Глава 7 (2/2)

Его нашли на полу. Медперсонал в панике метался по всему этажу, пытаясь понять, что произошло со слепым пациентом. Медсестра, все та же, что так любезно сопровождала его раньше на все процедуры, обработала его раны, стараясь не смотреть в пустые и безжизненные синие глаза. А лечащий врач, не особо долго раздумывая, пришел к выводу, что пациента нужно перевести в блок номертри, содержащий в себе душевнобольных.

Так, незаметно, тьма в глазах Канды Юу приобретала новый цвет.

***Сейчас.- Как? – Аллен неверяще уставился на медсестру в холле.– Это невозможно…- Ошибки быть не может, - она сочувственно улыбнулась ему. – Я сама видела, что он сотворил с собой. Сколько здесь работаю, но столько крови я еще не видела.

Уолкер обессилено опустился на стул и зарылся пальцами в волосы. Это… это невозможно! То, что она сказала… все это неправда! Наглая ложь! Канда не мог так… это же... произошла ошибка. Нужно во всем разобраться. Он докажет, что Юу абсолютно нормален.

- Как попасть туда? – спросил он девушку.

Та посмотрела на него, как на сумасшедшего. Точно такого же, каким ей показался тот съехавший с катушек азиат.

- Тебя туда все равно не пустят. Без специального разрешения в третий блок проход закрыт. Туда могут попасть только родственники находящихся там пациентов.

- Но ведь есть же способ! – Аллен воинственно поднял взгляд на медсестру.- И я тебе о нем только что сообщила. Извини, мне надо работать, - девушка взяла со стола папку с карточками и направилась к лифту.

***Но способ Аллен все-таки нашел. В холе юный пианист поймал флиртующего с какой-то медсестрой Лави.- Почему ты не сказал мне? – сразу огорошил его седоволосый мальчишка.

Лави закусил губу.Рыжий друг понял все сразу – даже и объяснять ничего не нужно.

- Ты не спрашивал – я не отвечал, - беззаботная улыбка появилась на его губах, а в зеленых глазах появилась серьезность – явный признак того, что Лави все-таки страшился этого вопроса.- Но ты ведь… - в бессилии подросток опустил голову. Что, собственно, он мог сказать на это? Новый друг абсолютно прав: он ведь не интересовался здоровьемКанды.- Тем более я думал, что ты знаешь. Вы же ТАК близки, - улыбка превратилась усмешку. Парень специально выделил интонацией определенное слово, что у Аллена не осталось сомнений в его словах.- Не понимаю, о чем ты….

- К чему ты притворяешься? – зеленоглазый юноша полностью переключил свое внимание на мальчика. – Я видел, как вы целовались.

Уолкер побледнел. Так вот что в тот раз показалось ему странным… Отпираться не было смысла. Аллен сунул руки в карманы и нагло посмотрел в зеленый глаз.- И что с того? – в серых глазах горел вызов. – Ты что-то имеешь против этого?От такого Лави опешил. Просто не знал, что и ответить. По спине рыжего прошелся неприятный холодок – парнишка напугал его до чертиков.

?Странный он… - он нервно сглотнул. – Как и Юу?- Да нет, - юноша поднял ладони в примирительном жесте. – Ваше дело…

Уолкер закусил губу. Он искал Лави не для пустых разговоров, которые открывали весьма пикантные подробности дружбы японца и юного дарования. Пора бы вспомнить об этом.

- Лави, я…Но рыжий, казалось, только и ждал этого. Зеленоглазый юноша, не дожидаясь пока Уолкер договорит, схватил того за руку и потащил на выход из регистратуры.

- Куда мы? – стараясь поспеть за парнем, спросил Аллен.- Как куда? К Юу. Или ты, - он остановился, - не уже передумал?- Но ведь туда не пускают…- Близких пускают, так что вперед!

***Темно.

Повсюду была темнота. Она искрилась пестрыми, раздражающими красками.

Это… пугало.

Ему было страшно. Казалось, он тут один. Хотелось выбраться обратно. На тот свет, что был раньше. Интересно, куда он подевался, этот чудный, теплый и такой родной свет?

Ему чудилось, что вокруг сплошной ряд из стульев. А посередине – он. Забитый, сломленный самой судьбой и роковым случаем. Не смешно ли?

Себя почему-то было не жалко. Странно. Обычно, попадающие в такое положение люди начинают жалеть себя, вызывая точно такие же эмоции и у окружающих.

Но он не такой. Он сильнее всех этих слабаков. Просто… просто что? На это даже он не знал ответа – либо было слишком долго искать его, либо его и вовсе не существовало.

Канду вновь охватила апатия ко всему. Не хотелось есть ту пищу, что приносили ему санитары. Они делали это так, словно он – дворовая шавка: бросали ему на стол, совершенно не заботясь о том, как нужно ухаживать за таким больным. Ну и плевать тогда. Гордость ему не позволяла сообщить о неудобстве. Да и не только она: к Юу просто не стали бы прислушиваться, считая, что выслушивать просьбы и жалобы безумца – ниже их собственного достоинства. В психушках так всегда: больных, нуждающихся в заботе и ласке или же просто понимании, не считали за людей. Животные – такое определение им давали.

Сколько он находится в таком состоянии, японец не знал. Только догадывался, что не так уж и долго. Судя по разговорам нынешних надзирателей-узурпаторов – всего несколько дней. Не такой и большой срок заключения у него.

Японец рассмеялся. Да уж... что есть, то есть – не отберешь. Действительно, заключение. А это место – самая настоящая тюрьма. Даже там, где к нему постоянно приходил смешной и надоедливый мальчишка, было все иначе. Там, пусть и взаперти да в четырех стенах… там была жизнь. Она била ключом, смеялась над его поведением и неуклюжестью.

Там был свет.

Почему-то это слово у Канды ассоциировалось со смешным черноволосым юношей. Его добродушная и по-детски наивная улыбка была как солнце, – грела, освещала и дарила радость. У брюнета возникло острое желание вновь увидеть ее.

Когда его лба коснулась чуть прохладная ладонь, Юу смог вздохнуть с облегчением. Совсем невесомое прикосновение принесло невероятное блаженство. Легче стало дышать, ощущать себя и находиться в этих темных стенах. Уткнувшись в хрупкое мальчишеское тело, Канда с удовольствием вдохнул родной аромат, сжимая его одежду в своих пальцах.- Алма… - выдохнул он. – Ты пришел.Обнимающий азита человек вздрогнул, а через секунду вновь его обняли знакомые руки и со всей силы прижали к себе.

- Прости, что так долго, - выдохнул ему в волосы друг.

А по щеке Канды одиноко скользила чужая слеза.

В этот раз палитра сознания японца приобрела светлый оттенок.