О художниках. Техен, Сынюн, Минхо, ДжинУ, Сынхун. (1/1)
- Шпана, - пренебрежительно кривит губы Техен. Само существование Сынюна для него уже оскорбление. Настолько, что уничтожил бы, да противно руки пачкать. Так он Сынхуну и говорит. Сынхуну, в общем-то, плевать, он жмет плечами и идет мимо. Для него Сынюна не существует - какая-то не шибко талантливая мелочь, любитель, даже не пытающийся становиться профессионалом - не его полета птица. Техен так не может. Сынюн на его курсе, в его группе и постоянно попадается на глаза, чем раздражает непростительно.- Любитель, - презрительно шипит Техен, вздергивает нос и отворачивается.У Техена идеально заточенные специально выклянченным у тётки-врачихи скальпелем карандаши, которые он держит академически-правильно вплоть до миллиметра в расстоянии от пальцев до бумаги, прямая, как у пианиста спина, и работы все и по экспозиции, и по светотени - хоть сейчас в палату мер и весов под табличку "так НАДО писать".Сынюн не пишет. Сынюн рисует. Чем попало, на чём попало, где попало и как попало.Потерянной кем-то из девчонок помадой на окне в дальнем конце коридора учебного корпуса, куда никто кроме уборщицы и не заходит, да и та - не всегда. Тупым твёрдым карандашом (что может быть хуже? Техену физически больно смотреть) в замызганной тетрадке в клетку.Скрипучим маркером по капоту давно ржавеющей и никому не нужной хонды (чудом ещё не переехавшей на свалку) на заднем дворе университета.Гелевой ручкой с обгрызенным колпачком на внутренней стороне обложки тетради по истории искусства.Кончиками пальцев по лопаткам Минхо, когда они сидят рядом – это почему-то бесит отдельным пунктом.Скрючившись в три погибели на лавочке в университетском парке, расползшись по столу в столовой, на коленях, на весу... чудовищно. У Техена от одного вида голова болеть начинает.- Они просто дружат, - мягко возражает ДжинУ, и Тэхену только и остается, что глупо глазами хлопать, пытаясь понять – почему чёртов дурацкий хён вычленил из всего его словесного потока только имя Минхо.- Это тут причём? – раздраженно спрашивает он.ДжинУ улыбается беззащитно и разводит руками. Техён фыркает, встает и прощается, мол ему ещё надо к профессору на кафедру заскочить. И, конечно, по дороге сталкивается с проклятым Сынюном.В прямом смысле сталкивается. Из рук Техена вылетает папка с набросками, из рук Сынюна его отвратительная тетрадь в клеточку. Они наклоняются одновременно, и Техен, вообще-то тянется к своей папке, но тут его взгляд падает на раскрывшуюся посередине тетрадь.Техен не верит.Техен хватает тетрадку со скоростью лягушки, охотящейся на комаров.Пролистывает с десяток страниц, и поднимает охренелый взгляд на Сынюна.Сынюн стоит, красный как рак, смотрит в пол и молча протягивает ему его папку.- Серьезно? – уточняет Техен.Сынюн не отвечает, так и стоит, застыв статуей.- Нет, я, конечно, прекрасен, как бог. Но, чтоб настолько.А казалось дальше краснеть некуда.Техен усмехается, забирая у Сынюна свою папку и впихивая ему в руки тетрадь:- Ну, если хочешь, могу тебе как-нибудь целенаправленно попозировать.