10. Лия/Брут (1/1)

— Знаешь что, — он мягко, но чертовски осознанно отрывается от её губ, смазывает поцелуй по щеке. — Мне всё это надоело, любимая.Они сидят на диване в гостиной. Он обнимает её и рассеянно гладит по бедру через плотную ткань строгой юбки; она вздыхает и опускает голову ему на плечо.— Я понимаю, конечно, — шепчет, на мгновение прикрывая веки. Брут замечает эту секундную слабость — как и всегда, на самом деле; Брут это будто за обязанность себе взял: видеть, когда ей плохо. Не для того, чтобы воспользоваться. Чтобы поддержать. Придать немного сил. — Ты только... не уходи прямо сейчас, ладно? — Лия просит негромко, не позволяя голосу сорваться, не позволяя рукам вцепиться в н у ж н о г о, такого, чёрт, н е о б х о д и м о г о человека. — Хотя бы дождись его вместе со мной? Пожалуйста?Он смотрит на неё растерянно-удивлённо, подняв брови; потом вдруг фыркает, качая головой, и гладит её по волосам, будто маленькую — ей от этого всегда становится чуть спокойней.— Нет, ты не поняла, — он шепчет, слабо улыбаясь. Прижимается губами к её виску. — Мне надоело не э т о, — прижимается губами к её губам. — Э т о мне надоесть никак не могло.Её темные реснички хлопают быстро, растроганно и влажно.Он оставляет лёгкий поцелуй на её плече.— Мне надело видеть тебя такой разбитой, когда он уходит. Надоело мечтать врезать ему по роже. Надоела вся эта скрытность, закрытые жалюзи, вечное ожидание шагов в прихожей... Он всё ещё мой лучший друг, Лия. Я люблю его, я не хочу ему врать. Я и так вру постоянно, вся моя работа, вся эта серая пирамида маркетинга держится на вранье. Вот, что мне надоело: ложь. Я хочу не врать хотя бы вам двоим. И себе самому. Я знаю, что люблю тебя, — в этот момент у него глаза сияют ярче, чем искусственное солнце под куполом. — И я знаю — прости, прости, прости меня, что я это говорю, — что он тебя не любит. Посмотри, как часто он тебя оставляет, как часто уходит к Изгоям! Ты не думала, может, он... может, у него там...— ... Кто-то есть? — Лия заканчивает за него неловкий вопрос, усмехается горьковато: — Думала. На самом деле, я почти уверена в этом.С Брута мгновенно слетает гонор: он тревожно глядит на неё, хмурится и чертыхается сквозь зубы. Обнимает её по-простому, целует в горячий лоб.— Мне жаль, любимая, — он греет нежностью её лопатки. — Мне правда жаль.Лия немножко плачет, уткнувшись в его плечо. Наверное, это отдаёт лицемерием... Но он точно не осудит её за это. Ей просто капельку больно. Не страшно. Пройдёт.— Мне надоело быть тем, кто приходит, чтобы залечить твои раны, — тихо произносит он над её макушкой. Вздыхает: — Может быть, это слишком самонадеянно, но... я хочу быть тем, кто убедится, что больше никто и никогда не нанесёт тебе новые.Лия улыбается сквозь, заглядывая ему в глаза и качая головой:— Не слишком самонадеянно, — шепчет чуточку сипло. — В самый раз...Она тянется на носочках и целует его в самый уголок губ — почти невесомо, но так до безумия н е ж н о. Нежнее, чем когда-либо.— ... Поэтому я дождусь Икара вместе с тобой, — сообщает он, когда голосу возвращается былая твёрдость. — Поговорю с ним. И уеду отсюда тоже вместе с тобой — если, конечно...— Да?— Если ты сама этого хочешь.— ... Да.Она отчаянно кивает и отчаянно улыбается.Он зарывается пальцами в её волосы и наклоняется ближе за новым поцелуем.В прихожей слышатся негромкие шаги.