Часть 27 (1/2)
честно, я хотел сделать главу больше, но чертова подготовка к экзаменам меня троллит. так что простите-извините.это не нытье, а мысли человека, который осознал, что он в заднице.если что, я не выдумывал, лично я реально это испытал. а Кёя все-таки человек, поэтому и ему свойственно отчаиваться.в общем, на ваш суд. (с.)ваш корка._______________Я всегда думал, что моя жизнь зависит только от меня. Как я захочу – так оно и будет, и никак по-другому.
Я всегда думал, что я сильный, что я могу со всем справиться. Даже тогда, когда грудь разрывала боль, я знал, что смогу все преодолеть, что иначе не может быть.Я всегда думал, что впасть в отчаяние – что-то сродни суициду. Только там ты убиваешь тело, а здесь ты убиваешь душу, но все равно погибаешь. Впасть в отчаяние – все равно, что наложить на себя руки. Я знал, что никогда не допущу и мысли о самоубийстве, как бы плохо мне ни было.Но сейчас, лежа в кровати и осознавая, что я больше никогда не смогу ходить, я понял, что ошибался. Всю жизнь. Всю жизнь я жил, самонадеянно заявляя, что я независим, что свободен, непобедим. Я дрался, бывало, с сильными противниками, сражался до полусмерти, но мне всегда везло, я всегда выходил победителем. Ни один враг не мог одолеть меня. А теперь какая-то глупая случайность разом перечеркнула всю мою жизнь. Убила. Втоптала в грязь. Теперь я ничто. Теперь я не смогу быть сильным, буду только обузой, лишним грузом. Просто лишним.
И самое обидное здесь то, что я совсем ничего не могу сделать. Я бессилен, как последнее травоядное. Единственное, что остается – это плакать о своей горькой судьбе и ныть о том, как хочется все вернуть назад и прожить все это время заново.
Но это невозможно. Это случилось, и ничего не изменить. От этой мысли глаза снова начинает щипать от непрошенных слез, и я судорожно вздыхаю. На большее меня не хватает. Грудь свело обидой, я сжал руки вкулаки. Что я теперь могу? Окружающие будут смотреть на меня с жалостью, а некоторые – со злорадством. А я ничего не смогу сделать. Абсолютно ничего.Я так больше не могу… кому я нужен? Ведь теперь я не смогу работать, не смогу оплатить всю эту гору долгов, и матери придется устраиваться на несколько работ, чтобы содержать меня. Моя бедная измученная и больная мама должна будет ходить за инвалидом? Да черта с два! Ей будет гораздо легче, если меня и вовсе не станет.Кому я там еще нужен? Саваде и остальным? Их я интересую только как Хранитель. И какой из меня теперь Хранитель? Теперь я еще никчемнее, чем Тсуна, так что им я точно не нужен.Школа… вся школа меня ненавидит. Только Кусакабе уважает почему-то. Даже если он и будет горевать, то только какое-то время, а потом все наладится.А Дино… о нем я даже думать не хочу. Он получил, что хотел… черт, что-то не так… И почему мне кажется, что я забыл что-то важное?Но это уже не так-то и важно. Моя смерть никому не навредит. Да, самоубийство – это слабость, ведь легче всего просто уйти от проблем, не решая их. Но если передо мной встанет выбор: проявить слабость или стать всеобщим посмешищем – я выберу первое.Лучше я умру, чем всю жизнь быть олицетворением никчемности.
***- Бьянки!
- Да, Реборн? – девушка в готовности подходит к киллеру, который почему-то улыбался. – Что-то произошло? Ты странно улыбаешься.- Снаряди-ка велосипед и свози меня в больницу, - он отдал команду, достал телефон и набрал номер.- Хм, обычно ты добирался сам…- Мне лень, - пожал плечами Аркобалено, и на звонок ответили. – Глупый Тсуна, у нас хорошие новости… что? Ты уже там? Ооо, в кои-то веки ты делаешь что-то сам. Мы с Бьянки скоро будем, - он отключился. – Хибари очнулся.- Ого! – Бьянки хлопнула в ладоши. – Подожди, я испеку ему что-нибудь вкусное…- Бьянки, нет, - отрезал Реборн, серьезно глядя на Скорпиона. – Не надо. Он пока на строгой диете.- Ох, ну ладно, - она накинула ветровку и подхватила с полки шлем. – Поторапливайся, я велик быстро выгоню.- Верю, - ответил Аркобалено, и девушка вышла. Реборн набрал еще один номер.- Дино, ты в курсе?- Реборн? – голос Каваллоне дрогнул от удивления. - Да, я в курсе… ты сможешь навестить его?- А сам что?
- Я? – итальянец смутился. – Нет, я не могу. Тут много дел…- Не ври мне.- Я не могу. Если я приду к нему…. Нет, Реборн, закрыли тему. Он и так много страдал, а все из-за меня. Я больше не подойду к нему.- А если, предположим, я скажу, что он в тебя влюблен?Пауза.- Ч-что ты такое…говоришь… он бы не… никогда… черт, Реборн, прекрати! Это Кёя, и он не может любить! Он меня ненавидит! Понял? И вообще… черт подери, не говори таких вещей!- Разорался, тоже мне… Молчи, не то кишки простудишь. Я просто предположил.- Мог бы и молча предполагать. Ты сам говорил мне ?Давай, тебе надо сваливать, нефиг делать в Японии?, а теперь вот, как запел?
- Ты тупой, Дино, вот что я скажу, - вздохнул Реборн. – Ладно, сиди там. Это твой выбор, - и он положил трубку.- Реборн! – откуда-то снаружи крикнула Бьянки. – Я тебя жду!- Иду я, - и Аркобалено выпрыгнул из окна, приземляясь на мягкую газонную траву.***?Какого черта?!? - единственное, что вертелось в голове. Стоило блондину порадоваться, почувствовать себя более-менее счастливым и искупившим свои грехи, как появляется чертов дьявол-искуситель и снова пытается его соблазнить на тупые поступки.
- Нет, нет и нет, - твердит Каваллоне. – Не бывать этому. Он только очнулся, и тут Каваллоне такой заявляется, долгожданный…Приперся и опять жизнь испортил. Молодец, как же! Ни. За. Что. Нет, Дино, прижми зад и сиди здесь. Он тебе рад точно не будет, особенно после всего, что ты с ним сделал… ох, чееерт! – он пару раз ударился головой о стену. – Зачем ты это сказал, Реборн?Слова эхом звучали в голове.?А если, предположим, я скажу, что он в тебя влюблен???Он в тебя влюблен??Влюблен?Нет, это просто невозможно. Ведь Дино ясно видел, как в серо-голубых глазах подростка ярким синим огнем горела ненависть. То, с каким безразличием и холодом он говорил все эти слова… пусть и были проблески, были эмоции, но не было никакой любви. Стонал он только потому, что ему было приятно, а не потому, что он любит Каваллоне. Все это глупости.- Вымети из головы этот бред, пока не наделал глупостей, Каваллоне, - приказал сам себе Дино и глубоко вздохнул.
Он только сейчас понял, что вся его жизнь замкнулась на черноволосом мальчике. И ничто уже не важно более, чем он.- Я… я люблю его? – он задал вопрос в пустоту, а ответом была лишь тишина.***У входа в двенадцатую палату была целая толпа, и медсестры недовольно ворчали. Но делали они это скорее для виду, ведь пробуждение Хибари стало радостью для всей больницы.Ёко, Тсуна, Гокудера, Ямамото, Реборн и Бьянки терпеливо ждали, пока им позволят увидеть брюнета. Вскоре пришел Реохей с большим букетом каких-то цветов и заявил, что ?он экстремально прибыл и готов вручить Хибари цветы как награду за его мужество?. Реборн же на это ответил диким фэйспалмом.
Атмосфера была воодушевленной, радостной, посетители переговаривались и обменивались шутками, предвкушая долгожданную встречу. Но неожиданно из палаты вышел врач, и на лице его было написано сочувствие.- Что с ним? – сразу же спросила Ёко, на что врач только покачал головой.- Из-за перелома в позвоночнике у него отказали ноги. Мне очень жаль, - проговорил он и поспешил уйти в ординаторскую, оставив шокированных посетителей наедине с горькой истиной.