прикосновения (бесы) (1/1)

Вечер Петербурга всегда был спокойным и тихим. Квартира, в которой Николай жил с Дарьей, находилась в тёмной зоне: солнечные лучи в окна не проникали, да и было менее жарко?— потому Ставрогин мог спокойно заниматься бабочками и ничего мешало. Однако спалось в последнее время неспокойно: видятся в темноте разные существа, тени, силуэты, которые вызывали тревогу. Из этого вытекает ничем не поддельная бессонница и раздражительность. Второе быстро перекрывалось самой Дашей: стоило мужчине на неё рыкнуть, как она с лёгкой улыбкой сразу выдаст: ?Ваша воля??— и потом одаряет его невесомым поцелуем в тёмную макушку. Немного нужно для того, чтобы усмирить зверя.Сейчас Ставрогину помимо померещившихся теней и силуэтов приснился кошмар. Он оглядел комнату напряжённым взглядом, потёр глаза и встал с кровати. Лунный свет еле-еле проникал в кабинет, немного освещая рабочий стол. Мёртвая тишина подливала воображения, отчего становилось ещё тревожнее. Тьма была главным страхом с самого детства и стала главной причиной прочих психических расстройств. Она заставляла кровь застынуть в жилах, сердце замереть в ожидании чего-то плохого, а душе затеряться где-то в лабиринте разума, придумывая разные опасности. И вот, Николай снова погрузился в мысли наполовину, всё равно ожидая чего-то.Идиллию прервала Дарья, чьё пробуждение было очень предсказуемо. И как сиделка, и как любящая, и, возможно, любимая девушка, она чувствовала, когда мужчине нездоровится, и тут же приходила на помощь, даже не дожидаясь, когда её позовут. Она мягкими шагами приблизилась к Николаю и положила маленькую ладонь на его плечо.—?Коль.Он откликнулся, резко развернувшись. Образ Даши, словно прекрасная жемчужина, выделялась на тёмном фоне. Аккуратно убранные волосы подчёркивали овал лица, слегка обрамляя его. Большие глаза смотрели на Ставрогина, будто два огня, грели, приводили в чувства. Тонкие пальцы прошлись по бледной щеке Николая, приблизились к сухим тонким губам.—?Снова,?— будто делая вывод, произнесла Шатова.Николай не хотел ничего говорить. Было чертовски приятно ощущать это создание рядом с собой. Только он, страшный и злой аристократ, был достоин этого идеала: доброго взгляда, не навязывающего ничего, редкие объятия, непостоянное присутствие, улучшающее процесс работы, простые кроткие фразы-предложения: ?Чаю??, ?Как насчёт Шекспира? А может лучше Гюго??, и простая внешность, которая никак не цепляет взгляд. То, что Ставрогин хотел всю жизнь, то, с чем он готов лечь в гроб. Ничего лишнего, будто Даша предугадывала момент, когда стоит заговорить, прийти, коснуться плеча, лица, волос, редко позволяя себе дотронуться до рук, груди. На талию и торс глаза девушки даже не смел опуститься. От такой непорочной, ласковой любви, казалось, тошнило, насколько она была сладкой, но ею Шатова умело управляла, что вызвало у мужчины собачью тоску по прикосновениям.—?Нужно выпить лекарство.Не успела сиделка отойти, как Николай прильнул к её хрупкой ладони щекой, по-хозяйски начав нежиться об неё. Этого мало. Хотелось утонуть в объятиях невесомых крыльев этой раритетной ласточки.—?Не уходи,?— выдавил из себя, с трудом переступив через гордость. —?Лучше почитай мне что-нибудь. Хоть что, на твой вкус.Она улыбнулась, просто, слегка натянуто. Не было той аристократичной эстетики, вульгарности. Этого не требовалось.—?Как скажете.Николай заснул, убаюканный тихим женским голосом и весь изглаженный руками. Тёмные волосы слегка взъерошены, а чувствительную кожу головы греют слегка мозолистые пальцы. На коленях Даши лежала тяжелая книга Иоганна Гёте, а рядом, крепко сжавший одну из рук девушки и укутавшийся лучше в одеяло, лежал Ставрогин. Зверь, большой и страшный, насытился, правда, ненадолго. Скоро заскучает по этим незабываемым ощущениям, прикосновениям.