XXXI (ГГ) (1/1)

Германия. Страна чистоты, порядка и строгого немецкого языка. Моя частичная Родина. Приехали мы сюда 14 числа, поскольку Лауре выступать 15, и в тот же самый день, когда наш самолёт приземлился на землю, пошли гулять. Этот вечер был просто чудесным, спокойные ночные улочки, разные прохожие и такие же парочки, как и мы, просто гулящие и наслаждающиеся погодой и романтичной обстановкой. Мы шли с Лаурой под руку, не разговаривая, но на душе было хорошо и тепло, потому что самое родное было рядом, а большего мне и не надо. Мы прошли настолько далеко, что идти обратно было безумно лень и мы упали на первую попавшуюся лавочку в небольшом парке. Было темно, лишь высокие фонари освещали нас, и безумно пусто, словно весь Берлин вымер в один момент, но нам и не нужны свидетели. В Европе Лауру знают слишком хорошо и если я и могу рассчитывать на спокойствие и отдых, то она точно нет. Здесь не как в России, здесь фанаты везде, поэтому мы были безумно рады полному одиночеству и романтичной атмосфере. На самом деле, я слегка подмерзла, но домой идти не хочется, слишком уж мне нравится атмосфера уюта и близости. Однако чертов организм реагирует быстрее меня, поэтому крыло начинает дрожать, а за ним и вся я, чем привлекаю внимание Лауры, которая задумчиво смотрит на пруд с легкой улыбкой. Она перевод на меня печально рассеянные глаза и слегка хмурит брови.—?ты совсем замёрзла.?— она сжимает в замок мои маленькие ладошки, поднося их к губам и дует тёплым воздухом, поглядывая на меня из-под опущенных волос, слегка лукаво.—?Вовсе нет, с тобой всегда тепло.?— я легко улыбаюсь, прижимаясь к ней, и она обнимает меня, закидывая руку мне на плечи, другой рукой сжимая мои ладони.—?Хватит врать.?— она целует меня в холодную щеку и недовольно хмурится?— все, пора домой.Лаура встаёт со скамьи, держа меня крепко за руку, и выводит из парка, в который мы точно вернёмся, просто обязательно. Мы идём навстречу нашей гостинице по прохладным, уютным Старинным улочкам, наблюдая, как в окнах загораются и потухают огни, словно вся жизнь пролетает в один момент. Как много мы упускаем, торопясь, подумайте только. Как много мы теряем, когда убегаем от себя, от своих чувств, скрываясь где-то в тени, надеясь, что так нам будет лучше. Счастье никогда не приходит одно, за ним по пятам идёт беда. И только не сдаваясь можно ее победить. И сейчас, идя быстрым шагом под руку с Лаурой, стараясь подстроиться под ее скорость, с которой она пытается скорее привести меня в тёплый номер, я понимаю, что черт возьми не зря все это время мы страдали. Не зря мы боролись с этой бедой, просто чтобы сейчас быть счастливыми. Лаура на меня не оглядывается и даже кажется, что она рассердилась, но на деле же она просто переживает, в том то и вся беда. Не хочу, чтобы она переживала из-за меня. Я даже не замечаю, как мы быстро заходим в гостиницу, и Лаура затаскивает меня в номер, пока я витаю в своих мыслях, и начинает уже снимать с меня куртку. Я прихожу в себя, когда ее пальцы случайно касаются моей разгоряченной кожи, словно льдом осыпали. Я забираю замок из ее холодных рук и снимаю вещи сама, пока она мимолетно кивает и уходит в ванную. Я слышу звук воды, пока стягиваю тёплую водолазку и джинсы, оставаясь только в нижнем белье и носках, отчего чувствую неприятней холод и резкую нужду закутаться во что-нибудь тёплое. А что дальше то? Словно маленький ребёнок, я стою в центре небольшой уютной комнаты, переминаясь с ноги на ногу, и жду дальнейших указаний, рассматривая комнату, в которую мы буквально пару часов назад заселились. Сколько таких типичных милых номеров видела Лаура за свою жизнь? Страшно подумать… Возможно, именно поэтому она перестала видеть романтику в поездках и уютных двухместных комнатках, в темных чужих улочках и атмосфере неизвестности. Она была уже буквально везде, не удивительно, что в восторг это приводит только меня.Я засматриваясь на уютную большую кровать с темно бордовым покрывалом, на нежные обои и милый маленький коврик у окна, где стоят два мягких больших кресла, в которых мы просто обязаны будем выпить кофе или чай!Лаура выходит взмокшая от температуры в ванной комнате, с легким, едва заметным румянцем на щеках, и затаскивает меня за руку в ванную, сердясь на мою безответственность и ворча что-то мне неслышимое.—?почему ты не заботишься о себе? -она стягивает с меня через голову топ, пока я весело поглядываю на неё в душной ванной. Разрешу себе побыть ребёнком перед ней хоть раз. Хоть раз не играть из себя сильную и независимую, просто побыть глупенькой и слабой. Я сама снимаю спортивные боксёры и сажусь на край ванной, смотря на нее сверху вниз. —?я... я ведь не всегда смогу быть рядом, ты должна это понимать.—?В каком смысле? —?хмурюсь я. К чему эти разговоры? Зачем?—?В любом смысле, ****, залазь в ванную!—?Прям в носках? —?я смешно дергаю ножками, показывая ярко розовые носки с нарисованными косточками и смеюсь, когда Лаура опускается на колени с легкой улыбкой и стягивает их с меня.—?Все, а теперь залазь.—?А ты?Она дожидается, пока я залажу в горячую воду, и выходит из комнаты, так и не ответив мне. Я сижу, поджав к себе колени, чувствуя, как за спиной намокает единственное крыло и дрожь от холода медленно проходит. А внутри зарождается интерес, придёт ли она. И что ж вы думаете, конечно придёт! Она заходит в одних трусах, стягивая их уже в ванной и забрасывая в стиральную машинку, и залазит ко мне, недовольно кряхтя о болеющей спине. Что это за старческие повадки? Слава богу, ванная очень большая и мы с легкостью умещаемся вместе, учитывая ещё и наши огромные крылья, которые давно нужно было основательно помыть всем. Лаура сидит напротив меня, также поджав к себе худые колени, в которые она упирается острым подбородком, и продолжает сверлить меня взглядом.—?согрелась?—?Весьма. — я слегка сползаю так, чтобы уйти в воду по ключицы и вытягиваю ноги, чтобы Лаура оказалась сидящей между них.Она устало зевает и я вижу, как у неё буквально закрываются глаза, словно веки стали свинцовым. Лаура опускается лбом к коленям, моча передние пряди в воде.—?тебе пора отдыхать.?— говорю я, усаживаясь совсем близко и поливаю ее кудрявую голову водой из ладоней.—?Ага...Мы быстро моемся и также быстро одеваемся, выходя в прохладный номер, и буквально заскакиваем на огромную кровать под одеяло. Мы прижимаемся друг к другу невероятно близко, чувственно, нежно, словно никогда не обнимались. Подушки слегка пропитывается влагой от волос и мы прекрасно понимаем, что завтра обе проснемся с отвратительными причёсками, но так лень вставать.—?я люблю тебя, очень сильно. — говорит Лаура, целуя меня в ключицу и чуть сползает вниз так, чтобы оделял доставало ей до носа и устало закрывает глаза.—?Я тебя тоже. Очень сильно. — я прижимаю ее крепче, чувствуя тепло и словно по щелчку вырубаюсь.На удивление глаза я открываю рано утром, ещё до того, как прозвенит будильник или Лаура начнёт ворочаться. Мы ведь даже не договорились во сколько ей сегодня нужно, наверное рано, потому что взяв ее телефон я вижу будильник на 9. Время сейчас пол восьмого и вставать так рано я не планировала. Но к сожалению ни хорошего настроения, ни самочувствия у меня нет. Конечно, я заболела, а вчерашняя горячая ванна пошла мне только в минус и меня бьет лёгкий озноб, но самое отвратительное, что горло болит нещадно, словно мне сняли с него кожу и от каждого глотка слюны ощущение, что режут ножом.Я медленно вылажу из-под одеяла, решая все-таки, что не вариант разлеживаться. Я потягиваюсь в лучиках приятного Солнца и стараюсь привести хотя бы своё моральное состояние в нормальный уровень, если физическое уже полетело к черту. Я быстренько умываюсь, смотря в зеркало в больные серые глаза, но старательно давлю улыбку. Все таки Лаура впервые за долгое время выступает, не стоит портить ей настроение. А в чем она выступает?Я выхожу обратно в номер, взглядывая на Лауру счастливым взглядом, на ее спокойное умиротворённое лицо, окружённое горой белых подушек, на то, как она свернувшись калачиком лежит на кровати, закутавшись в мягкое пушистое одеяло. Столько лет она не выступала и так спокойно спит сейчас, можно позавидовать. А вот я боюсь за неё, хотя не так. Я уверена в ее голосе, в ее настроении, в силе, я не уверена за организацию, за время, в любом случае могут быть какие-либо ситуации.В любом случае не стоит переживать, хоть внутри меня и дрожит что-то, словно натянутая струна. Стоит успокоиться, поэтому я делаю глубокий вдох, хоть даже и он приносит мне небольшую боль и отхожу к неразобранным чемоданам. Да-да, вот такие мы плохие, не разбираем чемоданы, но что поделаешь? Я достаю красивый бежевый пиджак Лауры, подбираю к нему яркую цветастую шелковую блузку и классические чёрные джинсы. Выглядит вроде ничего. На голову она в любом случае захочет надеть повязку или причудливую шляпу, очень уж она полюбила эти аксессуары.Я включаю утюг, достаю тихонько гладильную доску, готовлю в общем все для Лауры, чтобы она проснулась и ей не пришлось бегать. Пусть лучше отдохнёт, ей нужнее.Когда все вещи идеально выглажены, я принимаюсь за обувь, очищая ее от песка и легкой пыли, чтобы замшевые казаки выглядели безукоризненно. Она всегда на сцене выглядит безукоризненно, всегда идеально, словно игрушечка. Поэтому образ я должна поддержать до полного.Я присаживаюсь в мягкое кресло, устраиваясь удобнее и аккуратно чищу обувь, чувствуя приятное ощущение семьи. Проявление заботы вот в таких мелочах так важно для меня, так необходимо и безумно приятно. Делать для неё что-то, даже такие мелочи, кажется мне уже жизненно необходимым.Я как-то слишком глубоко погружаюсь в свои мысли, не замечая, как звенит будильник и Лаура сонно выкарабкивается из-под одеяла с недовольным лицом. Она стоит около окна, потягиваясь и широко зевая, но замечая меня в кресле, усаживается около меня на пол. Ее тонкие пальцы забирают уже чистую обувь и ставят на пол, а кудрявая голова ложится мне на колени и я тут же начинаю перебирать смешно высохшие кудряшки.—?Почему встала так рано? —?она ещё раз зевает и трется лбом о мои голые колени.—?Хотела сделать тебе приятно. — едва шепчу я, чувствуя обжигающе режущую боль в горле.Лаура поднимает на меня виноватые и сочувствующие глаза и подсаживается ближе.—?ты все-таки заболела.?— она обнимает мою талию и нежно трется лбом об теплый живот?— прости меня.—?За что?—?Это из-за меня. — она виновата целует меня в живот через тонкую майку и я усмехаюсь, поднимая ее лицо чуть наверх.—?Это не из-за тебя! —?как можно более громко пытаюсь сказать я, и целую в лоб, потому что если ниже, то есть риск заразить ее. — Мне не стоит ехать, не хочу заражать людей. Она скатывается вниз, сжимая мои колени и грустно укладывает на них голову.—?я понимаю…—?я нужна тебе? —?спрашиваю я, потому что на деле я конечно хотела бы поехать.—?Больше всего, ты так нужна мне, господи, но я не хочу делать тебе ещё хуже…—?ну значит у меня нет выбора,?— улыбаюсь я?— иди умывайся!—?Ты не должна…—?Мы опоздаем! —?уже более громко перебиваю я Лауру и шутливо сталкиваю ее голову со своих колен, маша руками в сторону ванной комнаты.Она уходит, давя виноватую улыбку. Я ведь знаю, что она рада, что я еду с ней, но ей также стыдно, что она ?заставляет? меня делать это во время того, как я болею. Ну и ладно, не умираю же! Пока Лаура находится я ванной под мирный успокаивающий шум воды я быстро выпиваю все таблетки, которые могут помочь, забрызгиваю в горло и съедаю сосачку, чтобы снять боль. Мне и правда становится лучше, хотя может быть я сама себя настраиваю так, но все же ощущение у меня более приемлимое , а настроение ползёт вверх.Я надеваю легкую нежную кофточку, перекликающуюся с цветами пиджака и рубашки Лауры и широкие брюки на высокой талии. Лаура выходит такая свежая, распаренная, в одних только плавках и заботливо смотрит на меня, проводя рукой по моей шее, проверяя температуру. —?ты уверена?—?Конечно! —?уже почти твердым голосом говорю я, усаживая ее в кресло перед зеркалом и начинаю сушить ее прекрасные волосы, укладывая их в идеальные ровные кудряшки. Руки у меня легкие, быстрые, словно я всегда это делала и Лаура завороженно следит за ними, улыбаясь.Потом, когда я заканчиваю с ее причёской, я укладываю свои волосы. Небольшие махинации с феном и плойкой, и вот у меня на голове уже красиво уложенная причёска из светлых волос. Я быстро наношу легкий макияж: тоналка, немного коричневой туши, брови и перехожу к Лауре. В любом случае ее будут гримировать, так пусть уж лучше это сделаю я проверенными гигиеническими продуктами, нежели кто-то левый непонятно чем. Кожа у неё белая, как и у меня, поэтому тон у нас один, также слегка укладываюсь брови и затемняю линию роста ресниц, чтобы максимально выделить глаза. Пока я занята этим, я могу с удовольствием рассмотреть лицо, которое давно уж знаю, но не перестаю любоваться им постоянно.Лаура одевается, и мы выходим из номера, ещё раз проверив, что ничего не забыли. Вообще удивительно, как тут все просто и легко, как спокойно на душе. Мы доезжаем на такси до центра, где Лаура будет выступать. Довольно скромное здание, ничем не выделяющееся. Мы заходит через задний ход и нас провожают в гримерку, по большим мраморным холлам и пустым помещениям. Ощущение, что всем плевать на нас, быть может так и есть. Лаура все это время была расслабленной, словно и не она выступает скоро, шутила с организатором и крепко сжимала меня за талию. Только это и выдавало ее подкосившееся моральное состояние, то, как порой слишком крепко ее пальцы впивались в мою талию, ее нервная улыбка. Нет, она не боялась выступать, она боялась иного…Гримерка довольно большая, с одним окном даже. Очень уютная, с диванчиком и столом с большим зеркалом, небольшим шкафом, явно рассчитанная на одного выступающего. Лаура тут же падает на диван, удивительно, но мы приехали даже раньше, чем нужно, поэтому у нас есть время на отдохнуть и настроиться.Она устало смотрит на то, как я скидываю портфель и смотрю в окно, любуясь неплохим таким видом, но тут же перевожу глаза, ощущая буквально прожигающий взгляд на себе. Я аккуратно усаживаюсь на ее бёдра, кладя руки на шею и едва сдерживаюсь чтобы не поцеловать. Этого ещё не хватало, чтобы она тоже заболела.—?Не переживай. — я смотрю на неё сверху вниз, проводя одной ладонью по лбу и нежно улыбаюсь.—?Да я не переживаю.?— отвечает она, смыкая руки у меня на талии, слегка вжимая меня в себя. —?за тебя волнуюсь.—?Не надо,?— я улыбаюсь ещё шире?— не переживай за меня. Мы вместе и все будет хорошо!Она улыбается мне в ответ, но эту идиллию прерывает размеренные тихие хлопки в ладоши и слишком уж ненастоящий смех, отчего я резко поворачиваю голову в сторону звуков, а Лаура недовольно закатывает глаза. В проеме стоит Лорен, оперевшись на карниз и противно улыбается.—?воркуете, лесбухи?—?Иди дальше трахайся с мужиком.?— грубо отвечает ей Лаура, буквально закипая изнутри, и это чувство передаётся мне.—?Я бы с удовольствием, но нам выделили общую гримерку.—?Великолепно.?— Лаура прижимает меня к себе ближе так, что я выгибаюсь в пояснице, упираясь грудью ей в подбородок.Лорен проходит мимо, специально задевая мои волосы и поднимая их тонкими пальцами верх, как бы рассматривая меня, пробуя.—?не трожь.?— скалится на неё Лаура.—?Милая, успокойся, все хорошо.?— я целую ее в лоб, слазя с колен и сажусь рядом, сжимая крепко широкую ладонь.—?Успокойся, а то в России пожила?— агрессивной стала! - хихикает Лорен, усаживаясь на стол и смотря на нас яркими наглыми глазами.Лаура вскакивает с места, я вижу, как внутри неё копится ярость и она буквально зубами скрипит, чтобы не сделать что-нибудь противозаконное. Я встаю за ней, обнимаю легко со спины и тихо шепчу на ухо ?пойдём?. Лаура резко разворачивается, хватая меня за руку и утаскивает прочь из гримерки, оборачиваясь около выхода и выплевывая злое ?сука?. Такой злой я не видела ее никогда.Я стараюсь ее успокоить всеми силами. Обнимаю, смешу, отвлекаю, но ее словно прошибло изнутри, она также зло топает ногой, с силой сминая пластиковый стаканчик, в котором совсем недавно находилась вода. Почему она так зла на неё? Почему Лорен поступила так некрасиво? Зачем это все? Неужели просто нельзя жить спокойно? Около двух часов я всячески стараюсь отвлекать Лауру, мы фотографируемся, обсуждаем будущее времяпрепровождение, ее день рождения, в общем все, что можно обсудить. Спустя эти два часа она начинает распеваться, голос ее сильный, звонкий, и дела идут без проблем, так проходит ещё час и вот мы уже бежим к сцене. Саундчек и спустя пару часов бесцельного существования наконец сцена. За кулисами, в огромном рабочем пространстве Лаура кажется растерянной и маленькой, но стоит ее руками коснуться микрофона или наушника, стоит только дать кому-то указания сразу видно?— она в своей среде. Зато я ощущаю себя лишней, словно изначально не должна была приезжать сюда, мешать.Начинает играть музыка, та, под которую Лаура всегда выходит, она быстро подходит ко мне, и я обнимаю ее, крепко, стараясь вложить все свои эмоции и любовь.—?ты и сама все знаешь, — я целую ее в нос, легко, невесомо совсем, пока она крепко сжимает мою талию?— ты лучшая.Лаура целует меня в щеку, на силу отрываясь и уходит, слегка ссутулившись. Я слышу визги толпы, чувствую буквально их любовь и энергию, словно сама нахожусь на сцене. Я опираюсь на огромный ящик, вслушиваясь в знакомые, но до сих пор вызывающие мурашки, звуки ее голоса. Такие будоражащие, такие нужные и приятные. Она в своей тарелке, как рыба в воде. Как она двигается, как искренне улыбается. Не чувствует никакого стеснения, принимает подарки и отвечает людям, общается с ними, порой даже шутит.—?о, наша песня.?— раздаётся сзади меня и рядом со мной появляется Лорен. В ее глазах я не вижу той злости и колкости, а в голосе насмешки. —?извини, если обидела.Начинает играть Tightrope.—?это и правда ваша песня. —?спокойно отвечаю я, не чувствуя никакого стеснения или злобы. Ничего подобного. —?скажи, Лорен, зачем все это? Ты ведь не злая.И я правда так думаю, потому что в отличии от Лауры в той душной гримерке я видела в ее глазах далеко не злость, а печаль и боль.—?Неужели ты до сих пор не можешь отпустить ее?—?А ты бы смогла? —?нервно выкидывает она и обнимает себя за плечи. Я разворачиваюсь, обращая все своё внимание на неё, сочувствующие взглядывая.—?Конечно нет. Я люблю ее. Я никогда не изменяла ей. —?я ставлю акцент на последнем предложении, как бы давай понять, что она сама виновата.—?Ты даже не представляешь, как это тяжело. Она в вечных разъездах, ее никогда нет рядом, а так хочется тепла и ласки.—?Это не повод… —?пытаюсь вставить я, но понимаю, что она не закончила, что так давно никому ничего не говорила, что ей просто необходимо высказаться.—?Да и она давно уже ходила на сторону, это не секрет. Ей становится скучно, ****, я наскучила ей.—?Она любила тебя. — с нажимом говорю я, вспоминая истерики Лауры тогда в Москве, ее состояние, ее взгляд.—?А любила ли? Это все возможно было ошибкой, которая не отпускает меня.Я кладу ладонь ей на плечо, слегка сжимая и заглядываю прямо в глаза, стараясь приободрить.—?все у тебя будет хорошо.?— я улыбаюсь и оглядываюсь на Лауру, чувствуя резкий скачок в ее голосе. И кончено же я натыкаюсь на ее взгляд: растерянный, испуганный, обиженный. —?тебе лучше уйти, я не хочу ее расстраивать.Лорен без лишних слов разворачивается и уходит, забавно виляя бёдрами и небольшими светлыми крылышками, раскрашенными в различные цвета. Я оборачиваюсь обратно, но Лаура уже не смотрит на меня, продолжая петь, но в движениях ее, в голосе чувствуется какая-то резкость и надломленность, обида, отчего на душе скребут кошки и становится ужасно стыдно и неприятно. Я ударяюсь лбом об этот ящик, выстанывая жалостливое ?Лаура?, и глупо продолжаю прятаться лицом в чёрном покрытии.Она перестаёт петь, что-то много говорит-говорит, смеётся даже, но я не слушаю. Неприятно, стыдно, кровь бьет в ушах и я не могу расслышать ее слов.—?вы у меня необыкновенные. Я люблю вас!?— громко, четко и визги толпы. —?поэтому я хочу, чтобы вы первые узнали! Я хочу познакомить вас со своей девушкой, точнее, невестой…- она оборачивается на меня, когда я поднимаю Полные непонимания глаза на неё?— ****, пожалуйста.А что нужно сделать? Как? Я разволновалась не на шутку. Как отреагируют люди, что хочет сделать Лаура? Но ждать мне нечего, поэтому я просто выхожу по сцене под полную тишину, слыша иногда удивленные вздохи, которые явно вызывает мое единственное крыло, и подхожу к Лауре, вставая рядом, словно чужая здесь.Она обнимает меня за талию и весело смеётся и толпа подхватывает, кричит, восклицает, но исключительно в хорошем смысле. Они кричат что-то вроде ?мы любим вас? и ?идеальная пара? и Лаура крепко целует меня в губы, пока я прибываю в шоковом состоянии, оглядывая полный зал. Я отвечаю на поцелуй, кладя ладони ей на лицо, и тут же мычу что-то о болезни, но она прикрывает глаза, явно наслаждаясь моментом, который я больше не хочу портить и отдаюсь этому чувству сама. Воздух заканчивается и Лаура нехотя открывается, но шум толпы не стихает, кажется, становится громче и громче.Лаура ещё что-то говорит в микрофон, смеётся, но в голове у меня гудит и шумит, я как-то резко теряю ориентацию в пространстве и огоньки из зрительского зала предательски скачут перед глазами, вызывая тошноту. Я насилу держусь на ногах и безумно благодарна Лауре, что она, чувствуя мою слабость, старается как можно быстрее попрощаться со зрителями, и не ослабляя руки на моей талии, уводит меня за кулисы.Я едва дохожу до кулис и уверенная, что нас более не видно, не в силах больше стоять, опускаюсь на пол, медленно проседая в коленях.—?****, что такое?! Что произошло? —?она придерживает меня за плечи, не давай полностью упасть. Честно, мне почему-то ужасно стыдно перед ней, поэтому я отвожу взгляд и натыкаюсь на светлые зелёные глаза Лорен, которые с таким интересом изучают всю нашу ситуацию.—?Плохо... — единственное, что я могу ответить и хватаюсь за пиджак Лауры, чувствуя резкую нестерпимую боль непонятно где, словно везде. Пальцы сами сжимаются на ткани и голова пульсирует, я уже мало что понимаю.Лаура испуганно вдыхает и тут же подхватывает меня на руки, буквально бегом выходя из этого помещения и проходя мимо Лорен не забывает сказать ей в ответ на очередную колкость ?shut up?.Я мало что понимаю, честно сказать, только испуганное лицо Лауры и ее дрожащие руки, которые крепко прижимают меня к груди, а больше ничего, ужасная боль в животе и слёзы, выступающие у меня на глазах.Лаура усаживает меня в машину, накрывая своей курткой и нежно гладит по лбу.—?Не плачь, любимая... — она наклоняется ко мне и целует в лоб?— сейчас будет лучше, сейчас помогут, потерпи ещё чуть-чуть…И за окном огни смешиваются в одну серую массу, и слова Лауры, тихие, торопливые также скомкиваются в один клубок мыслей, которые уже не доходят до меня, боль в животе нарастает с каждой минутой и мне уже кажется, что эти Чёртовы карусели боли никогда не закончатся…