3 (1/1)

После закрытия ресторана, на темной улице Илона взяла его под руку. Ласло уже сделал шаг по направлению к себе, … Андраш выдернул руку и отступил назад. Илона опешила, обернулась к Ласло. Потом засмеялась и в полном недоумении остановилась ровно посередине, долго рассматривая две длинных улицы, по которым уходили вдаль ее мужчины. Колебалась однако она недолго.— Андраш, что случилось?— Извини меня, я хочу сегодня остаться один.— Из-за чего ты такой?Он не отвечал. Она не отставала. Оказавшись внутри его квартирки, Илона принялась целовать его лицо и губы, но он вначале нерешительно, а потом жестко отстранил ее. Взорвавшись гневом, красавица еле сдержалась, чтобы не ударить его, а затем выскочила за дверь. Андраш видел в окно, как она уходила, вначале медленно, потом решительно, и наконец скрылась в арке. Испытывая невероятную горечь, он бросился на кровать и лежал так без сна, закрывшись руками, пока солнце не показалось на небе.— Нам надо поговорить.Андраш посмотрел на Ласло, а тот на Илону.— Всем троим. Нам надо решить.Ласло неожиданно для подруги встал рядом с Анрашом.— Да. Он прав. Так больше нельзя, мы все трое несчастны. Решай, — сказал он Илоне. — Потому что это нечестно, у тебя есть все, есть два мужчины, а у нас у каждого только половина женщины.Рот богини криво изогнулся, глаза наполнились слезами, она переводила взгляд с одного на другого, разрыдалась и бросилась вон. Когда ресторан открылся, утешить ее смог … Ганс. Немец вновь появился в городе, в ресторане ?Шабо? и опять заказал рольфляйш и ?Мрачное воскресенье?.— Посмотрите, госпожа Илона, — показывал он на маленькую фотокамеру, висевшую у него на груди на длинном кожаном ремешке, — это новейшее немецкое изобретение кампании ?Лейка? — новая малоформатная камера, настоящее немецкое качество! Главное, что камера маленькая, ее удобно носить с собой. Видите, пленка всего 35 мм шириной и помещается в такой маленькой кассете, и еще фокус — наводка на резкость! Вот смотрите, — он приблизился к женщине, наводя на нее объектив, — сейчас я вижу две госпожи Илоны, а теперь… вы одна, вы в фокусе! Фотография получилась бы великолепно! Хорошее немецкое мастерство. Можно я вас сниму?Илона, почувствовав на себе восхищенный взгляд, растаяла, великодушно кивнула головой и встала в позу, опершись одной рукой на рояль. Андраш нервно курил в коридоре одну сигарету за другой, пока Ласло не похлопал его по плечу:— Иди, сыграй ему ?Мрачное воскресенье?, надеюсь, что этот простофиля не станет сегодня ночью пытаться утопиться в Дунае!Илона не стала рисковать, когда вчетвером они расставались на ставшим условным месте, она взяла за руку Ласло, мило улыбаясь Гансу:— Ганс, как ваш бизнес? Вы уже владеете самой большой корпорацией в Германии?— Нет, вы же не оказали мне тогда поддержки, — ответил немец, пожирая ее своими узкими глазами.— О какой поддержке он говорит? — заулыбался Ласло, обнимая прильнувшую к его боку Илону.— Это наши личные дела, — кокетливо отвечала она, целуя Ласло в губы.— Спокойной ночи, — сказал Андраш и, не дожидаясь ответа, ушел.Самым мрачным временем для него был световой день. Время, когда ресторан был еще закрыт. Чем занять себя до вечера он не мог придумать и бесцельно бродил по городу. Ноги сами несли его сегодня по направлению к уличному кафе. На что он надеялся — увидеть эту странную девушку там? Для чего? — Узнать о чем она пишет в своем блокноте? Возможно. Но по дороге на набережную он видел перед глазами ее смеющиеся глаза и вихрастого парня в сплющенном сером картузе. ?Журавка!? — звал этот парень ее по фамилии, а было похоже, что это ее второе имя или прозвище. ?Журавка?… на худых длинных ногах с костлявыми коленками. Ей подходит. И Андраш стал размышлять о том, есть ли у журавлей крылья и могут ли они летать. То ему казалось, что они только ходят по болоту, вытаскивая из него лягушек, и крыльев у них он не мог вообразить. То ему казалось, что вроде бы журавли должны совершать перелеты в Африку, а значит, они летающие птицы. Незаметно для себя он оказался перед уличным кафе. Тереска сидела за столиком и писала в блокноте. И от увиденного, сердце Андраша наполнилось такой радостью, что он вынужден был сделать пару глубоких вдохов. Потом одернул себя мысленно: ?Чему обрадовался?? Но это чувство было таким приятным, что он не смог противиться ему и даже позволил ему завладеть собой с новой силой.— Господин Аради! — девушка помахала ему ладошкой. — Здравствуйте!Он подошел и, не спрашивая разрешения, опустился напротив нее в кресло.— О чем вы думали, когда стояли на улице, словно не решаясь войти? — О журавлях, — ответил Андраш серьезно.Тереска мгновение соображала, шутит он или нет, затем звонко рассмеялась.— Почему? Зачем?— Я не мог вспомнить — летают они или нет.Она не сочла этот ответ странным, она нисколько не удивилась даже этой теме разговора. И вполне серьезно предложила:— Можно сходить в зоосад и посмотреть на них.Пришла очередь Андраша удивленно таращиться в ее глаза. Они оба рассмеялись.— Вы опять пишете?Тереска захлопнула блокнот.— Пишу.— Мне хотелось бы узнать, о чем ваши статьи, — попросил Андраш.Она замялась и не ответила прямо.— Так, о том, о сем. Я новостной репортер. Так что от меня не зависит, о чем мне придется писать.—Извините мне мое любопытство, — сказал Андраш, и Тереска как-то расслабилась, видя, что он не станет больше продолжать эту тему.—Сегодня я могу угостить вас кофе, хотите? — вдруг спросила она, улыбаясь. — Вчера мне заплатили за статью, и этого гонорара хватит, чтобы посидеть не за пустым столом.Андраш, глядя на нее, вдруг погрузился в тот день, когда они вот также сидели в кафе. Он почувствовал себя уютно и по-настоящему хорошо. Присутствие этой девушки совершало чудо, и в его голове переставала звучать навязчивая мелодия ?Мрачного воскресенья?. — Нет, пусть ваш гонорар останется с вами. — Он не сразу, но решился и произнес, — пойдете со мной смотреть на журавлей?Она растерялась. Черные ее глаза стали еще больше. Пальцы, испачканные чернилами, завели кудряшку за ухо, но она упорно вернулась на место к по-детски нежной щеке.— Пойду…Они выпили кофе, за который платил Андраш, вышли на широкую улицу, пустынную в этот ранний час, и побрели вдоль парапета, сдерживающего широкую реку.— Ваш парень не появится сегодня?—Кто? — Тереска искренне удивилась его вопросу.— Тот, который на велосипеде, — пояснил Андраш, вспоминая, как она держала за талию парня в кепке.— А! Матеуш, — Тереска рассмеялась, — какой он парень?! Он тоже газетчик и самый лучший мой друг!Услышав эти слова, Андраш отчего-то стал улыбаться. Его смешила эта девочка-мальчик, в которой не было ни капли женственных повадок. Вся открытая, искренняя, порывистая и смешливая Тереска даже разговаривала так, будто была ребенком. Андраш исподволь рассматривал ее фигуру и лицо, пытаясь понять, почему ему больше не мечтается о тяжелой горячей Илоне в его постели. Что могло случиться такого, что он больше не хочет эту женщину-богиню, ту, которой посвятил ?Мрачное воскресенье?.На трамвае они добрались до зоосада, в котором гуляли мамы с детьми, катали в колясках своих внуков старики. Найдя вольер с птицами, долго шли вдоль крупной решетки, читая надписи — ?Пеликан?, ?Утка-мандаринка?, ?Аист?…—Журавли!!! Андраш! — закричала Тереска, незаметно для самой себя, назвав его по имени.Волной тепла разлилось внутри него его собственное имя, произнесенное ее губами. Девушка уже бежала по зеленой траве, на ходу перепрыгивая кочки, а он замер, глядя ей вслед. Журавка. Наверняка, у них есть крылья, подумалось ему. И крылья, и тоненькие серые ножки, и красивая тонкая шея — журавли прохаживались вдоль живой изгороди и ступали по водоему, копошась в зеленых зарослях камышей и осоки.— Должно быть, на воле они летают, но у них подрезаны крылья, — Тереска повернула расстроенное лицо к Андрашу, остановившемуся совсем рядом от нее, так, что можно было почувствовать тепло его плеча. Девушка отвернулась от вольера и, опустив голову, побрела прочь. Андраш обнаружил ее сидевшей на высокой кочке, в густой траве и опустился рядом.— Они вас расстроили…— Не они, а люди, которые поймали их и обрезали им крылья.Андраш с изумлением заметил, как слезинка скатывается по ее щеке и срывается вниз. Внутри все перевернулось. Не зная зачем и почему, он взял ее лицо руками и повернул к себе, а потом коснулся губами мокрого следа на щеке и мокрых ресниц. Она замерла так, что даже не дышала. Ему не стало хватать воздуха, и он поднял руки, чтобы прижать ее к себе, но… Тереска раскрыла глаза, полные удивления, ее приоткрытые губы дрогнули, силясь что-то сказать, но она промолчала, лишь поставила между ними руку вместо преграды.Андраш опустил голову, стыдясь неожиданного порыва. И все же дышать ему было больно.— Прошу, простите меня! — прошептал он сдавленным голосом. — Просто я не могу видеть слезы…Она помолчала, а потом сказала:— Я тоже. Андраш встал и протянул ей руку, помогая подняться с земли.— Знаете, выпустить их мы, конечно, не сможем, но мы можем покормить их. Быть может, это немного утешит вас?Тереска с благодарностью улыбнулась и, желая ответить на его вежливость и уважение к ней, попросила:— Вы можете звать меня Тереска? Мне неудобно, когда со мной разговаривают как с серьезной фрольяйн.Андраш кивнул головой.— Хорошо, но вы и есть серьезная фрольяйн. Она улыбалась, как будто ничего не произошло между ними минуту назад. А может и нельзя считать то, что было чем-то неординарным. Молодой человек решил утешить и нечаянно хотел обнять ее… Они купили белый хлеб и вернулись к журавлям. Увидев крошки лакомства, птицы вполне свободно поднялись на крыльях в воздух и подлетели ближе.— Смотри, они все же летают! — смеялся Андраш, глядя на то, как девушка подбрасывает куски хлеба, а птицы на лету подхватывают их.— Это здорово!— Значит им не так уж и плохо в неволе.— Наверное.— О них заботятся, на то и зоосад.— Я бы смогла работать здесь … я люблю животных, но все же мне больше нравится, когда они на воле.— Мне тоже. Значит, в следующий раз сюда не пойдем.— В следующий раз? — Тереска остановилась.— Да, в следующий раз мы сходим в другое место, — Андраш взял ее руку в свою, заметив, как она смутилась. — Кино? Парк аттракционов?— Зеленый сквер в конце набережной. Я не люблю аттракционов…