Часть 16 - Живой?.. (1/1)
Скажу коротко, что я так давно не писал в дневнике явно не потому, что я умер. Это вполне актуально, ибо все, кто звонил мне во время моей болезни, первым делом спрашивал, живой ли я, как будто бы от синяков и ушибов умирают. Конечно, тут можно сделать и отступление. Я немножко приукрашивал свои раны перед пацанами, а перед девчонками выставлял себя слегка прихворнувшим героем. Операция ?Повышаем рейтинг Канкуро? прошла удачно.
И писал я так давно не потому, что ленивая задница. То есть я, конечно, ленивая задница, но дело даже не в этом. Все дело в том, что слишком многое произошло в моей истории – и мне было немножко не до вырванных из тетрадей Тэмари листков. Но обо всем постепенно, иначе мои меМУары с жирно выделенным слогом ?МУ? будут называться бредом заслуженно. А начну я…Как ни странно, с Ли начну. Бровастый спортсмен заявился ко мне утром, поглядывая на мои бинты и на меня с характерной идиотской улыбочкой, которая последние пару недель означала для меня только очередную спортивно-экстремальную авантюру, направленную, как говорил Ли, на поднятие моего духа и скорейшее мое выздоровление. Не знаю, влияли ли на мой дух импровизированные скачки, мастер-класс по боксу и мини-турнир по кендо (разумеется, судьей был Неджи – а моим главным оппонентом был неугомонный Ли), однако, в то утро я ему особо не обрадовался, ибо очередной кулинарный изыск Тэмари оказался более, чем изыском. Гаара уже полчаса сидел в туалете и собирался спать там на всякий случай. Впрочем, я опасался зря – Неджи, рассматривая свои идеальные ноготки, сообщил, что они просто хотят вытащить меня в школу, чтобы я хотя бы вспомнил лица своих одноклассников (ну, и некоторых одноклассниц тоже). Пока я отпирался и прятался от Ли в глубине своей кровати, ссылаясь на дикие боли, мама – коварная сообщница пацанов уже несла выглаженный костюм, а Тэмари готовила кулак для фирменного удара сестринской любви, который поднимал меня с постели лучше любых уговоров. До избиения, впрочем, так и не дошло, ибо я особо не сопротивлялся – мне хотелось увидеть и учителей, и Тен, и малышню, которая корпела над тестами последние несколько дней. Посему оделся я быстро, пока Ли и Неджи пожирали весь мой завтрак из восьми блюд – а когда вышел из дома, в зеркале у двери на меня смотрел высокий забинтованный парень с характерным спокойным взглядом. И - немножко даже небрежный…За мое отсутствие родная школа осталась живой – пацаны грозились взорвать ее, если Орочимару-сенсей не сократит количество ?сладеньких? тестов по биологии, а Джирайа-сенсей не перестанет вводить в изучение любовные романы сомнительного происхождения, но вроде бы все обошлось, если, конечно, не обращать внимания на исписанный явно рукой вихрастика мелом забор (?Это мой путь школьника!?) и широкую надпись ?I Love Doggy-style?, смысл которой Киба пока явно не догоняет. Представляя, как я ворчу на них в свойственной мне манере, я пересек порог любимой школы – и началось.Откуда они все взялись – толпы старшеклассниц и малышни окружили меня, громко здороваясь и выражая мне свою заботу и доверие. Как обычно, успех оказался однобок – парни моего возраста, мои одноклассники, которые пару дней назад готовы были идти разносить дружков Сасори за меня, сейчас презрительно щурили глаза, глядя на мое псевдо-позерство, к которому я, невинный ребенок, не был причастен, а еще дальше стояли преподаватели и Цунадэ-сама, неодобряющие меня и мое поведение изначально, несмотря на то, что я махал им обеими руками и ногами и всем, чем мог (не в пошлом смысла!).Я стал школьной звездой, окруженной фанатами, среди который, впрочем, не было никого из близких мне – а может, стал и более чем, ибо кое-кто уже делал попытки разорвать меня на сувениры, ну или познакомиться поближе, как повезет. Я, раздосадованный и удрученный, стоял в куче из человеческих тел, пока сильная, натасканная на тяжелых косплейных доспехах и томах манги рука не вытащила меня из этой кучи – маленький засранец Учиха уже разгонял толпу, а вихрастик пытался рассказать им о том, какой у него жизненный путь. Тен не изменилась – немножко похудела, пока лечила свои синяки, но осталась такой же сильной и такой же в костюме юного шинигами, а карие глаза смотрели на меня с теплотой, хоть и изучающе.- Живой? – спросила она и характерным жестом тонкой руки с множеством фенечек убрала непослушную прядь со лба – а я улыбнулся сам не зная чему, как улыбаются, наверное, самым близким, самым родным – и промолчал.А толпа, раскидавшая вихрастика и Гаару, уже переключилась на молодого Учиху, решив, что временные кумиры – это не так важно. Пока Саске давал очередное интервью, какие девушки ему нравятся, мы уже были в классе, я, Ли, Неджи, малышня и, конечно же, Тен.***- И потом, сэмпай! Ты должен обязательно взять нас с собой, если что! – возбужденно жестикулировал мне вихрастый, показывая, как он будет драться в следующий раз. За его спиной Чоджи, хладнокровно умерщвляя бутерброд с колбасой, дополнял все неясным чавканьем, а Шикамару спокойно предлагал свою стратегию по отлову врага. Мельком я глянул на Ли – и чуть не умер от смеха. У того было лицо Наполеона перед Ватерлоо, ясно, что наш лучший спортсмен взял на себя роль организатора этого мальчиковского повстанческого движения и главного тренера и сейчас безумно гордится и собой, и ими. Неджи внимательно рассматривал свои ногти, стараясь показать, как ему плевать на меня – я молчал, боясь быть расстрелянным из словесного пулемета вихрастика, пока красавец Учиха не вставил что-то о месте правой руки генерала Наруто – на которого явно претендовал и Гаара. Удостоверившись, что с мальчишками все в порядке, они как прежде выясняют отношения и устраивают черт знает что, я отвернулся, приготовившись вздремнуть минуток шестьсот, пока ясный девичий голос не оторвал меня. Розовые гетры, специально подкороченная юбки и наращенные реснички – до боли знакомое лицо. До двери в коридор несколько метров, но Ино уже стоит напротив меня, протягивая мне бенто (свое я не ношу в школу со времен царя Гороха).- Окайри… - спокойно, как будто бы ничего и не произошло, хотя… произошло ли?.. Неджи попытался помочь мне, хромому старику, встать, пацаны деланно нарочно замолчали, но я больше не хотел избегать ее. Если она ошиблась, то мой долг ее выслушать. Если она считает, что права, это ее жизнь. Кто я ей, чтобы читать ей нотации. Кто я…- Ты мне не будешь читать нотации! – сказала она, выпячивая нижнюю губку в розовом блеске – ресницы ее дрожали, а в голосе появились знакомые мне стальные оттенки. Я не сплю, это та же Ино, и она сейчас права. Саенара, что же еще.Я спокойно взял свои тетради и поднялся со стула. Ли и Неджи уже стояли в коридоре, вихрастый громко обсуждал новую игру на консоли, невидимые мною Гаара и Саске громко называли друг друга эгоистами. Что ж…- Ты мне не будешь читать нотации… - снова повторила Ино, и бенто выпало из ее рук, прямо на стоящую передо мной выкрашенную белым парту. Никогда бы не подумал, что это так красиво – сосиски на белой столешнице, вареный брокколи, помидоры, кусочки яиц – и капельки кетчупа, похожие на кровь. Моя рука потянулась к вилке и сама собой подобрала кусочек со стола. Негигиенично, говорите?.. Ино, стоящая передо мной, показалась мне маленькой и слабой, и моя злость исчезла, растворилась, стала совсем уже незаметной.- Ты мне не будешь… - и голос ее задрожал, - Я и сама знаю, что не права…
Она уже плакала, а я как-то само собой неловко прижимал ее к себе – и громко смеялся стоящий за дверью Ли под шумное ворчанье Неджи и чавканье, с которым уничтожались останки злополучного бенто, которым моя малышня уничтожала свой полуденный голод.Когда Ино успокоилась, я вернулся в класс, на пороге которого мне улыбалась Тен. И глядя на эту замечательную во всех отношениях девушку, которая улыбалась мне, я понимал, что счастлив, что безумно и безудержно счастлив, и никому более не отнять у меня тех, кем я дорожу, тех, кому я не безразличен. Она молчала – а я уже говорил ей о том, как важно недавним больным бывать где-то кроме школы и дома, как важно выходить в свет и как кое-кто давал мне обещание сходить со мной в кино. А в коридоре уже выкрикивала мое имя моя мальчишеская братия – под громкий гул их голосов мне вспомнилось, как много мне еще предстоит сделать и пройти, и это заставило меня снова смеяться от смущения и счастья, невиданных мне ранее. Добавлю еще, что уже вечером, в кино, пока она отвлеклась на рекламу онгоингов нового сезона, я, ничтоже сумняще, улучил момент, чтобы коснуться руки Тен на долю секунды. А о том, как она не вырвала свою руку, когда я провожал ее до дома, я не расскажу. Это уже мое личное.А я живой. Живее всех живых я.