Часть 6 - Она и великие дела Саске на люстре (1/1)
Закончилось лучше, чем я ожидал.Стоп, для начала – живой, здоровый, симпатичный (вру и нескромно вру!). На кухне, из которой стайка моей молодежи вылетела, как ошпаренная, едва втянув запах дорогих (так непривычно!) духов. Завидная выдержка у современных клубных гетер – Конан сие броуновское движение даже не смутило. Улыбаясь в свои тридцать два белоснежных зуба, внимательно осмотрела нас всех, слегка хмыкнув на моей футболке с медведем (Блииииин!) и безошибочно угадав среди толпы серьезного человека, протянула руку… Тэмари!
— Я Конан, подруга Канкуро.Надо ли говорить о моем шоке и ступоре или догадаетесь сами?..Мы пили горячий чай, несмотря на теплый майский день, меня бросало то в холод, то в еще более дикий холод. Вообще не мог поднять на нее глаз, вертя в руке злосчастный кошелек, но, безошибочно угадывая тонкие движения – она прихлебывает чай, откусывает кусочек пирога, отвечает Тэмари на вопрос, убирает прядь за ушко. Как можно вот так просто заваливаться в чужой дом?! Как можно пить там чай?! Как можно называть себя моей подругой?! Как может мне так везти?!!! Или я все-таки умер вчера от похмелья?..Мелькали личики моих воробушек, которые сразу же печально засобирались домой. Ино и косички чуть не плакали. Наверное, в глазах малышни я был почти как Дева Мария, без половых предрассудков и желания. И самое смешное, что так и есть. Я тут ни при чем. Я вообще эту девушку и не надеялся увидеть. Никогда. Ну, разве что только после смерти. Потому что это все не мое… Ни длинные ноготки, ни дорогие шмотки, ни… Черт, почему она так облизывает губы, что у меня пересыхает во рту! Я сейчас взорвусь, трусы, терпите!— Ладно, мне надо в библиотеку, — Тэмари натягивает куртку легким движением, оказывается, в моей сестре небрежности не меньше, чем в Сасори.— Воркуйте, но пачкать мебель не стоит.Ксо… Ну почему у меня такая сестра?! Язычище в полметра, я таким, интересно, тоже буду?! Ну как можно говорить такое… Ой, смеется. Ну ладно, вроде проносит пока.— Будешь рассматривать кошелек?Неловко повернулась, демонстрируя тонкий профиль, как на старых фресках. Черт, красивая. Надо признать. Красивая и наглая, понятно, почему ей хорошо в компании Сасори и его мажориков. Но этот вариант Гуччи и Гермес еще более провальный, чем Хана-сан. Стоит закрыть сердце от нее понадежней – смешно подумать, что она тут по своему желанию. Сасори, сволочь, наверное, предложил ей поржать надо мной. Баянист, блин, недоделанный…Ну, я и дебил… Стоило вспомнить про баян Сасори, как я начал снова ржать. Теперь уж стоит ждать только звука хлопающей двери…— Ты дурак? Или у меня крошка? – серьезным тоном, рука тянется к сумочке, по ходу заглядывая в свое отражение в стакане. Непосредственная. Но зачем она тут, просто поржать?— Ты тут зачем?— Кошелек…— Не лги!
Улыбается, собираясь уходить. Улыбается, подкрашивая губки блеском. Улыбается и молчит.
Я знаю, я грубая сволочь. Если я останусь девственником, то это будет заслуженно. Особенно после того, как в глубине забытого моего кошелька я обнаружил бумажку с номером телефона. Который я тоже забыл взять.6 маяБал всего через два выходных. Малышня вопила о том, что не успеем, но я все-таки оставил последнее украшение —люстру на пятницу. И сто раз пожалел, что взял привычку хмыкать со знаком превосходства над малышней. Моя малышня просто чувствует неприятности попой. Люстра оказалась мега-тяжелой и неповоротливей даже пухлика Чоджи, которого я как-то тащил с вывихом в мед. пункт, подкачавшись в тот день за год сразу.Кроме того, не было высокой лестницы. Не было стены, чтобы прислонить эту лестницу к ней. Не было смельчака – скалолаза. Не было денег на пиво и женщин (ухожу не в те дебри). Не было никакой возможности совершить сей подвиг, отказаться от которого мне помешало только воспоминание, как радовалась Хана-сан, когда нам-таки разрешили люстру взять. Глаза блестели теплым золотистым светом, от которого теплело на душе, в душе, внутри… Я не удержался от укола самолюбия. Детям было заявлено, что люстру мы повесим любой ценой. Я мало представлял, чем сие кончится.Представьте картину – в середине комнаты огромный стол из столовой, на ней стол поменьше, на нем стул, на стуле еще один стул, на этом табуретка, на которой, отчаянно чертыхаясь, балансирует младший Учиха, умудряясь даже при этом оставаться красивым и небрежным. При выборе скалолаза, надо сказать, желающих не было вовсе, пока я не пристыдил их, упрекнув в трусости. Дети были возмущены… Тут же вызывался вихрастик, Киба, Гаара и почему-то Хинаточка, которая, правда, тут же свалилась в обморок, едва вихрастый стал уговаривать ее не рисковать. Киба с вихрастиком засуетились вокруг нее, Гаара начал свое ?восхождение?, сразу же обрушив нашу пирамиду (я говорил, брат у меня опасен). Высмеивание от Учиха компани не заставило себя долго ждать. Учиха стебался так, что местами мне хотелось плакать и от смеха, и от ужаса – мы такими не были! В ответ ему было предложено попробовать самому, и рыбка проглотила наживку. Бедный… Он не знал, на что подписался. Мы играли в ?Египетскую пирамиду? почти час, пока бедный Саске, не помянув до седьмого колена Гаару, меня, создателей школы и люстры, не научился балансировать на столах. В самый ненужный момент мы были сметены зеленым тайфуном. Какой бог, а скорее демон, подтолкнул Ли потренироваться неподалеку от нас?.. Спортсмен тут же рассердился, что на вершине не он, и начал фонтанировать идеями, как подать люстру бедному ребенку на вершине горы. Идеи были одна страшнее другой, начиная от вульгарного броска люстрой, заканчивая построением второй пирамиды рядом с первой. Наконец, устав от воплей Саске и идей Ли, в дело вступила Ино. Она подвесила люстру на школьной швабре и, забравшись на первый стол, подала ее Саске, причем без предварительной договоренности. Вот тебе и блондинка в розовом! Однако новая проблема – куда девать швабру.Теперь заговорил, наконец, а не закричал Саске, который решил просто бросить ее во всех нас, не без удовольствия. Добрые двадцать минут мы уговаривали его этого не делать. Время от времени просыпался Шикамару, а Шино проводил аналогии нас с миром насекомых, называя нас то пчелиным роем, то муравейником. Закончилось все тем, что Саске оставил швабру при себе, просунув ее под лямки комбинезона – для одновременной балансировки и чтобы освободить руки. Осталось за малым – повесить люстру, а это было уже делом техники. В самый разгар нашей баталии с Ли, у которого опять родилась в муках идея, ругательств Саске, храпа Шикамару и восхищенных воплей Наруто и Кибы, дверь отворилась, впуская комиссию по проверке нашей безопасности в лице ошалевшей от увиденного директора Цунадэ, учителя биологии Орочимару-сенсея и школьного врача Шизунэ… Остальное я предпочту оставить за кадром, лишь скажу, что ко всем вышеперечисленным звуками присоединилось еще и восхищенно-влюбленное ?Саскеее…? с придыханием от Орочимару-сенсея, которому мальчик с люстрой и шваброй, наверное, показался ангелом на импровизированной лестнице.Конец дня, я валюсь в коме на постель, способный только закрыть глаза и все. После того, как люстра была подвешена, а Саске спущен вниз и защищен от учителя, мы принялись-было за сцену и репетиции, пока не вспомнили одну маленькую деталь… Чтобы люстра светилась, на ней должны быть лампочки. Которые вкрутить мы за-бы-ли.Рано разбирать пирамиду. У нас великие дела. А через два дня – бал.