фил качнула ногой и сцепила руки на коленях в замок. — Но ты ведь вроде не мой строгий папа, чтобы интересоваться, где я была. Не находишь, что не имеешь на это права? — Фил ощущала дискомфорт. Джокер фыркнул, но не рассмеялся. И, конечно, вполне ожидаемо пропустил вопрос мимо ушей. — Так вот, к чему я это. У тебя нет ни одно-ой фотки твоего парня. Даже совместной, самой маленькой. Ты вообще его любишь? — Конечно люблю, — с вызовом ответила Фил. — А, так значит, парень действительно есть. А фо-оток нет. Влюблённые девчонки, знаешь ли, весь дом готовы обставить изображениями своего бойфренда. А уж жениха, хм-м, тем бо-олее. Может, тебя вынуждают выйти за него? Или ты, как это сейчас принято у девчонок, залете-ела от него? Ах-ха! Джокер ухмыльнулся, но выглядел при этом как ни в чём не бывало.
— Я не беременна. И никто меня не принуждает. — Так где тогда фотки? — не унимался Джокер. — Я все твои вещи перевернул, даже заглянул в та-айное место — в ящик с бельём. Судя по всему, ты любишь, эхе-хе, ро-озовый цвет. Фил едва не вспыхнула от стыда, вспомнив, что у неё и правда большая часть белья розового цвета. И психопат копался в нём. Чёрт знает, что он ещё с ним сотворил, даже думать об этом не хотелось, но Фил пообещала себе, что как только вывезет вещи из старой квартиры, первым делом всё перестирает. — Мы… не типичная пара, — до этого момента Фил не задавалась вопросом, так ли важны фотографии.
Всё-таки чувства не в снимках, а в отношении друг к другу. Но на её доводы Джокер ответил смехом, а просмеявшись, постучал пальцами по кровати и лукаво посмотрел на неё. — И почему же такая нетипи-ичная девушка пошла учиться на медсестру? Чувствовала великое призва-ание спасать, — после этого слова Джокер презрительно фыркнул, — человеческие души? Ну вот, вопросы о личной жизни, целый вагон. Просто класс! Но что-то подсказывало, что отмолчаться не получится, поэтому проще ответить, тем более вопросы не такие уж каверзные. — Вообще-то родители настояли, — и Фил не соврала. Пока мама и папа были живы, они заявляли, что костьми лягут, но дадут единственной дочери хорошее образование. На врача поступить не хватило средств, но медицинский колледж их семья вполне тянула. Фил не особо сопротивлялась, особенно когда мама обнадёжила, что любимым делом можно заниматься при любой профессии. И это правда. Сейчас Фил копила на собственный гик-магазинчик и пока не торопилась рассказывать об этом кому-нибудь, даже Трэвору. Хотя он, скорее всего, поддержал бы её, ведь считал, что работать на себя — великое благо. — Стало быть, тебе повезло с мамочкой и папочкой, — это прозвучало не то насмешливо, не то злобно.
Возможно, этот разговор продолжался бы и дальше и кто знает, куда бы завёл, но в палату зашла одна из помощниц пищевого блока и принесла ромашковый чай. Женщина не решилась подходить к Джокеру, поэтому оставила кружку на стуле рядом с вещами Фил и ушла. Он охотно принял чай, не удосужившись кого-либо поблагодарить, поэтому Фил иронично бросила: — Всегда пожалуйста. И кашлянула. Но Джокер, конечно, это всё бессовестно проигнорировал. — Эм, что там у тебя? Он кивнул на вещи, Фил подняла один из сканвордов. — Чу-удно. Они разгадывали сканворд, Фил и сама не поняла, как они с Джокером вдруг стали как будто заодно. Нет, не так: они никогда не были командой и даже не могли ею быть. Между ними наручники и цепь, и если с мужчины снять оковы, то помогите боги всем в этой больнице. Вряд ли псих стал бы мучиться совестью. Может, он перегрыз бы Фил горло — всё ради свободы. — Зажигательная смесь, первая буква ?н?, — пробормотала очередной вопрос Фил, покусывая кончик ручки.
— Де-етка, не ломай голову, — захихикал Джокер, — это напа-алм.
Под его пугающий негромкий смех, Фил прочитала следующий вопрос: —Бездымный порох. Вопросы для маньяков и террористов, не иначе. Фил оставалось только вздохнуть, когда Джокер довольно провёл языком по нижней губе. Он почти не сводил с неё глаз. Чёрная краска также размазалась вокруг глазниц, так что теперь даже лоб в некоторых местах окрашен в чёрный.
Каждое мгновение Фил ждала, когда же клоун спросит у неё про вчерашний разговор с доктор Квинзель. Дескать, непослушная медсестра подвела его и всё такое, но он даже не намекал на Харлин. А может, она соврала? Думала таким образом успокоить нервную девчонку. Впрочем, теперь Фил и сама в себе сомневалась: а был ли Джокер в её квартире или она всё выдумала? Возможно ли, что Харлин решила проверить ментальное здоровье спятившей медсестры? Но в таком случае она не подпустила бы её к Джокеру под предлогом, причём весомым: вдруг одна сумасшедшая поможет сбежать другому психу? — Что?.. — Фил выпала из мыслей и удивлённо уставилась на клоуна. — Тук-тук, есть кто дома? — кажется, он был не очень доволен, что она отвлеклась от него. — А, да, — спохватилась она. — Это… Это… Она перечитала вопрос ещё раз, но безуспешно.
Джокер вздохнул и закатил глаза к потолку, при этом приоткрыв рот и снова коснувшись нижней губы. А потом посмотрел на Фил, растянул губы в улыбке и с опьяняющим воодушевлением, распевая слоги, произнёс: — Кордит. До обеда пациента больше не тошнило, он даже не жаловался на боль в животе, хотя по телефону Фил уверяли, что он загибался и рвало его так, что психа даже возили в реанимацию. На обед ему принесли овощи на пару: цветная капуста, картофель, морковь. Джокер поморщился, но всё же от еды не отказался. Даже злодеи не пропускают обед, пускай даже такой странный по меркам готэмского потрошителя. Он съел овощи, запил их новым ромашковым чаем, всё время наблюдая за Фил, которой тоже пришлось обедать в его палате. У неё тушёные овощи и кусочек жареного мяса в сырном соусе.
— Не хочешь подели-иться? — спросил Джокер. — Вам нельзя мясо и уж тем более соус, — Фил чувствовала себя неуютно, вынужденная есть при настолько постороннем и странном человеке.
Когда у них забрали посуду, она наконец отважилась задать один хороший по её мнению вопрос: — Как так получилось, что вы отравились? Я утром изучила ваше вчерашнее меню, ничего такого там не было.
Джокер цокнул языком и с нескрываемым неодобрением посмотрел на неё. — Вот. Тебе. Мой. Совет. Много будешь зна-ать, сестра Филадельфия, — произнося её имя, он оскалил зубы, а затем фыркнул, — можешь и до утра не дожить. Затем он так на неё посмотрел, выражая тем самым и угрозу, и попутно спрашивая, дескать, довольна ли она его ответом.
— Ладно, как хотите, можете не отвечать, — сдалась Фил. И всё бы хорошо, они разгадывали бы сканворд и дальше, да вот только когда пришло время тихого часа, Джокер изъявил желание помыться. Ладно. Без проблем. Она вызвала санитаров, да только клоун так на них зыркнул, что и дураку понятно: убьёт. И ведь правда убьёт, вряд ли оковы его остановят. А санитары тоже себе не враги, сказали, что в такие сиделки не нанимались, что хотите делайте, а не будем и всё тут. Пришлось и тут Фил брать на себя удар и лезть в пекло.
Они шли в душевую: Фил, конвой и Джокер. Последний напевал считалочку, и получалось у него, надо отдать ему должное, уж очень устрашающе. Из оков клоуна, понятное дело, не выпустили, так он и шёл, гремя цепью, словно кентервильское привидение. Кое-кто из пациентов выглядывал из палат, но санитары велели всем убираться обратно и не высовываться. Джокер довольно скалился. Он наслаждался чужим страхом, упивался им.
В душевой санитары не осмелились подходить к Джокеру, так как взгляд его всё ещё был злым. Футболку пришлось помогать снять — из-за наручников это оказалось не так просто, а вот со штанами он справился сам. Для этого Фил пришлось пожертвовать своим личным пространством и каким-никаким, а комфортом. Санитары стояли у двери и следили за происходящим. Фил то и дело бросала на Джокера смущённый взгляд, поглядывая на его хорошо сложенное тело. И наверняка покраснела, и если псих укажет ей на это, то простым ?тут жарко? не отделаешься.
— Если вы меня тронете… — предупредила Фил, но не успела договорить, так как Джокер загоготал, а в глазах его вспыхнула довольно обидная насмешка. — О-о-о, и что же ты тогда сде-елаешь, маленькая девочка? Она и правда была ниже его. И меньше по габаритам. Так что клоуну действительно не составило бы труда справиться с ней.
— Я делаю это только потому, что больше никто не согласился, — попыталась оправдаться она и отвернулась, когда Джокер разделся совсем.
В Лючии не практиковали мытьё из шланга, всё-таки тут почти не бывало тюремных заключённых или опасных преступников. Поэтому Фил пришлось отыскать в одном из навесных шкафчиков мочалку, мыло и шампунь. Всё это она принесла Джокеру, а он лишь опустился на сиденье для физически ограниченных пациентов и самым невинным голосом произнёс: — Я бы и рад сам, сестра, но-о… Я всё ещё чувствую себя неважно. Хе-хе… Чес-стно.
Фил посмотрела на санитаров, мысленно умоляя их помочь ей, но мужчины отрицательно замотали головами, не желая принимать участие в этой опасном предприятии. Сволочи! Включив душ и настроив воду, она ополоснула тело мужчины. От него пахло потом. Джокер сидел прямо и лишь причмокивал, иногда качал головой, в это время Фил осматривала его, чувствуя себя растерянной и смущённой.
— Закройте глаза, я ополосну волосы. Фил не знала, послушался ли он, но она выждала секунду и направила душ на голову. Второй рукой она помогала себе, расправляла спутанные зелёные пряди, и в воде его завитушки расправились. После капнула несколько капель персикового шампуня и намылила. Когда с мытьём головы было закончено, Фил обошла мужчину и встала перед ним. Он глядел на неё, ухмыляющийся, наглый и всё ещё опасный. Найденным на тех же полках спонжем Фил принялась аккуратно смывать с лица остатки грима, пришлось уделить особое внимание шрамам, так как оттуда краску оказалось вымывать сложнее всего. Иногда приходилось прикасаться к ним пальцами, и Фил представляла, как, возможно, психу было больно, когда его резали. Или он настолько сумасшедший, что сделал это сам?
Наконец, покончив с этим делом, Фил посмотрела на лицо Джокера.
Перед ней сидел закованный в наручники молодой, симпатичный мужчина. С первого взгляда не маньяк, не тот монстр, про которого она узнала от Харлин и который проник в чужой дом. У него были полные, соблазнительный губы, Джокер то и дело приоткрывал рот, чтобы облизать их. Хохотнув, мужчина нагло усмехнулся: — Хочешь меня нарисовать, а? Вместо ответа Фил намылила мочалку и провела ею по его плечам, затем по спине, игнорируя его самодовольную ухмылку и своё внезапно накатившее стеснение. Она не смотрела на Джокера, не желая встречать его злой и наглый взгляд, но когда опустила глаза вниз, едва не отшатнулась. Там, внизу живота, он был напряжён. Что его возбудило, Фил не могла понять: она одета, не стимулировала зону в районе паха, но и других поводов тоже не давала. Преодолев испуг, она протянула мочалку мужчине. — Думаю, дальше вы в состоянии справиться. Он, всё ещё выглядя самодовольным, поднялся на ноги и принял мочалку. Фил упорно смотрела мимо его плеча, осознавая себя крошечной на фоне высокого мужчины. Он был хорошо сложён: плоский живот, крепкие плечи, сильные жилистые руки. Будь он нормальным, его с лёгкостью можно было назвать сексуально привлекательным, но, чёрт возьми, если кто-то из женщин и отваживался лечь с ним в одну постель, вряд ли наутро эти несчастные просыпались.
Фил сделала шаг назад, а Джокер засмеялся, и это заставило её ещё отдалиться, и она упёрлась во влажную стену. Она заворожено наблюдала за тем, как он намыливался, при этом, кажется, забыв, как дышать. От страха. Не в силах перестать смотреть на его тело. А клоун всё посмеивался. — Уже потекла-а, сестра Уи-илсон? — и снова загоготал. Фил покраснела, снова посмотрев на низ его живота, затем отвернулась и поспешила отойти к санитарам. Кажется, они не поняли в чём дело судя по их несколько напуганным глазам. Наверное, они решили, что псих готов был вот-вот наброситься на неё и порвать. Возможно. Во всяком случае не исключено. Она устало прижалась головой к стене, зажмурилась, и Джокер снова засмеялся, продолжая намыливаться. С этого ракурса не видно, что клоун по-мужски напряжён, и Фил с облегчением посмотрела на санитаров. Хотя бы некоторыми вопросами в её адрес меньше, а пока оставалось ждать, когда Джокер закончит мыться, чтобы отвести его обратно в палату. Пока они отсутствовали, одна из сестёр согласилась перестелить его постель.