Допрос (1/1)

Стук колёс поезда, покачивающийся вагон. За время своего пребывания в этой стране по работе и по состоянию здоровья, думаю, я катался на поездах больше, чем когда-либо за свою жизнь. Не сказать, что разъезжать по городам и другим странам казалось мне чем-то увлекательным и интересным хоть когда-то, да и не сказать, что у меня было много возможностей насладиться подобным из-за работы. Но сейчас, слушая негромкие голоса пассажиров и шум телевизора, шуршание газеты, которую Ян от нечего делать взял с собой, стук подошвы проходящих по вагону людей. Что-то навевающее воспоминания было в этой атмосфере, что-то даже уютное и греющее сердце. Не хватает только запаха сырости, сена, вида раннего рассвета и негромкое напевание песен, чтобы вахтёры не поймали и не выкинули из локомотива на первой же остановке, да притом ещё и настучав в полицию.Ещё одна кочка, вагон качнулся сильнее, заставив податься вперёд и слегка удариться о стол, резко выдохнув скорее от неожиданности. Снова шуршание газеты, складывание тонкой бумаги, лёгкий скрип сидения и руки Сонбэ, притягивающие меня к себе, словно щенка1. Отцепив меня от стола и прижав к себе, зная, что я уже на этот счёт ничего не скажу, он снова взял в руки газету, придерживая меня одной рукой. Делать было особо нечего, даже можно сказать, не было абсолютно ничего, чем бы я мог себя занять. Снова поспать не казалось такой уж бредовой идеей, учитывая тот факт, что мы, вроде как, встали довольно рано, но мне не хотелось приезжать на допрос в сонном виде.?— О чём пишут? —?негромко поинтересовался я, повернув голову предположительно в сторону газеты. Снова шуршание, задумчиво хмыкнувший детектив опять зачем-то начинает играть пальцами с моими волосами на затылке, словно нервничая по некой причине. И ведь этот засранец прекрасно знал о том, какая на затылке чувствительная кожа…?— Ничего особенного,?— наконец ответил он, продолжая вызывать у меня желание ёжиться и чуть сгибаться в попытках сбежать,?— расследование, процесс лечения других зависимых, распознавание трупов и поиск других пропавших, кои не были найдены в лагерях… Хаос никак не утихает уже довольно долго, и люди, кажется, скоро начнут терять веру в успешное обнаружение их близких хоть живыми, хоть мёртвыми,?— с нотками сожаления протягивал Ян, стараясь говорить не очень различимо для других людей в вагоне, зная, что среди них также могли быть пострадавшие как ментально, так и физически от этой ситуации,?— а у тебя, Карасума??— Что ?у меня?? —?не поняв смысла вопроса, переспрашиваю я, повернув голову уже в направлении лица Сонбэ, на что тот неловко отвернулся чуть в сторону.?— Ну… Близкие люди… Среди твоих родственников там, друзей…есть пропавшие? Погибшие? Пострадавшие? —?неуверенно и сомнительно аккуратно продолжал выдавливать из себя Ян, видимо, движимый своим неутолимым любопытством. Вздохнув, я всё же решил не умалчивать, тем более, ничего страшного в правдивых фактах точно не было.?— Я потерял коллегу,?— стараясь заглушить навивающие воспоминания уже далеко не приятного характера мыслями о чём-то хорошем, но, кажется, всё подобное сейчас улетучилось,?— насчёт друзей…не уверен. Из родственников мне, вроде как, терять уже некого…—?Некого?.. —?с неким недоумением переспросил Сонбэ, будто проверяя, не ослышался ли он. Желание продолжать разговор почти полностью исчезло ещё на первом вопросе, а на второй отвечать не хотелось вовсе. Отвернувшись, я промолчал, закусив губу и проигнорировав зародившийся в Яне излишний интерес, ибо совать нос не в своё дело ему явно не стоило, особенно в таком-то деле. Даже если это была такая неуклюжая попытка завести дружеский разговор?— она явно провалилась.Разочарованно вздохнув, Сонбэ замолчал, просто уткнувшись носом в мои волосы. Это было.как минимум внезапно, а потому я попытался резко повернуться к детективу, но тот прижался со спины, не позволяя скинуть его, словно колючку. Сомнительный способ извиниться? Вызвать у меня забег мурашек и крайне сильное чувство неловкости из-за затихших голосов людей? Что ж, это казалось…уже более привычным по сравнению с тем, как он делал это первое время нашего совместного проживания. Раздражённо выдохнув, дабы не показаться слишком уж податливым, я сдался, расслабившись в его захвате, попытавшись состроить лицо вроде ?ну раз ты настаиваешь?.—?Карасума? —?положив ладонь на моё плечо, окликнул меня Сонбэ, выводя из состояния транса,?— сильно волнуешься? —?опуская напрягшиеся сами по себе плечи, Ян придвинулся чуть ближе, заглядывая прямо в лицо, пытаясь угадать более точную эмоцию даже через повязку,?— знаю, наше…дело… не из простых, особенно учитывая все обстоятельства. Но, всё же, тебе не стоит так нагружать себя. Знаю, я вёл себя не лучшим образом последние дни, однако… —?он облокотился о сидение, тяжело вздохнув, обратив на себя уже мой недопонимающий взгляд,?— мне… правда жаль, что я сорвался на тебя в тот раз. Я правда не знаю, что на меня нашло и… Зачем я вообще это сделал… да и после этого в кофейне я мог сказать много грубого или слишком перестараться с предупреждениями. Я просто хочу, чтобы ты понимал… каков бы ни был исход допроса, мне важно, чтобы тебе после этого не стало тяжелее на сердце. Всё-таки ОН… Может поднимать довольно неприятные темы.Его голос звучал обеспокоенно и расчётливо одновременно. Как вышло, что теперь его попытки успокоить меня перед важным заданием казались мне чем-то заботливым и…даже немного ?милым?, нежели излишне наигранным и принуждённым? Но он был прав… перед подобными событиями стоит отпустить лишнее, засевшее глубоко в сердце, вместо того, чтобы цепляться за это. Кажется, такое состояние описывают как ?плыть по течению? или что-то в таком духе. Плыть по течению… Ведь даже если я не могу предугадать ответы и провокации Хевона заранее, я могу импровизировать, как делал и до этого на идентичных заданиях.?— Да…спасибо,?— слегка кивнув, всё же выдавил из себя я, ибо больше мне сказать было нечего,?— в любом случае, ты ведь будешь не так далеко и прикроешь меня, если что-то пойдёт не так, верно? —?всё же сумев слегка усмехнуться, я расслабился. Такие разговоры придавали сил, уверенности, и я был готов прямо в тот момент зайти в палату предателя, выпытать всё до последней детали, а потом прийти и свалиться со спокойной душой в номер мотеля. Показывать весь этот отчасти по-детски наивный энтузиазм я, конечно, не собирался.Машина затормозила, остановившись прямо перед входом в больницу. Оплатив поездку, детектив взял меня за руку и вытащил из машины, даже не открывая зонта. Мы уже собирались бежать в сторону входа в главный корпус, как вдруг услышали за спиной голос водителя, окликнувшего нас. ?Удачи вам там, уверен, они вас примут??— с поддерживающей улыбкой и по-старчески добрым голосом крикнул таксист, после чего закрыл окно и уехал восвояси, оставив нас в недоумении стоять под дождём, пытаясь осознать только что сказанное. —…К чему он это сказал?.. —?протянул Сонбэ, явно не уловив смысла, как и, в принципе, я. —…Кто знает…~~~~~~~~~~~~~~~Частная больница, самая крайняя палата в самом тихом крыле здания. Посетителей сегодня было довольно мало, но участникам ?операции? это было лишь на руку. Ещё один удар грома, и дождь хлынул с новой силой, заливая улицы, дороги, крыши, ударяясь о холодную землю. Звук шумящей воды и ударов грома напрягал, но, как ни странно, он казался сейчас наиболее подходящим под ситуацию. Вода стекает по трубам и окнам словно река, а я стою у двери, пытаюсь собраться с духом, чтобы войти в неё. Я перебирал в голове множество вариантов, возможных разветвлений сюжета, всевозможные вопросы и ответы, но по итогу приходилось мириться с тем, что всё предугадать невозможно. Пути назад нет, я и без того потратил слишком много времени на то, чтобы успокоиться. Вдох, выдох. Щелчок замка и скрип двери.Шаги сопровождались гулким эхом, я старался не хромать, ибо боль позволяла быстрее собраться с силами. Нащупав стул, со скрипом отодвигаю его и присаживаюсь, поворачиваясь, предположительно, в сторону койки Хевона. Слышится шуршание одеял, тяжёлое дыхание через аппарат. Ну, видимо, мы хотя бы в равносильно хреновых обстоятельствах, хотя я, возможно, даже в более удачном положении.—?Карасума Тадаоми… —?слышится хриплый прерывистый голос, издавший слабый злорадный смешок,?— а я надеялся, что ты сдохнешь самой мучительной смертью.—?Думаю, быстрее тут умрёшь ты,?— пожав плечами, я облокотился о спинку стула, чуть повернув голову в сторону, откуда исходил звук,?— давай разберёмся со всем быстро. Вопрос?— ответ, без ненужных излишеств и траты времени. Я… —?он не дал мне договорить, низко и надменно засмеявшись, и как бы слабо не звучал его голос, он всё ещё заставлял ряд мурашек пробежать по коже. Вспоминая его безумную улыбку, вспоминая обманчивую услужливость, я постепенно переставал жалеть о том, что не вижу.—?Вопрос-ответ, ха-ха… —?очевидно уже не в совсем в своём и без того помутнившемся сознании смеялся Ли, иногда прерываясь на кашель. Терпеливо вздохнув, складываю руки на груди в ожидании, когда бывший служитель закона наконец успокоится,?— строишь из себя крутого, но я-то вижу, в каком ты состоянии. А ты, Тадаоми? После той бутылки уксуса ты вряд ли хоть что-то и хоть когда-то сможешь увидеть,?— уже начиная захлёбываться в своём же смехе, больше походившем на хриплый кашель курящего по три пачки сигарет в день человека, продолжал Хевон,?— наблюдать за тобой…—?Знаю, таким поехавшим садистам это занятие доставляет не хуже качественной порнографии. Больные ублюдки в том лагере были довольно… Оригинальными. Ты ведь всё время за этим наблюдал, верно? —?сохраняя спокойствие в голосе, даже если от воспоминаний об ?оригинальности? палачей в том месте по телу пробегала дрожь куда сильнее лёгких мурашек от голоса офицера,?— давай оставим ностальгию о былых временах и перейдём к делу, тебе всё равно уже некуда рыпаться, тем более: зачем?—?Ради лучшего мира,?— даже просто по голосу Хевона я мог понять, насколько мерзкой была его улыбка, с которой он вытягивал слово за словом,?— мы насыщали жизнь всеми забытых неудачников смыслом, давали им стимул стремиться выжить. Они умирали на поле боя, сражались ради очередной дозы, а после смерти приносили куда больше пользы, чем если бы сдохли от голода или холода в каком-нибудь переулке. Ты думаешь, что всё это?— бред сумасшедшего, но тебе ведь этого не понять. Ты всегда был где-то у вершины, всегда был ?лучшим из лучших?… И как же низко ты пал, также пытаясь выжить,?— не переставая смеяться, он зашуршал одеялом, его голос и дыхание приблизилось ко мне. Я не был уверен, насколько близко или далеко от койки я сидел, но я могу чётко чувствовать, что он почти впритык смотрел на меня, словно ожидая чего-то,?— сожрал своего друга, отдался в лапы нашего главы, и ты ведь даже не помнишь, что он вытворял с тобой той ночью, верно? —?я оставался на своём месте, сохраняя спокойствие и сдержанность, надеясь, что во всём этом бреде Ли забудется на момент и расскажет часть полезной информации, как бы много болезненных воспоминаний он не принес вместе с ней. Бывший полицейский замолчал, продолжая сверлить меня взглядом, тяжело дыша то ли от злости, то ли от перевозбуждения, то ли просто от тяжести ранения.—?Не пытайся использовать на мне эти грязные трюки, просто расскажи всё, что знаешь, и, возможно, у местных врачей будет меньше желания отключить тебя от аппаратов одной тихой ночью,?— я говорил спокойно, не теряя холодного рассудка, как и планировал, однако внезапное приближение Хевона и его руки, сжимающие мой воротник, притягивая к себе, явно в мои планы не входили. Именно в этот момент столь символично ударила молния, послышался раскат грома, измеряющие пульс и частоту сердцебиение аппараты резко взорвались быстрым и громким пиликаньем. Маска Хевона слетела на пол, его лицо находилось от моего на расстоянии пары сантиметров, пока тяжёлое дыхание становилось всё более и более хриплым.—?Не строй из себя героя, не делай вид, что ты в порядке, эдакий лицемерный засранец. Ты разрушил наш проект, сделал жизнь всех пленных только хуже. Половина из них умрёт от недостатка дозы, от болевого шока, а выжившие навсегда останутся в пучинах их страхов и травм, в пучинах боли, и ведь всем будет на них наплевать. Пьяницы, которых придётся принять к себе семьям, приютам, ставшие калеками неудачливые бойцы, даже та девчонка, которой досталось из-за тебя в плену, уже никогда не вернётся домой и не сможет жить как прежде. Их смерть могла стать наполненной красками, эмоциями, но теперь они вновь обречены на смерть несчастными и бесполезными мешками, никому не нужными наркоманами, людоедами, которых уже сейчас избегают все и вся. Ты ведь понимаешь о чём я, так?! Не делай вид, что не понимаешь! —?послышался громкий стук распахнувшейся двери, топот нескольких работников больницы, оторвавших поехавшего больного от меня,?— пустите меня! Пустите! Он должен вспомнить, должен увидеть запись, должен снова всё это испытать! Придут другие, если это сделаю не я, так сделает кто-то другой из последователей главы! Ублюдок заслужил смерти, заслужил её больше, чем кто-либо, он ведь обманул всех ещё много лет назад, ещё до всей этой истории, я знаю это, знаю, знаю!Его голос вскоре стих, видимо, после укола успокоительным. Сонбэ, вбежавший в палату, судорожно окликнул меня, стоявшего в ступоре, в попытках понять, о чём говорил Ли последние секунды до отключки. Меня вывели оттуда, держа за плечи, но я не мог перестать думать об этом вплоть до того, как меня окликнул один из офицеров, занимающихся делом Хевона. На вопрос, в порядке ли я, я ответил лишь кратким молчаливым кивком. Всё, что говорил Хевон, они и без того прекрасно слышали через подслушку, а потому говорить хоть что-то мне было необязательно. Я провалился? Можно ли это считать неудачным исходом, или к этому всё шло с самого начала, как только я вошёл в палату? Я не знал, но вернуться в реальность было слишком сложно.Множество людей суетилось в комнате охраны, пересматривая запись с камер, переслушивая монолог свихнувшегося офицера и постоянно переговариваясь, сверяясь с документами, отчётами, всей доступной информацией, надеясь выведать хоть что-то. Я погрузился в свои мысли, в моей голове проходило собственное расследование, попытки понять, что имел ввиду Хевон своими последними выкриками. Я был даже согласен на второй, третий допрос, надеясь, что, выпустив пар, Ли будет готов поговорить адекватно. Сейчас, уже после осознания того, что будет происходить в критических случаях, словосочетание "Допросить Ли Хевона" казалось не таким безумным и пугающим.— Господин Карасума? — послышался незнакомый голос, приблизившийся и остановившийся близ меня и Яна, стоявших в отдалённом углу, — есть кое-то, что у нас не выходит сопоставить с известными данными, если только это не очередной бред сумасшедшего, однако... Восклицания офицера о некой записи, о происшествиях какой-то ночи и...вашей лжи. Не подумайте на себя, вас никто ни в чём не обвиняет или подозревает, однако, насколько нам известно, какую-то особую информацию касаемо индивидуального взаимодействия с вами главы "лагеря", не считая... того процесса, который причинил вам больше всего физического ущерба. Если есть что-то, о чём вы ещё не рассказали — сейчас самое время.— К сожалению, той "ночи", о которой говорил Ли, я не помню от слова совсем, и насчёт неких записей и обмана я также не осведомлён. Разве что... — я на секунду задумался, перебирая несколько возможных вариантов, — Хевон неким образом имел доступ к камерам наблюдения в комнате главы, возможно, что-то в его доме или на рабочем месте... Может, какой-то тайник, наблюдательный пункт. Можно попробовать отследить куда раздавался сигнал с камер ил —— Спасибо, спасибо, я вас понял... — явно не дослушав мои последние предположения, отмахнулся детектив, снова уходя к своим коллегам. Терпеливо выдохнув, я облокотился о стенку, скрестив руки на груди и игнорируя ноющую боль в коленях. Мне казалось, что я принесу больше пользы даже в таком состоянии благодаря этому допросу, однако надежда медленно ускользала от меня, ведь с каждой секундой я всё больше ощущал, что меня больше использовали как приманку, чтобы вызвать у Хевона срыв и потерю контроля. Глупо было надеяться на нечто большее...Рука Сонбэ опускается на моё плечо, я чувствую вновь обращённый на меня взгляд. Но, лишь опустив голову, я никак не могу ему ответить, ощущая себя обделённым и неспособным помочь в этом деле. Это было похоже на детские капризы, возможно, на чрезмерное желание важности, положения, в котором даже почти в инвалидном кресле я буду иметь хоть какой-то статус, но сейчас, понимая, что всё это растворяется в омуте беспомощности, я чувствую себя, словно в положении абсолютной безысходности, словно жизнь дала ещё один круг, и мне придётся начинать всё сначала.Ян тихо вздыхает, отрываясь от стены, потянув меня за собой и заставив чуть ли не упасть. Все в комнате были слишком заняты, чтобы обращать на нас хоть долю своего внимания, но Ян, всё же, отпросился у одного из офицеров перед тем, как покинуть место расследования. Мы шагали молча, и я, всё же, чувствовал, что сделал что-то не то. Может, задал не тот вопрос, может, не проанализировал ситуацию... Но сейчас, шагая под слегка покрапывающим дождём, я старался отвлечься от излишних мыслей, чуть сжав руку Сонбэ, снова шагающего чересчур быстро.Он остановился. Повернулся ко мне, поднимая одной рукой за подбородок слегка намокшее от капель лицо, словно заглядывая в глаза сквозь влажную повязку. Я не мог понять его эмоцию, не мог понять, что мне напоминала эта ситуация, это тепло в дождливый вечер. Проходящие мимо люди, спешащие домой или спокойно прячущиеся под зонтом, о чём-то перешёптывались, немного тормозя, глядя на нас. Я старался игнорировать их, и это было сложно ровно до того момента, как детектив наконец заговорил:— Ты в порядке? — кажется, это был первый раз за сегодня, когда я слышал это с искренним желанием помочь, но, не найдя ответа, я лишь кивнул, как делал всегда, — уверен? — проводя рукой по зачёсанным назад волосам, он остановился на затылке, прижимая меня к себе, — у тебя сердце бьётся с самого выхода из палаты, Карасума. Я пойму, если с тобой что-то не так, это нормально, — поглаживая меня по волосам, видимо, напрочь забыв о прохожих, протянул Ян, — скажи мне, — но я лишь молча упирался носом к его грудь, не поднимая головы.— Давай доберёмся хотя бы до мотеля, - отстраняясь от Сонбэ, выдавил из себя я, на что коллега лишь разочарованно выдохнул, однако возражать не стал, — дождь усиливается, — как раз в тот момент, когда на нос упала крупная капля, протянул я, на что Ян, снова ухватив мою руку, потащил меня к ближайшей остановке, видимо, уже зная, куда надо ехать.~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~Музыка в стиле джаза восьмидесятых заполняла освещённые мягким светом настенных фонарей коридоры, покрытые бархатными бардовыми обоями, а под ногами простирался мягкий тёмных оттенков ковёр. Так, по неуклюжим описаниям Яна, выглядел в моём представлении коридор мотеля. Немного томная, однако приятная атмосфера. Я знаю, что в таких местах часто останавливаются пары, дабы провести ночь вместе. Возможно, такая обстановка настраивает их на нужны лад? Я не был уверен. Шагая по холлу, следуя неспешному ритму музыки в поисках нашей комнаты, Сонбэ вёл меня за собой, всю дорогу не желая отпускать мою руку, как бы я не пытался вырываться.Щелчок и последующий скрип двери, за которыми последовал приятный запах лаванды из нашей комнаты. Зайдя внутрь, я неспеша разулся и снял верхнюю одежду, после чего, не сдержав зевок, присел на кровать, расстёгивая надетую для официального рабочего случая. Очень хотелось спать, а постоянная пелена темноты лишь усугубляла сонливое состояние. Весь стресс и напряжение ушли в миг, когда я свалился на свежее постельное бельё, утопая в нём и делая глубокий вдох. Вместе со всеми неприятными остатками от событий сегодняшнего дня осталась лишь адская усталость.Присев рядом, Сонбэ, не поднимая меня, аккуратно начал снимать уличную одежду, переодевая в домашнюю, словно ребёнка. Я жмурился, пытался оттолкнуть его, ибо это было абсолютно необязательно, однако я уже был наполовину в грёзах, из-за чего сопротивление продлилось недолго. Почувствовав, как я обмяк, Ян лишь тихо усмехнулся, притягивая меня к себе поближе и продолжая переодевать. Я привык к его прикосновениям, привык к его заботе, даже если временами он мог заботиться слишком много, чересчур. Темнота больше не кажется чем-то странным, чем-то пугающим, по крайней мере сейчас, когда вместе с теплом я чувствую чьё-то тепло поблизости.— Спокойной ночи, — убирая с моего лица выбившиеся локоны, мягко проворковал детектив, укрывая уже переодетого меня одеялом, пахнущим мылом и лавандой, кладя мою голову себе на колени, — ты хорошо постарался, — словно ослабляя вес груза на моих плечах, прошептал чуть тише Сонбэ, и, с более-менее спокойной душой, я смог провалиться в сон.