часть 9 (1/1)

Когда захлопнулась входная дверь, некоторое время мы молчали, не зная, что сказать, чтобы разорвать повисшую тишину. Наконец-то пи отозвался хриплым, чуть надломленным голосом:- Останешься? – внутри всё сжалось от боли и нежности.- Да. Пока ты сам не прогонишь. – измученное лицо осветилось счастливой улыбкой, и я затаил дыхание, наслаждаясь неприкрытыми эмоциями на любимом лице.- Значит ты никогда не уйдешь. – не вопрос – утверждение. Мы переглянулись и рассмеялись. Напряжение стремительно спадало.Я поднялся на ноги и молча потянул Сингто за собой в спальню. Оставался ещё один момент, который нужно было прояснить и не стоит оттягивать, пока меня не покинули остатки смелости.- Пи…я…яхочупройтистобойдоконца, - выпаливаю на одном дыхании то, на что решился и про себя молюсь чтобы он разобрал моё невнятное бормотание и не заставил повторять это снова.Перевожу взгляд и вздрагиваю. От любимого веет льдами Арктики и лицо превратилось в безжизненную маску. Напряжение снова сгущается в воздухе превращая его в вязкий кисель с трудом проталкивающийся в лёгкие. Я в целом был уверен, что он не будет в восторге от моей идеи, но не был готов к такой резкой реакции.- Никогда, Крист. Слышишь? Никогда больше даже не произноси этого. Это совсем не смешно!Твой голос дрожит от переполняющих эмоций, а глаза наполняются гневом и почти метают молнии. Только и я не готов сдаваться без борьбы. Мне нужен мой пи. Весь. Со всеми недостатками и тараканами. Я и так слишком долго ломал, издевался над его чувствами ко мне, не задумываясь о том, какую боль причинял своими поступками, чтобы продолжать бездумно перекраивать и сейчас под свои хотелки. Тем более что я доверял ему и такой шаг показал бы это как нельзя лучше.- А кто сказал, что я шучу?! Да я, черт возьми, никогда в жизни не был так серьёзен! Ты мне не веришь? – больной взгляд полный обреченности почти заставил меня отшатнуться, но я упрямо сделал шаг вперёд приближаясь практически вплотную, - Ты считаешь, что я недостаточно люблю тебя, пи?- Прекрати!- Не прекращу! Неужели я не достоин разделить с тобой то, что делили многие до меня?!- Многие! Вот именно! Ты – не все! Каждый, с кем я был знал на что идет и чего хочет! Я не то, что имён – я и лиц сейчас не вспомню! Мы получали друг от друга то, чего хотели и разбегались в разные стороны! Вот только ты – не они! – твой голос сорвался, и ты на несколько секунд замолчал тяжело дыша и, очевидно, пытаясь взять себя в руки, - Я… я не могу… с тобой… так… Ты – моя жизнь, Кит.- Ты боишься, что я оттолкну? – почему-то меня хватило только на шепот.- Я боюсь себя, Кит. Если я причиню тебе вред, даже если ты простишь меня, то я сам не смогу.Я преодолеваю разделяющие нас жалкие сантиметры и крепко прижимаю к себе мелко дрожащего любимого. Понимаю, что милосерднее было бы сейчас отступить, вот только позднее он снова закроется и я не смогу пробиться так глубоко, чтобы добраться туда, где он продолжит себя ломать в угоду моему спокойствию.- Я верю тебе, пи. Я знаю, что ты не причинишь вреда. Позволь мне разделить это с тобой. Я хочу быть частью ВСЕЙ твоей жизни. Пожалуйста. – с каждым произнесенным словом я придвигался всё ближе и потому поймал готовые сорваться с губ слабые возражения своими, вкладывая в поцелуй всю любовь, доверие и безграничную нежность, которые испытывал к своему невероятному Сингто. В эту секунду меня даже интриговало то, что должно было произойти между нами. Кто знает, может всё не так страшно, как представляется и нам двоим это понравится?

Пи не сдался так сразу. В этот вечер, после того, как мы успокоились, и я практически насильно накормил, вяло сопротивляющегося после горячего душа и расслабляющего массажа, любимого, сон сморил нас сразу после принятия горизонтального положения – слишком большой стресс, а Синг, насколько я понял, вообще практически не спал и не ел все эти дни. На следующий день борьба разгорелась с новыми силами. Я как ребёнок хотел тем сильнее, чем сопротивлялся пи. Азарт – страшная штука. Я устроил настоящий штурм интернета, изучая данную тему, но почему-то найденные материалы начали подтачивать мою уверенность, и я направил свой энтузиазм на альтернативный источник информации. Пи Синг, вероятно, сто раз успел проклясть собственную опрометчивость и в то время был готов навсегда завязать с Темой*, но я умею быть настойчивым, а лгать он не любил и потому получил на блюдечке эксклюзивную историю, после чего весь оставшийся вечер мы вдвоём на кухне топили в крепком алкоголе каждый своё: пи – воспоминания, я – жалость к нему, которую он никогда бы не принял из-за своей гребанной гордости, которая, однако, была тем, что не дало ему сломаться в тот период жизни. Только спустя неделю моего бесконечного нытья, он, глядя мне в глаза предельно серьёзно поинтересовался моей уверенностью в своём решении, на что я ответил радостным согласием. Пи тяжело вздохнул, закатил глаза и… стал абсолютно другим человеком.