I (1/1)

Кап. Кап. Кап. Любого, даже самого стойкого и непоколебимого человека этот повторяющийся уже целую вечность звук неизменно свел бы с ума. Капли воды день за днем, час за часом пронзают кажущуюся несокрушимой земную твердь, проникая сюда — в обрушенные некогда разъяренными небожителями залы, веками скрывавшиеся от незваных гостей. Остается лишь уповать на то, что мой слух Истинного Мага (пускай и в Изгнании) останется более непреклонным, нежели разрушенные ступени подземного колодца, по которым я спускался уже, должно быть, мириады раз в эту закрытую обитель.У моего правого локтя мерцал тусклым светом сотворенный мною чародейский огонек. Теперь, в годы вынужденной моей слабости, без этого верного спутника мне было бы довольно сложно изучать в течение столь долгого времени — ни много, ни мало четверть века! — остатки каменных плит с высеченными на них потаенными рунами. Мой импровизированный магический факел освещал мрачные невысокие своды глубинных галерей скального храма, столетиями служившего приютом чародеям и жрецам, посвятившим себя самому Всемогущему Времени.Время… Именно в моменты слабости начинаешь осознавать его истинную цену. Мои кулаки снова бессильно, до боли сжимаются, и перед мысленным взором проносятся унизительные для всего моего естества воспоминания: Зал Совета Поколения, скованный, но не покорившийся Ракот, я сам, зачитываю своему товарищу, другу и брату смертный приговор, и моя несуразная, опрометчивая попытка ценой Ночной Империи, заботливо возведенной собственными же нечеловеческими стараниями, искупить свою бесконечную вину перед ним. Я усилием воли разжимаю пальцы и горько усмехаюсь, хоть и понимаю, что нет сейчас рядом со мной никого, кто смог бы оценить всю иронию утратившего былое величие отступника. По-прежнему ощущая вокруг себя океан силы и чувствуя могущественные заклинания, творимые моими братьями и сестрами по Поколению, обрекшими меня на эти мучения, сам я связан по рукам и ногам, осужденный и отлученный от Замка Всех Древних, обреченный решением Мерлина, Верховного Мага и Главы Совета, довольствоваться лишь крошечной толикой возможностей, доступных мне, Истинному Магу Хедину, Познавшему Тьму.Впрочем, и жаловаться на невзгоды судьбы грех: где закрывается одна дверь, там непременно открывается другая. Так и я, отказавшись от привольного всесилия Древних, мыслил и познавал, изыскивая иные пути. За время своего изгнания я заглянул в самые отдаленные уголки Хьёрварда, повидал самых невиданных его обитателей и изучил неведомые даже моим многоопытным сородичами магические искусства. И вот теперь, проведя почти двадцать пять лет над каменными скрижалями великих магов прошлого, мне удалось найти нечто поистине выдающееся: Великая Река Времени и власть над ней издавна манила к себе умы лучших чародеев всех миров. Да-да, здешние колдуны сумели совершить невозможное: им удалось проникнуть в саму суть этой древней, как само Упорядоченное, силы. И, тем не менее, повелевать Рекой они не научились, хотя, возможно, именно благодаря исключительно созидательной природе их магии Драконы Времени — а именно так окрестили эти могучие колдуны Хранителей открывшегося им знания — дозволили им прикоснуться к вечности.Кап. Кап. Кап. Снова заводит привычную мучительную песнь вода — талый снег, проникающий сквозь толщу земли с покрытых снегом равнин Северного Хьёрварда в эти всеми забытые чертоги. В своих странствиях на это место я набрел совершенно случайно, поскольку в анналах, предлагаемых нам Древними в далекие годы обучения, не упоминался даже сам факт существования многовекового народа, оставившего после себя эти затейливые письмена. Так же умалчивали наши (богатые в остальном) летописи, и о карателях, ниспославших здешним магам жестокое наказание. Обеспокоился ли великий Мерлин столь призрачной незыблемостью своей власти? Или сами Молодые боги узрели опасность в погружающихся в Великую Реку храбрецах? Как бы то ни было, со многими духами земли мне пришлось сразиться, чтобы добраться до этих потаенных подземелий и колодцев; немудрено, что никому до меня не удалось совладать с несокрушимыми стражами, приставленными неизвестными палачами охранять место казни дерзновенных чародеев. Пробравшись через бесконечные завалы, я достиг глубинных залов, усыпанных пеплом от погибших в огне страниц и осколками плит, хранивших мудрость веков. Бесконечные фрагменты гранитных головоломок, длинные, изломанные строки неведомых руниров, мудреные схемы и модели-ключи… Хвала Древним, свободного времени у меня было предостаточно. Эта совершенно чуждая всем канонам и законам магия увлекла меня с головой, но, несмотря на все мои изощренные заклятия познания, я с огромным трудом продирался сквозь дебри иных, незнакомых хитросплетений могущественной волшбы. Я поднялся с колен, чтобы немного размять ноги: несмотря на нечеловеческое свое происхождение, мое тело частенько нуждалось в самом обычном отдыхе. Передо мной лежала последняя плита, старательно собранная мною из мириад крошечных обломков, найденных в этих холодных и беспросветных стенах. Мне предстояло сделать последний шаг в этом изощренном магическом поиске. Большинство первых скрижалей хранили в себе лишь бессвязные воспоминания великих жрецов из рода поклонявшихся Драконам Времени об их собственном опыте общения с Хранителями, однако мне удалось по крупицам собрать и техники плетения заклятий, которые даже при дозволенных мне ныне возможностях должны были позволить мне обратить свой взор в глубины Реки Времени. Разумеется, пока не могло и речи идти о призывании или тем паче о подчинении своей воле этих могущественных существ, но нет никаких сомнений, что и эта сила не устоит рано или поздно перед волшбой Познавшего Тьму. Итак, приступим…Оставшаяся плита оправдала мои ожидания: уже с первых строк стало ясно, что она — краеугольный камень, квинтэссенция всего, что удалось узнать обитателям этого ныне безжизненного святилища. Меня охватило странное воодушевление, я чувствовал — нет, знал! — что вот-вот прикоснусь к величайшей тайне мироздания, о которой когда-либо мог помыслить Истинный Маг. Я с воодушевлением принялся собирать магическую фигуру в соответствии с удивительно подробными указаниями, предусмотрительно оставленными потомкам чародеем прошлого, которому, вынужден признать, мне остается лишь выразить свое глубочайшее почтение и признать его талант и мастерство. Какой же человек, совершенно точно не принадлежавший к Поколениям Истинных Магов, оказался способен на такое? Еще одна загадка, которой суждено остаться без ответа…Триадный гальдор, вначале — рунир-ключ к направлению заклинания… Довольно необычный, уже на первом этапе сопровождается хитрой отмычкой, без которой чары неизбежно замкнулись бы на неискушенного и неопытного заклинателя, посягнувшего на то, что ему не по силам… Не мудрствуя лукаво, я брал один за другим осколки изученных мною плит и выкладывал в нужную мне колдовскую троицу на случай, если неведомые мне колдуны наделили и их особой магией, без которой узреть Реку Времени не удастся даже мне. Второй ключ, рунир-основа, так называемый якорь, которой удержит связь между моими материальным и астральным телами… Надо бы позднее его усилить на случай, если весь этот расчудесный храм — хитроумная ловушка премудрого Мерлина, который вполне мог задумать расставить на меня подобные силки, зная мою извечную тягу к новым знаниям. Ума не приложу, где и когда перешел ему дорогу, но руку даю на отсечение — стоит мне ослабить оборону лишь на миг, и Глава Поколения не упустит шанса применить к ненавистному ему изгнаннику достойную, по его мнению, меру наказания. И, наконец, последний, третий ключ. Направляющий астральное тело прямо к Реке Времени. Кажется, я даже забыл, как дышать, настолько сильно оказалось мое предвкушение новой, неподвластной никому из моих сородичей силы. Опомнившись, я перевел дух и титаническим усилием воли заставил себя удержаться от того, чтобы не бросаться сразу в волшебный омут с головой. Техника казалась не слишком сложной, если и вовсе не примитивной. Однако ни одна живая душа не сумела бы достичь поставленной мною цели, даже повторив в точности подобную процедуру — особую силу этот ритуал черпал не в зачарованных минералах плит и даже не в стенах этой погибшей в огне обители. Каким-то необъяснимым образом жрецам святилища Драконов Времени удалось постичь древний язык, письмена на котором я и расшифровывал все это время. Кроме того, сами основы плетения заклинаний разительно отличались от всего, виденного прежде даже мною, Истинным Магом Поколения. Без понимания этих ключей и открывшихся мне приемов сооруженная мною триада сумела бы в лучшем случае достичь одного из высших астральных уровней, а в худшем — и наиболее вероятном — сделать несчастного колдуна узником собственного тела.Еще раз проверить всю конструкцию, благодаря собранным мною рунирам превратившуюся в круг, который в каком-то роде напоминал обычный портал, подкрепить якорь средствами уже из собственного арсенала… Выглядит внушительно, однако моя природная подозрительность, наконец, проснулась и взяла верх. Никто не знает, что случится, стоит мне наполнить получившийся гальдор лишь малой толикой отведенной мне силы. Осторожно, потихоньку… Триада засветилась во мраке неясным голубым сиянием. Перед моим мысленным взором проявился первый замысловатый символ, открывающий цепь. Добавить еще немного… Очистив сознание, я услышал величественный гул, внезапно напомнивший мне шум прибоя, которым так часто наслаждались по утрам в Джибулистане мы с Сигрлинн. Оставь, не смей, грубо оборвал я себя. В волшбе не место сентиментальным реминисценциям. Но на следующей руне где-то на задворках моего разума замаячила смутная тревога. Я резко прервал поток силы к магической фигуре, что тут же отозвалось болезненным спазмом в висках: троица на самом деле оказалась гораздо изощренней, чем я предполагал. Только лишь мое астральное тело начало отделяться от физического, как меня тут же начало будто затягивать в гигантскую воронку, которая ненасытно пожирала мою силу, невзирая на все мои отчаянные попытки обрубить образовавшуюся с ней связь. Я утер капли пота, сбегавшие по моему лбу, и опустился на колени, предусмотрительно выйдя из круга. Вот ведь незадача… Впрочем, все решаемо, я уже знал, какие связки заклятия нужно немного стянуть, чтобы ограничить поток силы, а какие — наоборот ослабить, чтобы плетение чар не растянулось на целую вечность. Кроме того, что-то пошло не так при отделении астрального тела, должно быть, из-за вечной своей паранойи я слегка перестарался с якорем, в результате чего образовалась слишком крепкая связь. Я сосредоточился, просматривая на этот раз более тщательно каждый узелок заклинания и наполняя силой руниры еще более осторожно, буквально по крупице, как вдруг услышал какой-то приглушенный шум. Это были не магические отголоски творимой мною волшбы или искажения астральных просторов. Донесшиеся до меня звуки обладали вполне тривиальной природой: кажется, это с верхних галерей святилища, которые я оставил сегодня без присмотра, понадеявшись на то, что едва ли найдется еще один смельчак, который отважился бы отправиться в эту безлюдную заснеженную пустошь. Не думаю, что сюда забрался кто-то, способный мне помешать и тем более — каким-либо образом навредить, так что прерывать заклинание нет смысла. Направляем заклинание… Снова прогремело, теперь уже совсем близко, будто у меня над головой. Нет, не зря здесь духи были приставлены стражами, и почему я, предчувствуя, что сегодня все решится, не озаботился собственным покоем? Перехватив потоки энергий в эфире, я задержал заклятие на последней стадии. После первой неудачи я не могу позволить себе такой вольности, как возможная встреча с незваными гостями. Прислушался. Прямо над моей головой явно шел бой, в котором находилось место и стальным клинкам, и метким чарам. Вмешиваться я не хотел, сейчас мой разум был занят лишь покорением новой, невиданной силы, но и оставлять это прискорбное обстоятельство без внимания тоже было нельзя.Тем временем события наверху приняли решительный оборот: надтреснутые потолки анфилады, кругом обходившей зал с плитами, в котором я обосновался, угрожающе затряслись, усыпав полуразрушенный пол гранитным градом. Тяжело вздохнув и погасив колдовское пламя, сопровождавшее меня все это время, я стал бесшумно подниматься по разбитым, почерневшим от времени и пожаров ступеням.— Все еще не сдаешься? — презрительно бросили где-то внутри галереи, за стеной которой я притаился, пройдя один виток некогда изящной лестницы, и окинул ярус иным, нечеловеческим зрением.Слова эти, разумеется, были адресованы не мне. Любопытно, очень любопытно. Мне вовсе не было нужды показываться на глаза моим случайным визави, чтобы заметить золотую нить в тени сознания молодого мужчины, нетерпеливо ожидавшего ответа от невидимого мне противника. Надо же, Ученик, самый настоящий. Прокололись мои соглядатаи, не уследили за верным своим слугой, очевидно и несомненно приставленным следить за Истинным Магом в Изгнании на случай, если тот решится пойти против воли Мерлина и иже с ним. Сердце неожиданно кольнула зависть, которая терзала меня все эти долгие девять столетий: одним из наиболее болезненных условий, на которых мне сохранили жизнь, был запрет на принятие Учеников.Огонь, полыхавший по периметру зала, отбрасывал багряные блики на утонченные черты нежданного гостя: высокий лоб, острые скулы, ухмылку, играющую на тонких губах, длинные светлые волосы, перехваченные сзади тесьмой. Молод, очень молод — и так же наивен, как видно. Мужчина остановился прямо посреди галереи, даже не попытавшись занять более выгодное положение, и теперь небрежно поигрывал мечом, источавшим едва заметное золотистое сияние. Он очень мало походил на настоящего воина, его место явно было среди хитроумных дипломатов или книжников, ведающими умозрительными сентенциями.— Выходи, ведьма, именем Учителя тебя заклинаю, ты не сможешь прятаться тут целую вечность, раненая и обессиленная, — кажется, он уже начал терять терпение. Кто же из моих единоплеменников столь скудное внимание уделял оттачиванию здравого смысла у своего Ученика?Откуда-то из верхней анфилады, опоясывающей и этот ярус, донесся тихий смешок. Эта зала выглядела несколько иначе, чем в нижнем подземелье, где осталась незавершенной моя волшба: в стенах были проделаны огромные ниши, которые, должно быть, в свое время украшали громоздкие статуи в человеческий рост. После пожара здесь, разумеется, не уцелело ничего, однако стало заметно, что дальние углубления, прикрытые остатками миниатюрных, точеных колонн, поднимаются выше прочих, соединяя, вероятно, это помещение со следующей галереей. Пол у тех ниш был залит кровью — очевидно, оказавшейся менее удачливой соперницы. Мужчина тут же, не мудрствуя лукаво, отправил в сторону, откуда исходил какой-то шорох, огромный огненный шар. Сверху снова посыпались дробные камни и легчайшая гранитная пыль, однако древние стены все же выдержали, хоть и было понятно, что следующий удар станет для них последним. Я увидел, как на лице Ученика заплясали тени, и его губы искривились хищным оскалом, исказившим казавшееся прежде красивым лицо. — Неужто думаешь, что Ученик самого Макрана даст тебе уйти так просто после того, что ты сотворила? — в ярости прокричал он. Однако наградой всем его потугам стал недобрый, но определенно девичий смех, раздавшийся из глубин обрамленной колоннами ниши.Макран… А ведь когда-то, на заре нашего Поколения, еще до Сигрлинн, мы с ним и Эстери были закадычными друзьями, вместе странствуя по иным мирам и познавали основы мироздания. Что, впрочем, не помешало ему позднее приложить руку к моему изгнанию: нет никаких сомнений, будь на то его воля и воля Древних, я бы разделил участь Ракота и влачил бренное существование, развоплощенный, на Дне миров. И хотя едва ли я мнил себя рыцарем в сияющих доспехах, напротив, из своего жизненного опыта я вынес главный урок — никогда не верить женщинам, но, признаться, в этом нелепом подобии боя, свидетелем коего мне довелось стать, мои симпатии приняли отчего-то сторону скрывавшейся в темноте ?ведьмы?. Возможно, мне даже стоит вмешаться — не силой, разумеется, но уговорами попытавшись вразумить нерадивого Ученика моего заклятого врага.Тем временем юный маг уверенным шагом направился вглубь комнаты, туда, где, по его мнению, и скрывалась самодовольная колдунья. В нише мелькнула какая-то смутная тень — и могучим ударом меча Ученик разрушил столпы уцелевших колонн. Никого. Только огромное пятно темной крови стекает по покрытой гарью стене. Исступленно зарычав, мужчина отступил назад, затравленно озираясь по сторонам, как вдруг верхняя галерея пришла в движение. Короткий звон клинка — и вот на голову Ученика уже обрушивается расколотая каменная плита вместе с обманчиво хрупкой женской фигуркой. Да, он был именно магом, а не воином: в решающий момент, захваченный врасплох, он отбросил меч в сторону, и с его пальцев сорвались брызги пламени, но оказавшаяся за спиной мужчины ведьма, чье Зерно Судьбы никогда не знало рук Истинных Магов, ударила быстрее. Короткий изогнутый кинжал раскроил горло Ученика, и тот рухнул под ноги своей победительницы.Довольно умно для простой смертной, пускай и научившейся черпать силу, высвобождаемую вращающими мир вокруг себя магами Поколения: вывести из себя противника, значительно сильнее себя, вынудить его ослабить гранитные плиты, разделяющие галереи, и сбить Ученика с ног, воспользовавшись его неопытностью и излишним, почти фанатичным рвением. Но и ей самой не удалось выйти из боя невредимой: ведьма, пошатываясь, переступила через поверженного соперника и, ухватившись тонкими окровавленными пальцами за стену, тяжело сползла вниз. Наконец, мигающий свет, исходящий от все еще пылающего в зале пламени, осветил женщину, позволив мне получше рассмотреть таинственную колдунью. Тяжело дыша, она сбросила с себя темный плащ, скрывавший тонкую, даже худощавую фигуру. Неудивительно, что ей удался подобный трюк с потолком: едва ли она могла оказать ощутимое давление на каменные плиты. Ведьма оторвала от накидки клок ткани и с силой прижала его к глубокой, на первый взгляд, ране на бедре. По узкому бледному, почти прозрачному лицу сбежала капля пота, свободной рукой женщина — даже скорее девушка — отбросила длинную русую косу за спину, и тихонько застонала. Кровь продолжала выбиваться упругими толчками из-под уже насквозь промокшей ткани, и ведьма рванула с талии широкий кожаный ремень. Закрепив его повыше раны, девушка отбросила бесполезный теперь лоскут, потянулась за остатками плаща и ловко перевязала рану. Ее одежда кое-где превратилась в настоящие лохмотья, из которых проглядывали многочисленные ожоги, покрывавшие белую кожу. Бескровные губы зашептали что-то, какое-то заклинание: ведьма взывала на знакомом мне древнем наречии, бывшем в ходу в незапамятные времена среди людских народов, к некоей Матери, прося залечить ее раны и унять боль. Умолкнув, она откинула голову назад, но отблеска огня, осветившего на краткий миг ее глаза с вертикальным, птичьим зрачком, хватило, чтобы я догадался: передо мной — Ночная Всадница. Это темное племя не один век уже укрывалось во мрачных лесах Хьерварда, верша свои недобрые дела, однако, признаться, его история никогда особенно меня не увлекала: на обучение этих ведьм Древними был наложен строжайший запрет, и хотя я, Познавший Тьму, любил перечить установленным законам, эти смертные ведуньи попросту меня не интересовали. Тем временем я не мог больше бездействовать: в побежденном Ученике еще теплилась жизнь, и если Макран не отправился в путешествие в отдаленные миры в поисках новых прислужников, то как раз сейчас он должен был спешить сюда, чтобы удержать своего подопечного на грани смерти. Судьба ведьмы, несмотря на подсмотренное мною сражение, меркла по сравнению с перспективой столкнуться со своим недругом здесь, в обители знания, коим я ни в коем случае не намеревался делиться с Магами Поколения. Потому я бесшумно выступил из тени, показавшись на глаза обессиленной колдунье.— Пришел меня добить, маг? — с неожиданной саркастичной усмешкой проронила Ночная Всадница, никоим образом не выказав беспокойства по поводу появления новой возможной угрозы. Должно быть, решила умереть, как подобает гордой воительнице, — а в том, что в случае боя верх одержал бы именно я, не было сомнений ни у меня, ни у нее. Как я слышал, эти ведьмы всегда отличались особой житейской мудростью и редко питали иллюзии на свой счет.В ответ я лишь молча покачал головой.— Твое отродье еще здесь, о великий Макран, — с издевкой в голосе продолжила девушка и с усилием приподнялась с места, цепляясь за стену. — Забирай его и уходи, я победила в честном бою.Спору нет, в храбрости ей не откажешь. Колдунья решила, будто я и есть тот самый Учитель, именем которого грозил ей павший противник. Кстати о нем: я вдруг ощутил едва заметные магические колебания у тела лежавшего неподвижно Ученика. Нужно спешить.— Я не причиню тебе вреда, — пообещал я, медленно, шаг за шагом, приближаясь к девушке, чтобы ее не спугнуть. Прервать оставленное в подземной галерее заклятие, разрушить плиты, оставленные древними жрецами, замести следы и убраться отсюда вместе с ведьмой, чтобы та не смогла рассказать ничего о таинственном незнакомце, появившемся в этом святилище… Времени было мало.— Не причинишь, — покорно согласилась ведьма. И, собрав последние силы, бросилась в отчаянном, зверином прыжке прямо на меня.Что может противопоставить деревенская колдунья магическому существу, рожденному от сплетения извечных стихий и могущественных энергий? Не страшащемуся смерти даже от руки себе подобных, способному поворачивать мир вокруг себя и рождать бесконечные эманации силы? Эта ведьма не была исключением, ее внезапное нападение было обречено на поражение самой природой; она была быстра, несмотря на смертельные раны, но я видел каждое ее движение, а потому одним лишь усилием мысли в мгновение ока выбросил перед собою простенький щит — ничего сложнее я позволить себе не мог, иначе Макран, который отчего-то не слишком спешил на помощь своему Ученику, узнал бы о моем участии, только лишь открыв Врата Миров.Хрупкое тело отлетело к искрошившейся стене храма, содрогнувшейся гораздо сильнее, чем я мог предположить. Уцелевшие в потолке массивные каменные перекладины дрогнули — казалось, в движение пришло все подземное святилище. Ну конечно! По причинам — каюсь! — до сих пор мне неясным, заклятие триады, так и не доведенное мною до конца, дрогнуло под натиском силы, превосходящей установленные для него пределы, и теперь все три ключа, словно вампиры, алчно пожирали энергию, вырывавшуюся из меня бесконечным, бурлящим потоком. С немыслимым грохотом плиты под моими ногами рушились одна за другой, едва держась на ногах, я отступил к стене, у которой зашевелилась на редкость живучая ведьма. Слова силы срывались с моих губ одно за другим, я пытался обрубить связь, возникшую между мной и магической фигурой, которая слепяще светила из разверзнувшейся в полу пропасти. До чего же глупо… В глазах у меня потемнело, но не от слабости, как могло показаться вначале, — через то, что происходило сейчас со мной, за всю свою долгую жизнь мне доводилось проходить сотни тысяч раз. Я с невообразимой скоростью разрывал пласты Межреальности, влекомый неведомой силой в неизвестном направлении. Смазанная круговерть многоцветья, наконец, остановилась, и мои легкие судорожно сжались от удара: я рухнул на чужую землю иного мира. Голова кружилась, будто от жутчайшего похмелья, трезвость рассудка упорно отказывалась возвращаться — перед глазами все плыло, я видел вокруг себя только смутные очертания исполинских колонн, подернутые туманной дымкой, — и Ночную Всадницу, удивляться присутствию здесь которой у меня уже не нашлось сил. Воздух здесь казался таким густым, словно я очутился на дне глубочайшего океана, раздавленный под толщей воды. Задыхаясь, я успел ощутить колоссальные потоки энергии, встречающиеся в этом загадочном месте. На миг я даже почувствовал, будто за мной пристально следит чей-то неусыпный взгляд. Сотни глаз устремились в этот миг ко мне, пока я, обессиленный, пытался совладать с собственным телом, и тут мое сознание вдруг обрело долгожданную ясность, и перед моим мысленным взором вспыхнули вмиг мириады образов из прошлого. Первые мои шаги в Межреальности, солнечный день Джибулистана, ласковая улыбка Сигрлинн, хмельное пиво Старого Хрофта… Алый плащ за плечами Ракота, непреклонный Мерлин, передающий мне слово на суде над названным братом, ворон Замка Всех Древних… Как же болит голова, воспоминания сливаются воедино, впрочем, воспоминания ли? Я погружаюсь одновременно в прошлое, будущее, настоящее, Река времени пронзает мой разум. Я чувствую себя ничтожной, бессмысленной песчинкой в гигантских часах, вокруг которых парят крылатые драконы без числа, и понимаю, что еще одной такой лавины мыслеобразов мне уже не вынести. Лица сменяют друг друга с немыслимой скоростью, за которой я не в силах поспеть. Снова Ракот, гордый и непоколебимый, как и прежде, Сигрлинн, прильнувшая к моей груди, несметные сонма существ, восхищенно взирающих на меня с клятвой вечной верности на устах…Многие, многие другие, незнакомые, но необъяснимо близкие мне образы мелькали в тот миг в моем угасающем сознании, но последнее, что я увидел уже обычным, человеческим зрением — скорчившуюся от нестерпимой боли ведьму подле меня и призрачные глаза о четырех зрачках каждый.