14. Брут/Бродяга (1/1)
? ~ Вместе с ним сюда приходит беда. ~Беда приходит, о да. Ещё какая — его персональная, очевидно — с колючими ледяными глазами, с острыми скулами и холодной улыбкой. Бродяге кажется, если присмотреться поближе, можно разглядеть иней на светлых губах. Бродяге присматриваться к н-е-м-у не хочется, он бы отвернулся, да гордость не позволяет — или гипнотично-равнодушный взгляд?..Всё же в нём есть что-то от змеи. Между удавом и гадюкой, не разберёшь.Бродяге надо бы разобрать его, на самом деле, разгадать на опережение, но когти тянутся — разорвать, и он скалится, щерится, рычит тихо и опасно, наклоняя голову.Спокойно протянутая ладонь его внезапно сбивает с толку.Бесстрашно распахнутые глаза, и зрачки не вертикальные — он бы не удивился, серьёзно, — человеческие, круглые, широкие только очень, на две трети радужки.Ровная линия рта.Бродяга ухмыляется косо. Он по навязанным правилам играть не будет.Он пропускает рукопожатие — и мягкие волосы с силой сжимает в кулаке, злобно шипит угрозы в гордо задранный подбородок — беда не кажется ни испуганной, ни сердитой, не пытается вырваться или отшатнуться на шаг.Беда рассеянно поправляет чёлку и пихает руки в карманы, тихо хмыкнув ему в деревянную спину. Бродяге на секунду хочется обернуться и увидеть, как лёгкая улыбка — он откуда-то знает это наверняка — топит лёд на светлых губах.Он не оборачивается, конечно.Гордец.(Глупец).Он впервые так внимательно слушает болтовню Икара — о заслугах друга скромняга-гений треплется с куда большей радостью, чем о собственных достижениях. Бродяга смотрит в огонь с деланным раздражением, не находит там никаких ответов и украдкой бросает взгляд на нового гостя.Для золотого мальчика и всего, что идёт в комплекте — богатство, красота, ум и определённого рода талант — Брут кажется слишком тихим. Хоть и не подаёт никаких признаков дискомфорта, без возмущений сидит в своих белых пижонских брюках на замшелой коряге, греет ладони о кружку с ягодным отваром и благодарно улыбается на каждую похвалу Икара. И молчит. Чуть напряжённо, но в то же время так... умиротворённо.— Что, так потрясён нашей роскошью, что язык проглотил?Да, Бродяге очень нужно до него доебаться. Достучаться, докопаться до сути. Если потребуется — силой выдавить правду из его гортани.— И даже не попытаешься испытать на мне свой дар убеждения? Давай, скажи. Что ты мне не враг, что не причинишь вреда, что мне не нужно тебя бояться...— Ты не боишься, — беда едва заметно качает головой, — ты злишься, и у тебя на это, полагаю, хватает причин. Так что мне и вправду лучше помолчать.— Почему? — Бродяга рыкает с запалом — и немного давится от ответного взгляда. Слишком много... понимания, слишком явная схожесть. Словно смотришься в отражение.Брут выдыхает сдержанно:— Потому что я тоже злюсь. Всё время.— На кого?— На вас всех.Он отвечает спокойно, ровно... честно. Не то чтобы Бродяга считал себя таким уж проницательным, чтобы различать ложь по дрожи в голосе или бегающим зрачкам — вовсе нет; скорее, он уверен, что тому, кто умеет так ловко обращаться со словами, нет нужды лгать. Правду тоже всегда можно повернуть удобной стороной.И всё же честность сбивает с толку.Они замолкают оба, и волчонок, подумав, садится с бедой бок о бок, обдирая ладони о шершавую корягу.Вечность спустя Брут сообщает, немного нервно заламывая пальцы:— У него есть невеста в Полисе, ты знал?Бродяга прослеживает его горьковатый взгляд — по другую сторону костра, прямо напротив них Икар нежно обнимает Музу за плечи и с улыбкой что-то шепчет ей на ухо.— Невеста?— Лия. Она удивительная. Невероятная. Самая лучшая.Бродяге до странного неприятно наблюдать эту рассеянную полуулыбку на светлых губах; он совсем по-звериному фыркает и отворачивается.Не замечает пристальный, мазнувший по загривку змеиный взгляд.— Злюсь на вас, потому что вы не побоялись остаться собой.Он говорит это без перехода, даже интонации те же, и Бродяга в первую секунду даже не сразу понимает, к чему это, а когда вспоминает — смотрит на беду с растерянным удивлением.А беда смотрит в огонь. И отблески пламени пляшут по бледным радужкам. Это, чёрт возьми, завораживает.Беда говорит — тихо, медленно, растягивая одни слова и с трудом подбирая другие, через дрожь, вдруг сдавившую горло, и через собственный... страх?..— А нам... в кандалы закованным... как вообще разобраться во всём?.. Как понять... привязанность... дружбу... любовь?.. Как их отличить, если они ощущаются одинаково? Или их вообще не существует?.. Я не знаю... Я запутался. И ответов нет. Иногда мне кажется, я люблю одинаково их обоих, а иногда мне хочется сбежать от них на край света, это... неприятно.Брут давит ладонью на грудь, и Бродягу поражает, с какой лёгкостью он подменяет слово "больно". Брут бессознательно царапает руку вокруг браслета, и Бродяга не может на это больше смотреть (не хочет). Дёргает его за запястье, крепко сжимает костлявыми пальцами.Брут поворачивается к нему, но смотрит как будто сквозь, и глаза, словно корочкой льда, плёнкой слёз покрылись.— Я не хочу выбирать между ними, — шепчет, слепо мотая головой, и Бродягу, кажется, не замечает вообще. — Не хочу никого из них предавать, я просто... просто хочу быть х-о-р-о-ш-и-м. Это же самое главное, да? Куда важнее всех этих чувств... Вот ты, ты же умеешь любить. Скажи мне, только честно: любовь вообще стоит того? Чтобы её чувствовать?— Я... не знаю.— Не знаешь? — он моргает удивлённо, чуть более сознательно заглядывая в его лицо.— Не знал, — шёпотом уточняет волчонок, вцепившись в холодные руки. Скалит клыки, когда ощущает под ладонью тонкую полоску металла. — Раньше.Иней тает от жара его губ. Лёд закипает под его выдохами.Брут почти не отвечает, но не отталкивает его, хоть и тысячу раз мог бы.Беда оборачивается чем-то очень странным... не счастьем, нет. Но, может быть, предчувствием счастья?— Мне кажется, не стоит.Он пытается отдышаться и по-звериному утыкается лбом золотому мальчику в плечо.— Что?— Любовь не стоит того, чтобы её чувствовать.У него сердце в крошево долбает рёбра — но всё равно он задерживает дыхание, когда Брут осторожно и как будто виновато касается ладонью его колена.— Но, возможно, иногда человек, которого любишь — стоит.Беда улыбается — рассеянно, недоверчиво.На этот раз Бродяга глаз не отводит — впитывает его улыбку с жадностью.И выпивает её всю до капли.