Урок 20: ночь с запахом мускатного ореха (часть II). (1/1)

Поцелуй за поцелуем, их просто было не счесть. Никогда не был сентиментальным, но в такие моменты, моменты, когда под коленкой пробегают мурашки, я верю в романтику чувств. Из-за интимности нашей близости я сам превращаюсь в слух, ловлю каждый вздох Илюши, каждый писк, стон… Внутри меня проснулось возбуждение, я хочу обладать этим мальчиком, мне мало его внимания, взглядов, тёплых слов, даже объятий!Хочу поглотить его полностью.Илья выгибается, всё больше сминая под собой простыню. Его голос звучит болезненно, будто я мучаю его. Хотя эти нерешительные ласки вполне можно принять за пытку.- Позволишь ли мне… - я запнулся, не зная, какое слово подобрать в данной ситуации.- Да.А вот Илья мгновенно отреагировал, без раздумий, сразу же. Я уже сидел между его ног, пальцы мои двигали бархатную шкурку на его члене вверх-вниз. Вдруг Илья резко схватил моё запястье и решительнее прижал ладонь к паху, после чего так же резко оттолкнул.- Возьми меня. Всего два слова могут смутить рассудок, и вот я падаю на Илью, вжимаю его в постель. Наша кожа липкая и горячая, облизываю пальцы, оставляя на кончиках много слюны. Быстро и легко провожу пальцами между бёдер мальчика. Он даже не вздрогнул, будто подобные прикосновения для него обыденность. Упираюсь возбуждённым членом в скользкую ложбинку, Илюша глубоко вздыхает и расслабляется, я чувствую это. Надавливаю головкой члена, проникаю внутрь чего-то горячего, натягиваю нутро на собственный орган, наслаждаюсь ощущениями. Словно соединили две детали пазла в единое целое. После их скрепления разъединить уже не так просто. Медленно двигаюсь назад, чтобы не сделать больно или неприятно, не навредить. Юноша подо мной ахает, чувствую, как по его ноге пробегает судорога. Кладу руки на ягодицы Ильи, поглаживаю их мягкий пушок, покрывающий бёдра. Продолжаю движения внутри мальчика, чувствую отклик на каждый мой толчок. Приятное возбуждающее напряжение держится в нижней части тела, скрепляя нас. Чувственная борьба наших тел продолжалась некоторое время, пока мы ни стали опустошены настолько, насколько могут молодые люди. Внутри меня всё сжималось от стыда. Стыдно было за то удовольствие, которое я получал, лаская Илью, слушая его голос. Занятие любовью – это то таинство, происходящее между двумя возлюбленными, которое на некоторое время делает их столь близкими, что они начинают слышать не только сердца, но и мысли друг друга. Наша связь хрупка, поэтому произошедшее сейчас в этой постели, можно назвать только похотливым грязным действом. И уж конечно, никаким не таинством. Именно потому я смущаюсь, утыкаясь лицом в подушку и ругая самого себя за содеянное. Руки Ильи мягко ложатся на мои плечи, ему неловко. Неловко от того, что всего пару минут назад мальчишке было безумно хорошо. А я всем своим видом и самобичеванием пристыдил его. Телом чувствую приятную, сладко тянущую, утомлённость, а на душе тошно.- Жень… я что-то не так сделал? – его пальцы еле-еле поглаживают мои руки, спину. – Тебе не понравилось? Скажи что-нибудь…- Прости, - я просил прощения за ту растерянность, в которую ввёл Илью.- Ты не поцелуешь меня? Не обнимешь? Не приласкаешь? Ты хочешь уткнуться в подушку и игнорировать меня? Я вижу, как ты наполняешься жалостью, не то ко мне, ни то к самому себе… Даже не знаю, что из этого хуже. Он вздыхает и укутывается в одеяло. Я не гляжу на него, но почти уверен, что глаза его на мокром месте. Даже голос на последней фразе дрожал.- Я готов поцеловать тебя, обнять и приласкать, ведь всё это принесёт мне столько наслаждения, - произношу я, отрывая голову от подушки, - но теперь я взвалил на себя груз ответственности за то, что сделал…- Глупости! – Илья не дал мне договорить, - ты не один делал… это. Я сам хотел быть к тебе ближе, хотел, чтобы ты, нет, я… мы с тобою…Дальше приятный юношеский голос, чуть всхлипывая, вещал о любовном акте, который произошёл этой ночью. Говорил он о нём так нелепо и по-детски, что вся моя тревожность притупилась. Я улыбался, и как хорошо, что он этого не видел, не видел, как я улыбался его слёзам и таким искренним словам.Дорогой, милый мой Илюша, если когда-нибудь ты заглянешь в этот дневник и узнаешь о моей тайной улыбке, то прошу, не сердись на меня. Именно в этот момент я любил тебя, мне кажется, что любил. Мне хотелось утешить тебя, как утешал ни раз, но я позволил тебе быть откровенным и обнажённым. Теперь совершенно точно могу сказать, что я не жалею об этой ночи и обо всём, что произошло под этим мягким одеялом.