Глава 2. Фатально потеряны (1/1)

Первое, что слышит Фрейя от мужа, когда он приходит в себя:—?Брюс знал? —?Эйдан прожигает её внимательным подозрительным взглядом, щурится и хмурит брови. —?Бэббиш знал, что я… вот такой?Эйдан замолкает на полуслове, всё ещё не пообвыкшийся, видимо, со своим положением и упорно не желающий произносить слово ?беременный? вслух, заменяя его безвкусным суррогатом, как с этими его ?периодами?, и Фрейя вздыхает раздражённо, закатывая глаза и не замечая, как, наверное, не замечает и сам Эйдан, подсознательного защитного жеста, в котором он прикрывает ладонью плоский пока ещё живот.?Какой это ?такой? интересно? —?хочется спросить ей у мужа. —?Упрямый придурок, никак не желающий принять действительность??Но вместо этого она мягко опускается на больничную кровать рядом и так же мягко накрывает его ладонь своей:—?Знал,?— тихо говорит она и крепко зажмуривается, предрекая бурю.Эйдан, конечно, ?пристёгнут? к кровати свежей капельницей, но это ведь не помешает ему на неё наорать, да и вскочить, сорвав капельницу, тоже не помешает.Но Эйдан не кричит и не вскакивает.—?Знал, значит,?— тихо повторяет он за Фрейей и сжимает кулаки в бессильной злобе. —?Значит, вот как.И больше не говорит ей ни слова до выписки. Да и после, пока они пробираются сквозь кордон из журналистов, а потом едут домой. Фрейя рассказывает, как соскучились по нему дети, как переживал Джои, как сама она хотела бы его обнять и приласкать, но Эйдан только хмурится и даже в её сторону не смотрит.Не то чтобы Фрейя против?— уж лучше пусть молчит, чем орёт и сам себя доводит до нервных срывов,?— но молчанка не прекращается и дома, и даже вечером, и не только Фрейя попадает под раздачу.Джои, посмевший порадоваться вслух и поздравить сына со ?скорым пополнением в семействе Хойнзов? удостаивается хмурого взгляда с порога, Ноа, простодушно спросивший ?папа теперь как мама?? в ответ получает грубый приказ идти в свою комнату, и даже любимице Руби не достаётся привычного для неё внимания.—?Папа слишком устал, золотце,?— походя гладит Эйдан её по голове, как отмахивается, и когда малышка тянется обнять его, просто отходит в сторону, снимая пальто.—?Тебе п-плохо, папочка? —?спрашивает Руби дрожащим голосом, и Фрейя просит Диту увести её раньше, чем Руби продолжит и спросит что-то ещё, по-детски глупое и невинное, не обидное и не нарочно, но что, не дай Боже, спровоцирует Эйдана на ответную грубость. Фрейя же видит, как он напряжённо сжимает кулаки.А ещё видит в глазах дочки первые слёзы и слышит её приглушённый закрытой дверью голосок, когда она так же дрожаще спрашивает где-то там у Диты ?Папа заболел? Я видела в новостях…?Фрейя вздыхает, просит Джои понять и не обижаться, поднимается следом за Эйданом в их спальню. И застаёт его?— застывшим перед зеркалом на дверях в стенном шкафу. С полурасстёгнутой рубашкой и отсутствующим взглядом.—?Всё будет хорошо,?— говорит она, осторожно касаясь его напряжённых лопаток, но получается плохо, потому что Фрейя сама по сути не верит в это?— она не дура, она понимает?— то, что сделал несколько дней назад Эйдан, не что иное, как политическое самоубийство.И Эйдан тоже понимает. И она ничего с этим сделать не может.Поэтому, когда Эйдан стряхивает со своего плеча её ладонь и уходит в ванную, громко хлопнув дверью, она даже не пытается идти следом и что-то говорить, утешать и успокаивать, только прикрывает глаза в облегчении.И всё, о чём Фрейя может думать, пока переодевается в домашнее, ужинает наскоро, успокаивает и утешает по очереди детей, выслушивает тревоги Джои и даёт короткие наставления Дите,?— только бы не пересечься где-то на просторах дома с Эйданом, потому что она просто этого не выдержит.За те несколько дней, что он провёл в больнице, Фрейя и так передумала уже по этому поводу всё, что только могла, и поддерживала его, как могла тоже, а она, видит бог, сама не в лучшем положении после всего, и тоже рискует, тоже устала и напряжена достаточно, чтобы позволить себе каплю эгоизма.Раз всё равно сделать ничего нельзя.Когда Фрейя поднимается в спальню укладываться спать, Эйдана там нет, и она даже не утруждает себя мыслью, где он запропастился в такое позднее время, а утром, не обнаружив его рядом, не задумывается, ложился ли Эйдан вообще спать?— она привычно развозит детей по школам и, потратив пару минут, чтобы настроиться и собраться с духом, едет к себе в департамент.Мысль о том, как там Эйдан дома, мелькает где-то на задворках, но сейчас Фрейю больше волнует, что она застанет на собственном рабочем месте?— возможность работать дальше или ультиматум об отставке.Но уже у самой цели её перехватывает Бэббиш, ублюдок.—?Дай-ка я расскажу вам кое-что интересное, миссис Хойнз,?— цепко хватает он её за локоть и тащит по коридору к ближайшему туалету, абсолютно бесстыдно заталкивая внутрь, и Фрейя настолько этим ошарашена, что даже не сопротивляется.—?Чего тебе? —?спрашивает она, когда Брюс захлопывает за собой дверь. —?Говори быстро, я не очень расположена к общению с тобой после этого… предательства.Она искренне выплёвывает последнее слово с настоящим презрением, но Брюс только смеётся в ответ.—?О, я тоже к общению не расположен после того, что вытворил сегодня твой муж,?— качает он головой, и Фрейя удивлённо выгибает брови. —?Ой, давай не надо, ты прекрасно знаешь, на что он способен, псих грёбаный.—?И что он, хм, вытворил? —?ухмыляется Фрейя и, когда Брюс рассказывает, искренне смеётся. Честно говоря, она сама бы не прочь оторвать гаду Бэббишу то, что пониже пояса.Бэббишу от этого не смешно.—?Нет, послушай, ты не поняла, дорогая,?— подступает он ближе, качая головой, и Фрейя буквально кожей ощущает, как давит на неё его альфа-статус?— сильный горький и чрезмерно острый запах, до рези в носу и горле, окутывает её с ног до головы, наваливается фантомной тяжестью на плечи, и Фрейя вдруг чувствует гордость за мужа, который справился с этим без блокаторов, на голом желании мести.—?Я прекрасно поняла,?— говорит она. —?И буду с тобой откровенна, я восхищена Эйданом, и сама бы с удовольствием…—?Что сама? —?перебивает её Брюс. —?Закрылась бы со мной в машине и полезла бы мне в штаны?Фрейя осекается, отворачивается и, кажется, краснеет, ловя в зеркале над раковиной его ухмылку.—?Я бы тоже с удовольствием,?— масляно растягивает губы Бэббиш, и Фрейе становится гадко. —?Но я тебя сюда не для флирта притащил, а ради серьёзного предложения. По работе.Тяжёлый запах отступает вместе с Брюсом, который делает шаг назад, вальяжно приваливаясь к стене, и Фрейя вдыхает с облегчением посвежевший воздух.—?Какое? —?хмурится она, и Брюс излагает всё кратко и по-деловому.—?Успокой своего муженька, чтоб не рыпался лишний раз, не лез ко мне и не пытался ставить мне палки в колёса со своей заведомо проигрышной позиции. Мне-то его потуги, что комариный писк, а вот Эйдану сейчас волноваться нельзя, верно? А то вдруг чего случится,?— говорит он ровно и спокойно, но Фрейя чувствует угрозу в словах, слышит в голосе и даже в позе видит. —?А оно же случится, Фрей, поверь, мне хоть и нравится, когда смазливые омежки хватают меня за член, но на Эйдана у меня не стоит, и если он опять будет творить разную дурь, хоть такую, хоть похуже, оно обязательно случится. Поняла?Фрейя кивает.—?А раз поняла, то постарайся сделать, а уж я в долгу не останусь,?— ухмыляется Бэббиш. —?Скажу по секрету, кресло Эйдана уже считай моё, а вот кто станет после меня министром Работы и Пенсий, вопрос открытый. Возможно, скоро тебе поступит предложение с Даунинг-стрит.Фрейя не знает, что на это сказать, как будто не она недавно удостоилась от Брюса звания ?гения слова??— все мысли сперва выветриваются вон и Фрейя напрасно прислушивается к звенящей тишине черепной коробки.А потом ловит гадкую усмешку Брюса, и ответ рождается сам собой.—?Нет. Нет, это будет предательство по отношению к Эйдану, а я так не могу,?— качает она головой тягуче медленно, чтобы Брюс точно понял. —?Он мой муж, отец двух моих детей, носит сейчас моего третьего. Сам же сказал, волноваться ему нельзя.Брюс смотрит на неё несколько долгих мгновений, и Фрейя мысленно готовится к бурным дебатам, собирает в кучу все сильнейшие аргументы, но Брюс?— вдруг просто пожимает плечами и разворачивается к выходу.Ладно. Это выглядит как молчаливое безразличное ?ладно?, как будто не Бэббиш только что ухмылялся завлекательно и похабно, давил на неё своим ублюдским феромоном и соблазнял, не понятно, на что больше?— на новую должность или на секс.Фрейя очень ощутимо разочарована, когда уже на выходе Брюс бросает ей, не оборачиваясь:—?Знаешь, я тут вспомнил, что именно Эйдан говорил, выкручивая мне яйца,?— деланно безразлично говорит он, и Фрейя чувствует, как спиной пробегает гадостный холодок плохого предчувствия. —?Что мы с тобой сговорились, представляешь? Что ты нарочно ему ребёночка заделала, потому что я тебе так подсказал. Так что ты подумай хорошенько, ага? Подумай, хочешь ли ты поддерживать человека, который думает о тебе такое.Фрейя шумно сглатывает. Брюс выходит в коридор, на пороге всё же поворачиваясь к ней всего на секунду:—?Я бы вот не стал.Фрейя чувствует, что дрожит, и когда за ним закрывается дверь, а шаги затихают, удаляясь прочь по коридору, она сутулится устало над раковиной. Во рту сухо, как будто она только что пробежала марафон.Бэббиш, конечно, та ещё сука, но?— видят небеса?— Эйдан и сам не лучше, как Фрейя могла забыть?***Дома она Эйдану ничего не говорит, приглядывается сперва, тщательно выискивает то, на что довольно прозрачно намекнул ей Бэббиш, хотя честно, даже не знает, что именно она ищет.Эйдан выглядит… обычно. И ведёт себя обычно. Ну, может быть, чуточку необычно?— всё-таки Эйдан не привык заниматься детьми и домом, как привыкла она, он только входит в эту рутину, свыкается с ней, пробуя на себя новую роль и местами выглядя в этой роли неестественно и, как кажется Фрейе, нелепо.Ей непривычно видеть Эйдана утром не наглухо запечатанным в гладко разглаженный и идеально сидящий по фигуре костюм, а в домашней одежде?— мешковатой, свободно висящей на нём, чуть похудевшем от пережитого недавно стресса, в пижаме и халате, иногда в фартуке; подающего ей кофе и тосты с яйцом на завтрак?— пусть приготовленные Дитой, но всё равно в первый раз это кажется Фрейе диким; провожающего её от двери дома до дверцы авто в мягких домашних тапочках и с растрёпанной ото сна Руби на руках; улыбающегося ей так, как всегда улыбалась в такие моменты она?— с любовью, нежностью, искренностью в каждой морщинке в уголках глаз.Непривычно, но… это всё так, как должно быть, никаких странностей, думает Фрейя. Эйдан, в конце концов, омега, не только мужчина, это всё у него должно быть заложено на уровне инстинкта?— заботиться о семье, быте, своей альфе?— и скоро Фрейя действительно замечает, как пропадает из его жестов и действий неловкость и нелепость. То, как вроде бы естественно он вливается в это после вспышек гнева и демонстративного неприятия, пусть выглядит немного подозрительно, но кажется Фрейе естественным.А как же иначе?Она улыбается Эйдану в ответ каждое утро, говорит спасибо за кофе и тосты, целует в щёку на прощание, и скоро ей кажется, что смена ролей в их семье произошла относительно безболезненно для обоих.Хотя слова Брюса покоя всё же не дают, заставляя Фрейю продолжать приглядываться, прислушиваться к внутренним ощущениям, изводить себя день за днём напряжёнными размышлениями на тему?— Эйдан действительно смирился так быстро или это только фасад? Маска? Притворство, чтобы усыпить бдительность, а потом… что ?потом?? Зачем?Ответов Фрейя не знает и даже не уверена, что действительно хотела бы узнать.Не то чтобы она питала на счёт Эйдана какие-то иллюзии, нет, Фрейя никогда не смотрела на мужа сквозь розовые очки, прекрасно понимая, что он способен и на подлость, и на грязную игру, и на предательство не хуже Бэббиша, и, скорее всего, на что похуже, что Фрейя с высоты своих моральных принципов, не одобрила бы.Но одно дело не питать иллюзий и просто знать, что Эйдан способен на гадость, а другое?— испытать эту его способность на себе. Узнать, получить подтверждение тому, что он не просто подозревает?— действительно верит в её предательство и сговор с Брюсом.Это было бы действительно больно. Не потому, что?— подозревай её Эйдан в таком, одними подозрениями всё точно не ограничилось бы, потому что контрол-фрики вроде него обычно мстительные суки и очень жёстко наказывают за неоправданные ожидания. Не потому, что?— Эйдан бы точно не стал размениваться на пустые молчаливые подозрения.А потому что она действительно тут не виновата, совсем-совсем. И такое отношение очень обидное. Она ведь его жена в конце концов, у неё должен быть лимит доверия выше, чем у других, вне семьи которые.Случись такое наоборот, Фрейя бы Эйдана никогда не подозревала и не стала бы мстить, она уверена.А вот Эйдан…Ей кажется, он действительно думает о ней не лучшим образом, действительно подозревает и действительно верит.Когда Фрейя касается его в постели, Эйдан мягко отстраняется и говорит, что неважно себя чувствует/устал за день/нет настроя, целует её в висок и поворачивается спиной, засыпая, и Фрейе не остаётся ничего, кроме как глотать молча каждый его надуманный дурацкий повод, хоть и хочется возразить, размазать его нелепые отмазки, в пух и прах разнести, потому что?— ну, она же видит, что он не устал и не выглядит вымотанным или нездоровым ни разу; потому что?— весь вечер он смеялся на кухне с Дитой, улыбался ей и вполне бодро помогал готовить ужин, подавая ей всякое разное и добродушно и с энтузиазмом выполняя все её указания, а потом за столом так же улыбался и смеялся с Фрейей, касался коленом её колена под столом и накрывал широкой ладонью её ладонь?— без намёка на ?нет настроя? или ?голова болит?, лжец.Когда Фрейя целует его перед тем, как сесть в машину, улыбчивые морщинки в уголках его глаз кажутся ей не такими искренними, и в позе его сквозит едва уловимое какое-то напряжение каждый раз, когда он выходит её провожать, и Фрейя, глядя после на мужа в зеркало отъезжающего авто, замечает?— стоит ей тронуться, натянутое струной напряжение Эйдана уходит, он весь меняется будто неуловимо для постороннего взгляда, но отчётливо для Фрейи, наблюдающей, препарирующей каждый его вздох не один день подряд?— как расслабляются его плечи, чуть опускаются, и Эйдан едва заметно сутулится и прикрывает глаза на мгновение, прежде чем вернуться в дом. А ещё он больше не берёт с собой Руби на эти прощания, и Фрейе кажется?— это чтобы сократить время на ?до скорого, хорошего дня, родная? по максимуму, будто бы Эйдан испытывает огромное облегчение, когда Фрейя наконец оставляет его одного.Фрейя изо всех сил не хочет верить, не хочет видеть всех этих маленьких, но страшных знаков, но не может?— день ото дня их больше, и всё становится только хуже, не лучше.Ладонь на ладони, колено к колену кажутся ей скупыми жестами, потому что ?так нужно?, усталыми, натянутыми, словно Эйдану это просто?— обязанность, которая в тягость.Улыбки теряют искренность и приобретают остроту. Смех?— сухость.Фрейя уже не понимает, есть это всё на самом деле или она просто накручивает себя.Она читает заголовки самых рейтинговых и ?залайканных? новостей в фейсбуке и твиттере по хэштегу #эйданхойнз, листает треды с обсуждениями политологов и простых обывателей, где смакуется и обсасывается слитая в прессу информация о беременности Эйдана: ?настоящая причина отставки министра?— не призрачные расхождения во взглядах с Премьером, а деликатное положение?? и ?Хойнз ушёл потому, что залетел, или залетел, потому что ушёл??.На многочисленных фото?— либо Эйдан на носилках рядом с машиной скорой: бледный и откровенно никакой, с размазанной кровью под носом, без пиджака и в рубашке с закатанным для капельницы рукавом, либо Эйдан подчёркнуто домашний: пойманный чьим-то объективом на пороге их дома с чашкой кофе/газетой/Руби на руках, целующий на прощание Фрейю или глядящий её машине вслед. Под ними?— десятки комментариев, где люди, которым явно нечем заняться в этой жизни, если они страдают такой хренью, разводят конспирологические дискуссии по теме фото и заголовков.На одном кадре?— Фрейя узнаёт этот день незадолго до объявления об отставке?— Эйдан выходящий из авто и, несмотря на внешне усталый, измученный какой-то вид, добродушно машущий толпе журналюг рукой, улыбающийся губами и глазами с залёгшими под ними тёмными кругами от недосыпа и нервов. Ниже?— обсуждение с особым вкусом и паскудного его вида, и обострившейся худобы, свежих морщин и того, каким ?трогательно-нежным жестом, гляньте, Хойнз прикрывает ладонью живот, uwu?.?да он пиджак просто придерживает ,идиоты!?— пишет кто-то в ответ. —?и ваще кто сказал что он того-сего ?!доказательства гд ???Брат подруги девушки моего кузена вхож в кабмин он видел хойнз блевалв сортире!??Уууууу туалетные инсайды, Шерлок!!1?Грязь.Фрейе становится мерзко от того, что она видит. Она представляет, насколько должно быть мерзко Эйдану, насколько его это всё бесит и задевает, и в какой-то момент с удивлением понимает, что вместо сочувствия к мужу по этому поводу сама чувствует скорее тупое раздражение и нудящее на высокой ноте дурное предчувствие?— видя такое, Эйдан точно не станет терпеть, значит вся его покорность, все улыбки и вся ?домашнесть? всего лишь маски; значит Фрейя не ошиблась, и ей не привиделось, не показалось всё, что она замечала день за днём; значит Эйдан просто притворяется и ждёт, чтобы ударить, ужалить её больнее.Значит, Бэббиш прав.И это действительно больно. Но больше злит.Потому что Фрейя, пусть не надеялась особо, но доверяла ведь и хотела бы лучшего, чем в итоге получается.А получается отвратительно по итогу.Ей действительно звонят с Даунинг-стрит очень скоро: предложение заманчивое и выгодное, Фрейя чувствует, если правильно им воспользоваться и ?не цепляться за зашоренную позицию мужа?. Предать его, если говорить прямо,?— Премьер явно испытывает её, проверяет, насколько Фрейя верна Эйдану, а насколько ему и его линии партии, насколько смешаны в её понимании семья и работа. Насколько Фрейя в тени мужа и в его власти.Но Фрейя не в тени и не во власти, она самодостаточная. Так ведь?Поэтому когда Эйдан, узнав о предложении Премьера, весь загорается идеей своей мести, идеей не просто возвращения обратно?— подъема выше её, Фрейи, руками, она не говорит ему ?нет?.Говорит другое.—?Это шикарный шанс для нас, Фрей,?— улыбается ей Эйдан так радостно и искренне-предвкушающе, как не улыбался, касаясь её колена под столом, и Фрейя слышит, кожей ощущает буквально чёткое его ?для меня? в этом лживом ?для нас?. —?Ты примешь предложение, заставишь его поверить, что не разделяешь мои взгляды, а потом дашь интервью, где ударишь их в самое больное, где скажешь, что всецело со мной!—?Хочешь, чтобы я пошла на дно следом за тобой? Ради дурацкой своей мести? —?спрашивает она. —?Почему бы тебе действительно не взять перерыв сейчас, ты же видишь, что шансов нет. Или хочешь меня тоже утянуть, раз сам выплыть не можешь?Это звучит зло, но справедливо?— шансов, что после такого её поступка, Фрейю не попросят освободить кресло, ничтожно мало, в разы меньше, чем было у них, когда они готовили ?переворот?, так стоит ли оно свеч?Эйдан злится, кричит, доказывает. Давит на то, что Фрейя любит его, она его жена, опора, поддержка и должна быть на его стороне, и Фрейя чувствует, как раздражение перерастает в злость, тупую и грызущую, как пила по кости черепа?— почему же он не вспомнил, что она ?жена, поддержка, опора?, когда хватал Бэббиша за яйца и обвинял в заговоре с Фрейей?—?Хорошо,?— говорит она наконец и отворачивается, потому что от злорадной ухмылки Эйдана ей тошно.Вечером она звонит и соглашается со всем, пока Эйдан слушает на громкой связи, потом они вместе выбирают ей костюм на завтра, продумывают речь и все её действия, а утром Фрейя целует мужа, садится в авто и отправляется засланной рыбкой к акулам.Убедить всех, что она не поддерживает идеи Эйдана, легко?— Фрейя слишком зла на него на самом деле, чтобы притворство давалось ей с трудом, да она и не притворяется по сути, зачем? Не притворяется, когда мимоходом в коридоре говорит Брюсу с улыбкой, что ?она тоже не стала бы??— Брюс всё понимает и подмигивает ей, улыбаясь в ответ, а потом с удовольствием выступает ?поручителем? её искренних намерений перед Премьером, всё как по маслу.Дома тоже не приходится толком играть?— злость Фрейи Эйдан легко списывает на её решимость мести и улыбается ей, обнимает её, целует её. Впервые за дни после своей отставки позволяет себе касаться её в постели и даже лживо позволяет взять себя накануне судьбоносного интервью.—?Хуже уже не будет, правда ведь? —?посмеивается он в поцелуи. —?Вдвойне беременным не стану же.А Фрейя с трудом сдерживается, чтобы не сделать ему больно, не выдать себя раньше времени, потому что всё ложь, ложь, наглая отвратительна ложь! Почему он не мог быть таким раньше? Почему только сейчас?!Она читает новые обсуждения в твиттере?— ?Хойнз чёто расцвёл прям,во што беременость с омегами делает? ?ля какая цаца!!! понимаю миссис Гарднер <3<3<3 да за такую улыбку я бы его тоже из постели не выпускала??вот чобы не трындели ,а место омеги?с пузом дома а не в политике ,мужик не мужик ,какая разница ???ой по роже видно,доволен как котяра??— и нетерпеливое ожидание момента зудит под кожей клещом.И когда она стала такой сукой?Но, Боже, с каким же удовольствием на интервью она говорит, что не считает идеи мужа своевременными! Как будто после недели мытарств в пустыне оазис наконец оказывается реальностью, а не миражом.Сразу после эфира ей звонит с поздравлениями Брюс, спустя пару минут?— Джои с укоряющим каким-то вопросом ?как же так?? Фрейе стыдно перед ним даже, но дело сделано.—?Были причины,?— говорит она, через расстояния чувствуя по ту сторону телефона, как Джои качает головой разочарованно, но, спасибо большое, просто молча вешает трубку.Потому что дома её ждёт хмурый Эйдан. Дома её ждёт разборка, а Фрейя не то чтобы перегорела, пережив кульминацию, но после томительного ожидания и эмоционального подъёма приходит эмоциональный откат и усталость?— разборок откровенно не хочется.А Эйдану хочется, видимо.Он встречает Фрейю в тёмной гостиной, как хищник в засаде, смотрит волком и кулаки сжимает, и Фрейя замечает на правой ладони криво намотанные окровавленные бинты.—?Ты, надеюсь, вены тут не резал,?— говорит она, только потом замечая крупные осколки бокала на столе, и ещё позже чувствуя себя распоследней гадюкой, потому что Эйдан смотрит так, что внутри всё переворачивается, тошно от себя самой на мгновение делается.—?Зачем? —?спрашивает он одними губами, и Фрейя говорит почти правду.—?Надоело быть просто ?женой Эйдана Хойнза?,?— пожимает она плечами,?— я способна на большее.—?Да уж, ты способна,?— шипит он. —?Как я мог забыть.И в этом столько всего неправильного, столько оттенков обиды, неверия, боли и отчаяния, что Фрейя почти ведётся на инстинкт обнять и утешить. Ключевое слово ?почти?.—?Ну, почему бы тебе не побыть какое-то время ?мужем Фрейи Гарднер?, для разнообразия,?— говорит она, ничего плохого в общем-то в виду не имея, ведь что такого в том, чтоб немного постоять в стороне? Она так всё их замужество жила, пора Эйдану в самом деле подвинуться.Имеет она право хоть на каплю эгоизма наконец, так?Это же не значит, что она совсем Эйдана поддерживать перестанет, да? Это же не отменяет их семьи, их чувств?— если они правда есть?— того, что у них общие дети и вот ещё будет один.И почему Эйдан так упрямится?— от перестановки слагаемых же не меняется результат, так какая тогда разница, кто из них у руля, а кто пока не у дел. Тем более, что ну куда ему, откровенно говоря, сейчас в политику? Правы отчасти твиттерские?— место омеги дома с детьми, так почему бы Эйдану спокойно не побыть на месте, определённом ему природой, пока Фрейя работает?—?Тебе бы не помешало, честно говоря,?— говорит она искренне,?— отдохнуть, с детьми побыть. А скоро же совсем не до того станет, как срок в гору пойдёт.Она даже улыбается в поддержку, как хорошая жена, натыкаясь в ответ на презрительную, злую усмешку Эйдана.—?Это Бэббиш тебя надоумил?И даже не пытается сдержаться, отвешивая мужу пощёчину.Это потом уже, когда Эйдан, закаменев лицом и весь как-то застыв сперва, молча уходит наверх, Фрейя всё понимает и оседает со стоном, где стояла. Всё в ней кричит?— орёт тревожной сиреной?— и разум, и инстинкты альфы, какая же она?— подняла руку на беременного омегу, своего омегу! Слов нет…Фрейя думает об этом и себя будто бы не узнаёт?— где принципы? Где мораль? Неужели так легко продалась? От самокопания накатывает дурнота, предательская дрожь рассыпается по телу ознобом, и Фрейе приходится сделать над собой усилие, чтобы добраться до ванной на ватных ногах?— умыться, выпить холодной воды и пару успокоительных.И только тогда, прислушиваясь, как мало-помалу успокаивается шумно бьющееся в груди сердце, она утешает, оправдывает себя тем, что, окей, ладно, она сука и тварь, как оказалось, эгоистичная паскуда, в кои-то веки поставившая свои интересы выше интересов мужа, но?— видит Бог?— и Эйдан тоже не ангелок.Сам нарвался.