Мы рождены, чтобы миру помочь 2 (1/1)

***- Что там за шум с этими пленными румынами? - спросил замначальника приемного пункта военнопленых, вернувшись со скорого обеда.- Среди них какой-то доктор с ассистентом, требует принять, - доложил сержант.- Ну тащите сюда эту нацистскую сволочь.В комнату ввели двоих очень высоких молодых мужчин в медицинской форме со связанными за спинами руками. Первым заговорил старший на вид - брюнет с ледяным взглядом голубых глаз.- Прикажите развязать нам руки, мы никуда не сбежим, - потребовал он уверенным тоном человека привыкшего отдавать приказы, а не исполнять их.- Кто вас знает.- Если бы мы хотели сбежать, мы бы это уже сделали, - нагло заявил он тем же твердым спокойным голосом, он говорил по-русски с едва уловимым акцентом.Руки пленных развязали, и они почти синхронно сделали по паре движений для разминки кистей, после чего спрятали руки в карманы своих халатов.- Зачем вы требовали разговора со мной? - спросил лейтенант госбезопасности.- Хотим предложить свои профессиональные услуги. Врачей на фронте всегда не хватает, а хороших врачей тем более.- Пытаетесь спасти свои жалкие жизни или надеетесь, что вам будут хорошо платить?- Ни то, ни другое. Считаю наиболее целесообразным и разумным для обеих сторон конфликта использовать для спасения раненых любую квалифицированную помощь, откуда бы она не пришла. И я ее вам сейчас и предлагаю, - обстоятельно ответил военнопленный. - Вы можете нас расстрелять, но это будет глупо до пошлости.- То есть вы предлагаете помощь в спасении тех, кого вчера убивали?- Я врач. Я никого не убивал на этой войне и даже не брал в руки оружия.- Белый ангелочек? За кого вы нас принимаете, за идиотов?- Нет, конечно, в моем прошлом было всякое, но на этой войне я не убил ни одной живой души. А спас много. Я специалист достаточно высокого уровня и реально могу быть вам очень полезен.- Вы что же так легко предаете своих или надеетесь втереться и заняться шпионажем?- Повторюсь: я врач. Я не нацист и не коммунист, мне безразлична политика. Только наука.- Ваши имена?- Ян и Герберт фон Шванштайн.- Не похоже на румынские...- Совершенно верно, господин офицер, мы остзейские немцы, незадолго до войны оказались в Румынии.- Откуда так хорошо знаете русский?- Любовь к литературе, знаете ли. У вас прекрасная литература.- Упырь... этот доктор он упырь ! - паренек слабой рукой схватил товарища на гимнастерку и наклонил к себе, чтоб тот лучше слышал и не надо было говорить громко.- За что ты его так? Он тебя спас, а ты его такими словами! - попытался вразумить раненого приятеля солдат. - Ну немец, но не все ж немцы фашисты.- Да шо ты, он настоящий упырь ! - глаза раненого выражали настоящий ужас. - Тот, что кровь пьет вместо еды.- С чего тебе чушь такая в голову лезет? Совсем, братец, ты плох, если бредить начал... - в голосе товарища звучало сострадание.- Да не брежу я, - уверял раненый.- Ты, советский комсомолец, веришь в упырей? Тебе не стыдно ? - он засмеялся.- Я видел.- Что ты видел?- А вот что... я расскажу. Садись ближе и удобнее, мне трудно громко... Товарищ сел на край койки и наклонился к раненому. Тот, собравшись с силами, начал тихо, но эмоционально рассказывать:- Я как, ранило меня, упал на пригорку и головой попал на коряжку, лежу, а мне в таком положении все вокруг видно... Рассвет занимался, и от снега светло было почти... лежу, ползти сил нет, а что вокруг вижу...Я еще когда бежал в атаку, видел его, не знаю, зачем он там оказался, и я видел, как его убили... и вот этот якобы доктор рядом, совсем близко лежит... я хорошо видел, у него в животе такая дырища, все кишки разнесло и на голове рана, лежит мертвый как мертвый, в крови весь... значит, лежу я глаза закрыл, думаю, как бы доползти до живых... слышу скрип и хруст, открываю глаза вижу этот доктор ко мне ползет, подполз и уставился на меня, молчит и смотрит прямо в глаза... а у самого то у него глаза как у покойника мертвые и смотрит на меня этими глазами... я пуль не боюсь, трусом никогда не был, а от этих глаз я чуть от ужаса там концы не отдал. Посмотрел он значит на меня секунд 10 может, а мне вечностью показались. Если б я раньше его не видел, решил бы смерть за мной пришла. В рассветном тумане рожа белая в грязи и глаза мертвые... бррр... Отвернулся он от меня и дальше пополз, еле-еле ползет, но шевелится. С дыркой в пузе и с раной на голове ! Мертвец ! Дополз он до Петьки студента, на него так же уставился, я даже слышал, как тот вскрикнул что-то вроде: Ангел смерти ! Видно, и он этих глаз испугался, а ты говоришь. Отполз от него дальше, так же на сержанта посмотрел и пополз дальше... я устал, глаза закрыл. Открываю, а этот доктор мертвый с другой стороны подбирается, я не видел, кто там лежал из ребят раненых, затылком ко мне и в грязи, я не узнал, но этот немец так же уставился на него, потом улыбнулся хищным оскалом и... Он с парнишки шинель и гимнастерку с плеч сорвал - и откуда сила взялась? - и в шею его и впился и лежит рядом и кровь сосет, долго пил, всю наверное высосал, потом поднялся во весь свой рост, будто только что не ползал полудохлый. Пузо целое, кишки не торчат, на голове от раны едва след и рот в крови... бррр гадость! Усмехнулся и говорит: Нам обоим повезло, что мы встретились. Потом накрыл убитого хворостом, его там много на той поляне было, и землей засыпал. Где силищу такую взял мерзлую землю ногтями наскрести ? сверху снегом присыпал и бодро пошел прочь. Потом вдруг вернулся ко мне. Я думал, и меня убить хочет, но нет, как ты знаешь, в лазарет притащил. Упырь он, настоящий упырь. Рядовой Кузнецов едва сдерживал смех :- Ты прости, дружище, ночь, конечно, страшная была, и Петьку мне жаль убитого и Сашку, и всех товарищей наших, но привиделось тебе это все, поверь.- Чем Вы так озабочены? - догадываясь, что им не доверяют и следят за ними и днем и ночью, они разговаривали между собой на венгерском образца 1630-х, такого языка здесь не должны были понимать.- Там в лесу, где был бой, остался обращенный, - ответил старший. - Ему придется тяжко, когда он очнется : ни я, ни Вы не сможем незамеченно вернуться на то место, а вероятность того, что вместо меня около него окажется случайный вампир, равна практически нулю. В этой местности на сотни километров нет наших, а вампир чувствует появление нового максимум километров за десять. И я не нахожу возможности кого-либо к нему послать : рыцарь прибудет с донесением из замка только через два дня.- Что ты несешь? Какая летучая мышь с конвертом? Пьян что ли?- Сами посмотрите, товарищ капитан.- Ладно еще голубиная почта... но мышиная... какие летучие мыши в это время года !?Капитан все же вышел из избы и, приложив к глазам бинокль, всмотрелся в небо над головой. Над селом в последнем свете ранних зимних сумерек действительно летали летучие мыши, обычно спящие в этом сезоне. У одной из них в зубах что-то белело. Капитан отдал бинокль часовому, сообщившему про мышь с письмом, взял ружье и выстрелил. Стрелял офицер метко - мышь рухнула на землю, капитан поспешил к месту ее падения. Неожиданно к земле стрелой ринулась другая летучая мышь и через секунду взмыла ввысь с белым треугольником в зубах. Офицер выстрелил снова и подстрелил и это дрессированное животное. Письмо было написано на странной смеси немецкого, идиша и румынского и очевидно являлось шифровкой, иначе текст был слишком странен и лишен логики и здравого смысла. В нем говорилось о каких-то балах, свечах, гостях, бальных платьях и чьих-то дочках, которые взаимодействовали каким-то слишком странным образом.- Если ваш переводчик смог прочитать это письмо, то стало быть я не единственный, кто может писать на этих языках. Почему вы так уверены, что письмо написано мною? - ответил вопросом на обвинение внезапно арестованный и приведенный в штаб доктор.- Потому что вы перебежчик, а не Сидорцов, и почерк хоть и изменен, но почерк человека, который чаще пишет латиницей, чем кириллицей. Кроме того у нас в стране пока не было слышно случаев дрессировки летучих мышей. Письмо писали вы. Ну или ваш брат.- Даже если предположить, что это так... - согласился немец, - письмо личного характера и не имеет отношения ни к политике, ни к шпионажу, адресовано управляющему имением.- А если мы уподобимся вашим и немножко вас попытаем? - спросил армейский офицер.- Во-первых, не уподобитесь, по крайней мере лично Вы нет. Во-вторых, бесполезно : я не чувствую боли.- Очередное вранье.- У меня почувствуешь, гнида, я с фашистской сволочью церемониться не стану! - вмешался присутствовавший при разговоре сержант госбезопасности. С этими словами он подскочил к немцу и со всего маху ударил его ногой между ног. И как еще умудрился, учитывая ненормально высокий рост преступника? Тот даже не вздрогнул, он стоял не шелохнувшись и презрительно усмехался.- Ну и какого черта ты испачкал мне одежду своим сапожищем? - презрительно выругался немец. - Я предупредил, что бить меня бесполезно.- Мужик со стальными яйцами?- Можно и так назвать. Обычная йога.- А если я тебе руку сломаю ! - не унимался юный чекист.- Попробуй. Сержант протянул руки к руке немца, но тот стальной хваткой перехватил обе его руки и удержал на расстоянии от себя. Он больно сжимал мышцы, звериные когти впились в мясо так, что выступила кровь. Офицер не понимал, что происходит и как это возможно.- Сержант, отставить ! Мы не будем устраивать здесь драку. Он позвал трех человек по фамилиям.На зов командира явились мгновенно. Немец бросил краткий взгляд на троих солдат, готовых к нападению, усмехнулся и разжал свои тиски, выпуская юного сержанта.Его окружили, и офицер связал руки арестованного.- Отведите ! Пусть посидит пока подумает. Лейтенант от НКВД обещал прибыть для разбирательства с этим делом утром.В сарае, куда конвой привел связанного арестанта, его уже ждал его товарищ. Молодой человек сидел на полу и явно чего-то или кого-то ждал. Вновь приведенного втолкнули в комфортно темный сарай без окон, заперли на амбарный замок и расположились за дверью караулом.- Жду ваших распоряжений,- еле слышно прошептал сидящий на соломе на старовенгерском.- Хм, - усмехнулся прибывший, иронично глядя на связанные руки юноши. - Вы хотите сказать мне, что не могли разорвать веревку? - спросил он так же тихо на том же языке.- Я ждал вас. К тому же при попытке силой разорвать ее, веревка впивается в кожу, останутся порезы.- Ах, вы нежное мое существо, - снова усмехнулся он. - Ладно, секунду.

Он резко дернул руки и освободился от связывавших их веревок, потом нагнулся к товарищу и спокойно развязал его руки.

- Нужно выбраться отсюда до рассвета.- Разумеется. У меня заново отросли ногти той ночью, и я оставил два на всякий случай. Нужно заточить их немного клыками и подпилить доски, сделать небольшую дырку и незаметно улететь.- Как просто ! - усмехнулся младший.- Элементарно. Звук работы привлечет внимание, отвлекайте их.- Как?- Пойте.- Что? - удивился юноша.- То, что я сказал - пойте.- Что петь?- Что-то понятное им, чтоб не подумали, что это очередная шифровка.- Что?- Ну романс Глинки на стихи Пушкина !- Не вспомню.- А что вспомните?- Арию Онегина.- Ну пойте арию Онегина.Он действительно запел а-капелла арию Онегина шикарным густым баритоном. Дверь распахнулась, и в сарай заглянул один из караульных.- Что ты орешь, как умалишенный!- Ничего, скучаю, - баритон хищно взглянул на солдата, затем на второго немца. В ледяных глазах он прочел категорический запрет.Караульный исчез за дверью. Баритон продолжил пение, а его товарищ работу. Допев арию до конца, он спросил :- Почему нельзя было просто выпить его?- А потом и еще двоих? - напомнил второй, прервав свою работу.- Ну и еще двоих.. Так почему?- Они все смертные. В округе и в этой армии поразительно мало наших, а те, что есть, все носят кресты. Пойте, мой дорогой, пойте. Молодой человек спел арию из Иоланты, он явно был очень одаренным поклонником музыки Чайковского. По окончании он снова тихо заговорил :- А если мы не успеем выбраться до рассвета?- Будет достаточно неприятно - они могут потащить нас на допрос или прямо на расстрел при свете яркого дня, - услышал он бесстрастный ответ.- В таком случае придется лежать в чистом поле до следующей ночи, без сил и мучаясь от боли ! Может быть все же достаточно целесообразно съесть пару-тройку смертных, чтоб избежать такой участи?- Не целесообразно : мы не находимся в реальной опасности, - категорично оборвал его старший.- Но свет !- ПотЕрпите. Вы же мужчина.- А вы жестоки !- Вы это обнаружили только на 303 году нашего знакомства? - крайне иронично усмехнулся Граф. За час до рассвета из сарая выпорхнули две небольшие летучие мыши, им предстояло за один остававшийся в их распоряжении час улететь на очень приличное расстояние от этих мест. А через неделю надо быть уже в другом конце Европы на ежегодном полуночном балу.

*** Глава местного гистапо был не в лучшем расположении духа. На главной дороге снова активизировались эти проклятые партизаны. Позавчера подорвали машину группенфюрера. Кто-то из селян сообщал им ценные сведения.- Не сознаются, кто из них ходил в лес, говорите? - переспросил он подчиненного пришедшего с докладом.- Пытки ни к чему не привели.- Вы плохо старались.- Испробовали все. Одна девка подохла в процессе, но ни от нее, ни от ее матери ничего добиться не удалось.- Тогда расстрелять всех. И этого доктора, немца из Румынии, с ассистентом не забудьте тоже.- Он хороший доктор, дважды спас группенфюрера, глупо пустить его в расход, - заметил помощник, вмешавшись в разговор.- Вы должны быть беспощадны к врагам Рейха, Кох.- А в чем их обвиняют?- Они работали на русских, и это доказано.- Их могли заставить, - предположил Кох.- Это ничего не меняет. Предатели и ненадежные субъекты подлежат уничтожению.Солдаты, посланные за заочно приговоренными доктором и его помощником, нашли их спящими практически посреди дня. В помещении, выбранном ими для сиесты, было абсолютно темно - окон в нем не было. Никакие окрики не могли их разбудить, они дрыхли, как убитые, пришлось бить и пинать их, но ни один из двоих не реагировал и на побои. Уж не померли ли они в самом деле?Внезапно зазвенел будильник, и оба безжизненных тела моментально открыли глаза и удивленно воззрились на пришедших за ними. Разбуженных звоном будильника схватили за руки за ноги и связали раньше, чем они по-настоящему проснулись и начали что-либо воспринимать. Связанных выволокли на дневной свет.До раннего осеннего заката еще было прилично времени. Возможность разорвать веревки, раскидать конвой и сбежать была упущена несколько секунд назад. На свету они бессильны - у них нет их силы двадцати человек, они слабы как маленькие дети или немощные старцы. Свет причиняет адскую боль, от которой мутится сознание. Ни слова не объясняя, их вывели за село и подвели к оврагу. Они, конечно, поняли, что сейчас произойдет, но повлиять на события не было физических сил. Свет прожигал все тело, казалось, до самых костей, он слепил мертвые глаза вампиров. Быстрее бы все закончилось - и относительно безопасная для них казнь, и реально невыносимая пытка светом. Раздался залп. Изрешеченные тела упали в ров. По воле случая одна пуля разорвала веревку на руках одного из них. Расстрелянные изменники бездвижно лежали на дне оврага, зажмурившись от света, но прекрасно слышали все звуки на его поверхности. Их острый слух не утратил своей силы и при свете дня, но улавливал каждый шорох. Чуть в стороне от того места, где стояли они перед расстрелом и падением вниз появилась группа людей, по шагам и звукам дыхания в ней было двое стариков и несколько детей. Младенец громко заплакал, его стала успокаивать женщина, говорящая на похожем на русский, но отличающемся от него языке. Немецкие солдаты грубо закричали на нее.Снова раздались выстрелы, крики боли и ужаса, затем стон и звуки падения тел. Затем все стихло, только шаги солдат в сапогах и их недовольная ругань. Что должно было случиться, чтоб расстрелять детей?! Плохо соображающие при свете дня мозги отказывались придумать хоть какое-то объяснение этому происшествию. Не оправдание, а хотя бы логическое обоснование. Даже вампирам, чудовищам по своей сути и природе, запрещено убивать детей под страхом 12ти часовой казни светом. И ни один за три столетия с объявления этого указа не решился его нарушить. А люди убивают детей себе подобных. Когда-то им самим прививали чувство превосходства над соседями на том основании, что их род происходит из Германии, а не Восточной Европы. В семье не было ни одного члена не немецкого происхождения - из поколения в поколение из века в век все графы фон Кролок женились только на немках - на знатных девушках из разных частей Германии или Австрии. Так же выбрал себе жену и предпоследний граф. Но теперь, когда они абсолютно точно знали, что существуют только две расы - смертных людей и избранных - или проклятых навеки ? - для бессмертья, все националистические и расистские идеи казались им несусветной непростительной глупостью. Сейчас они вот уже несколько лет были свидетелями того, как эта кошмарная глупость использовалась в личных целях некоей группой дорвавшихся до власти сумасшедших или циничных чудовищ, более страшных и опасных чудовищ, чем были они сами. Солдаты, производившие расстрелы, спешно закапывали ров с мертвыми телами. Множественные дыры в теле лишили сил, дневной свет причинял адскую боль, казалось, что все тело горит в огне, а кожа пузырится и лопается. Было даже странно на миг открыв глаза, увидеть рядом лежащего товарища с неповрежденной кожей - по ощущениям она должна была уже обгореть до мяса. Свет жег, но не сжигал. Об этом они давно знали - только в легендах и романах есть такое простое избавление от вечного проклятия вечной жизни. В реальности нет выхода из вечности и нет спасения от мук.Подняться на ноги или тем более выбраться наверх и уползти в темноту не было возможным - сил едва хватало на то, чтоб сбрасывать хоть часть мерзлой земли со своего тела в надежде выкарабкаться после заката : поднять толстый слой земли в их нынешнем состоянии сил просто не хватит. Но та же самая создающая проблему своей тяжестью земля одновременно решала проблему другую - она укрывала от света. Боль становилась менее острой и даже будто терпимой. К счастью для бессмертных, день был пасмурным, и низкое солнце быстро садилось за плотным слоем облаков. Ранние позднеосенние сумерки стремительно сгущались над деревней и оврагом. Расстрельная бригада еще оставалась неподалеку, занятая закапыванием или точнее забрасыванием землей и первым снегом противоположного края рва.Между краем селения и оврагом ходил часовой. Никто не заметил, как он поскользнулся на грязи и раннем мокром снегу и упал вниз, он только успел почувствовать, как сильная цепкая лапа схватила его за ногу и поволокла в бездну.Минут двадцать спустя из оврага вылетели два ничем непримечательных летучих зверька, если бы не сезон зимней спячки летучих животных. Мыши полетели в сторону солдат, производивших расстрел. В сгущающемся ночном мраке соткались две очень высоких тени и одновременно набросились на двоих ближайших к ним людей.- По-моему, нужно очистить землю от этих чудовищ, давших приказ расстрелять детей и стариков, Ваше Сиятельство, - были первые слова молодого расстрелянного санитара, как только он снова нашел в себе силы говорить.- Вы совершенно правы, мой дорогой сын. Заодно решите и проблему обеда.

- Но один из этих троих в отделе мне показался бессмертным, - тон Герберта стал несколько озабоченным. - Если мы его выпьем, он не только не исчезнет, но еще и останется на этой земле навечно. Разрешите мне просто его убить?- Разумеется. Начальник гистапо сидел в своем кабинете в бывшем здании школы и в свете тусклой лампочки читал донесения. Неожиданно над его головой выросла огромная тень. Лампочка разбилась с треском, и комната погрузилась во мрак. Нечеловечески сильные руки с длинными звериными когтями сковали его по рукам мертвой хваткой, когти впились в мясо. Откуда-то из ночного мрака выскочила и налетела на него вторая нераспознаваемая во тьме фигура, она схватила его такими же невероятно сильными руками за шею и стала душить. Жертва ночного нападения не успела даже позвать на помощь, как монстр в считанные секунды придушил его голыми руками. Но звук какой-то возни все же услышали за дверью. В комнату заглянул первый помощник с керосиновой лампой и увидел в неровном свете двух посторонних - очень высоких мужчин в грязной и рваной форме медсанчасти с длинными собранными в косы волосами. Вместо человеческих лиц у них были кошмарные маски монстров из фильма ужасов. Немигающие нечеловеческие глаза пронзили насквозь своим хищным взглядом. Один из них мгновенно оказался рядом, вырвал из рук Коха лампу и бросил ее на пол, затем одной рукой схватил его за плечо, другой за голову и резко наклонил ее. В следующий миг он впился звериными клыками в его шею и стал пить кровь. От разбившейся керосиновой лампы загорелся ковер на полу, начинался пожар.*** Берлин был сдан, Германия капитулировала, но в госпиталях еще было много работы. Ингрид не торопилась вернуться домой - никто из родных и друзей не ждал ее такой, какая она стала. Она оставалась там, где была нужней. Бои больше не велись, но то и дело где-то взрывался ранее сброшенный снаряд или кто-то подрывался на мине.Ингрид не сразу заметила начавшийся пожар и не выясняла его причину - был ли это спавший ранее снаряд, бытовой газ или брошенная каким-то недоумком спичка. Огонь быстро охватил второй этаж трехэтажного здания, девушка находилась на третьем. В здании было много раненных, и всего двое из дежурного персонала - юный доктор и медсестра. Девушка потребовала, чтоб доктор покинул здание - его знания ценны, нельзя рисковать его жизнью, толку от хилого молодого человека все равно ноль, а сама она задержалась. Ходячие больные выбрались из здания вместе с дежурным доктором. Используя свою неженскую силу, Ингрид на руках выносила лежачих раненных с охваченного огнем этажа, затем с верхнего. Снова и снова она возвращалась за новыми людьми, до тех пор пока на лестнице хватало воздуха, чтоб успеть пронести их в окружении огня и дыма. Ее одежда горела, она срывала куски ткани, пока не осталась в одном нижнем белье. Дым все усиливался, Ингрид заметила, что люди начали задыхаться. Они обречены, она не успела.Глаза девушки, бегом влетевшей в очередной раз на третий этаж, встретились с полными ужаса глазами парнишки из гитлерюгенд. Она не может его спасти, на лестнице не осталось кислорода, и она уже охвачена пламенем. Ингрид всмотрелась в эти детские несчастные глаза. Она не была уверена, у нее не было достаточного опыта, но попытка не пытка, быть может есть хоть такой шанс, не спасти, так хоть...Девушка наклонилась к юноше и вцепилась клыками в его шею. И без этого ночного нападения ослабленный тяжело раненый парнишка быстро умер у нее на глазах. Ингрид спустила мертвое тело через окно во внутренний двор, где в этот момент не было живых людей - все старались держаться подальше от горящего здания, все спасавшиеся бегством выходили на сторону фасада и быстро переходили на другую сторону улицы. Девушка осталась в здании одна. Огонь охватил уже все три этажа. Ей не нужен кислород, но пройти через стену огня... разве это возможно? Ингрид стояла у открытого окна, через которое она только что скинула труп возможно обращенного мальчика, и не решалась идти в огонь. Ее охватил ужас. Неужели она умрет сегодня второй раз, теперь уже совсем и окончательно? Ингрид прижала руки к груди, пальцы нащупали нагревшийся металл и камешки. Подвеска, подаренная на прощанье доктором - вампиром. Девушка вспомнила его наставление - Помни, ты умеешь летать ! Не бойся, это совсем не страшно.Она никогда раньше не рисковала обратиться в летучую мышь и полететь, но сейчас не оставалось другого выхода. Ингрид зажмурила глаза от страха и шагнула в открытое окно. В небо над горящим зданием госпиталя взвыла маленькая летучая мышка с чем-то сверкающим в отсветах огня на ней.