10. She knows... (1/1)

Неожиданности. Они всегда происходят так, чтобы любого повергнуть в шок. Возможно, вы осудите меня за такие слова, но неожиданности, случайности, неприятности?— всё это закаляет нас, делает сильнее, выносливее, крепче. Впрочем, это всё не имеет значения. Зря я вообще тут распинаюсь. Какая может быть мораль, когда мы остановились на таком душещипательном моменте? Правда, глупость какая-то. Уже совсем перегибаю со своими филосовскими выступлениями. Очевидно, нужно приступать к самой истории, а не разглагольствовать, как обычно, о том, что как-то связано с дальнейшими событиями. На самом деле, постоянная мозговая активность ужасно утомляет. Особенно, когда ты лихорадочно пытаешься решить какую-то задачку на скорость, к примеру?— куда бежать и от кого? —?но глупые, лихорадочные мысли просто не позволяют. Слишком много мыслей, слишком много отвлечений, слишком… всё слишком. Как и всегда. И именно из-за этого я часто совершаю всякие глупости, на подобии той, которую совершу буквально через несколько абзацев.***Ступор. Что происходит? Кто плохой, а кто хороший? Разумеется, я доверяю Александру, но почему он ни с того ни с сего ударил мирно идущую за мной девушку? Откуда у неё оружие? Откуда здесь вообще Нильсен, если его не было на пути к дороге всё это время? Почему он меня бросил, заставил нервничать? Ну вот, как обычно. Миллион вопросов, и ответов ровно столько же, только в минус пятой степени. Или… Я не сильна в математике. В принципе, уроки по алгебре я систематически прогуливала и собирала лягушек, но… Я снова отступила от главного повествования!—?Александр… Что это значит?—?Не слушай его! —?пропищала придавленная палкой брюнетка, беспомощно чертыхаясь.—?Она хотела выстрелить в тебя. Я шёл за вами как раз на случай, если Скай затеет нечто… Подобное.—?Ясно,?— наконец-то спокойно выдыхаю, похлопываю шведа по плечу и сажусь на корточки. —?Ева, милая,?— провожу белым пальцем по её порозовевшей от стресса щеке,?— а ведь я тебе почти поверила…—?Вы ничего не понимаете!Зря я отвлеклась на злорадство. Стоило мне чуть увлечься придумыванием неплохого ответа, как она вскочила на ноги и, выхватив откуда-то ещё одну палку, принялась агрессивно надвигаться на стоящего рядом Алекса. Как хорошо, что он предусмотрительно выкинул пистолет под дерево, где Ева его даже не видит, чтобы она точно не вырвала его и не устроила тут кровавую бойню. Он умело защищается,?— понятия не имею, сколько у Алекса ещё скрытых талантов. Но мне это кажется довольно сексуальным. Эрудиция?— это сексуально. Но я снова отвлекаюсь, черт.—?Беги, Харрис,?— одними губами шепчет Нильсен, попутно подставляя брюнетке палку в горизонтальном положении, пресекая все попытки ткнуть деревяшкой в его очаровательное личико.В каком смысле ?беги?? И не помочь ему? То есть, я должна просто бросить всё, оставить Александра с неадекватной Евой посреди леса и бежать не пойми куда? С одной стороны, я не хочу вот так кидать Александра. А ещё я понятия не имею, куда мне нужно идти, чтобы выйти к дороге, или чтобы оказаться обратно у домика. А с другой стороны… Что ж, так сказал Алекс, и так сказал инстинкт самосохранения. Разумеется, я не буду слушать всяких идиотов, так что, очевидно, останусь здесь и помогу.Глаза брюнетки загораются озлобленным пламенем, отторгая и заставляя отвратительный ком страха подняться по позвоночнику и застрять в самой глотке, будто парализуя. Очевидно, мой ступор она заметила сразу же, и, как слабое звено нашей с Алексом ?команды?, я тотчас попала под раздачу. Ева с негромким воплем набросилась на меня, слегка царапая ногтями лицо и падая со мной на землю. Холодная земля и вязкая грязь не давали подняться с места, а отчаянно визжащая и до ступора агрессивная Скай, машущая руками у меня на бедрах, скоро сорвет голос. Уже теряю логическую цепочку происходящего, пока не закрываю глаза. Кажется, я отключилась.***Нильсен. Александр. Да, это именно он. Идет мне навстречу и так лучезарно улыбается. Плевать, что ему топать через всё поле, только бы просто обнять меня. Да, именно обнять. Я будто изнутри чувствую то тепло, которое он хочет отдать мне, и просто с трепетом жду этого момента, живу этой мечтой, хочу, чтобы его руки поскорее окутали меня со всех сторон и укрыли ото всех бед. Хочу его тепло, хочу его, но… Почему он так медленно идет? С каждым шагом улыбка его пропадает. Лицо белеет, трескается, будто он?— кусок фарфора, но совершенно разбитый, склеенный, снова разбитый и снова склеенный, но плохо. Внутри меня все так же бледнеет и трескается, но я не подаю виду.Теперь замечаю. Это вовсе не солнечная поляна, вроде той, на которой мы с ним не так давно обедали в лесу. Это вязкое, грязное болото, укрытое свежей травой и летними листочками. Но… О боже. Они постепенно краснеют, желтеют, а после совсем чернеют. Обращаются во тьму. Да, сначала это был простой признак осени, но сейчас каждый листочек, ранее лежавший под деревьями, сейчас больше напоминает готически чёрный стежок ковра, распластавшегося на всю поляну. Это так пугает и… завораживает? Да, пожалуй, это слово подходит. Страх мешается с больным любопытством, и всё, чего я хочу?— коснуться этих листков.—?Нет, Агата…Разворачиваюсь. Это снова Александр. Он идет ко мне навстречу, в глазах его отчаяние, и теперь только я осознаю, что не так. С каждым шагом он всё сильнее проваливается в это болото, всё быстрее тонет, идет ко дну. Но продолжает идти ко мне, говорить что-то. По крайней мере, он шевелит губами, но я едва слышу, о чем он говорит?— я будто слышу все из-под воды. Сам Нильсен тоже расплывается, как рябь по воде, и теперь всё замирает. Как я теперь смогу без Александра? Господи, я, кажется, об этом не думала раньше. Как мне жить без него дальше в этой чертовой тюрьме? Если он утонет, задохнется… Может, ему будет хорошо с какой-нибудь Кикиморой?— неожиданно, в прямом смысле,?— но мне-то…Я же совершенно не умею ориентироваться вообще нигде. Ни в лесу, ни в расследовании. Не имею и малейшего понятия, что делать теперь. Подозревать Еву? Вполне себе можно. Теперь более чем можно, честно говоря. В конце-то концов, она напала на меня, на Александра, и теперь он тонет в болоте, а я в каком-то странном вакууме! Вот уж не знаю, что происходит, но без Нильсена я из этой пучины точно не выберусь. Снова каламбур, простите.—?Нет, Агата… Нет…Голова кружится. Он не может сказать что-нибудь новенькое? К примеру, зачем парням соски. Это точно жизненно важнее, чем ?Нет? или ?Агата?. Мне все так постоянно говорят. Нет, Агата, не пей виски, ты же девочка. Нет, Агата, не покрывай куратора матом, ты же аристократка. Нет, Агата, не тони с Нильсеном в этом чертовом болоте, ты же, мать вашу, Агата Харрис?— непотопляемая, непробиваемая, слабая, глупая и бесполезная. Мэрилин Монро на минималках.—?Агата!?Стоп… Что за странные гудки на фоне его голоса??—?Агата…?Я одна это слышу? И почему так болят руки? И ноги… И мышцы…?Кажется, пора открывать глаза.Белые стены. А где же моя привычная вагонка, разбросанные вещи, Александр, ?Мы проспали затмение?? Что я здесь делаю, и кто со мной говорил?—?Милая, очнулась…—?Тётушка? —?челюсть отваливается, и нет, не из-за боли в мышцах, а от удивления.—?Да. Я думала, тебя уже нет в живых… —?она взяла свой старый розовый платок, который носила при себе только при экстренных случаях?— он мягкий и пушистый?— успокоит даже быка. Высморкалась и, вытерев с щек застывшие слезы, чтобы не расстраивать меня, попыталась выровнять голос.—?В каком смысле?—?Неважно, милая. Тебе нужно поправляться. Ты даже не представляешь, как я рада, что ты жива, здорова… Для меня это ужасный стресс.—?Боже, тётушка… —?резко развожу руки для семейных объятий.Ну не может быть, чтобы она так переживала. Если это был цикл, то мы пропали максимум на два дня. Ну, может, я ещё пару дней полежала в лесу. Раз я живая и практически здоровая, то, соответственно, не так уж и много я там пробыла. Может, Алекс справился с Евой и вызвал скорую и полицию? В конце концов, мы, кажется, нашли настоящего убийцу?— Еву, раз уж она не дала нам сбежать. Но почему цикл прервался? Сам бог, видимо, захотел, чтобы мы засадили Скай за решетку. На самом деле, учитывая, сколько моральной боли она причинила мне, моим друзьям и Александру?— самым лучшим сном для меня будет её кислая мина за тюремной решеткой.—?Что… Что произошло?—?А ты совсем не помнишь? На самом деле, полицейские сказали, что это вопрос только к тебе.—?А где Александр?..—?Мистер Нильсен? Он… Он в одной из палат. Но он обвинен в нанесении физических увечий девушке, которая с вами была. Пока она не очнется, выдвигать обвинений не будут, но тебя уже считают за непредвзятого свидетеля. Ты же не дружишь с этим преступником, правда?—?В каком смысле, ?преступником?? Как обвиняют? Он же… Он не может быть преступником! Он и пальцем меня не тронул, тетушка!—?Ты точно помнишь, что произошло, Агата? —?женщина взяла меня за запястья. В глазах её читалось смятение, и я им точно воспользуюсь.—?Мне нужно время. После удара головой я совсем ничего не помню. Я могу зайти к Александру? Может, вспомню заодно.—?Я не уверена, что тебе можно…Плевать. Мне нужно к Александру. Не могу поверить, что он?— преступник, и я выясню, что случилось на самом деле. Докажу, что он невиновен, ведь это же Нильсен… Он не мог хотеть причинить мне вреда. Даже хочется верить, что он тепло относится ко мне. Очень надеюсь на это, правда. Потому что эта привязанность, которую я сейчас чувствую к нему, определённо питает меня эмоционально и физически. Не знаю, с чем это связано, но я определённо хочу его увидеть и во всем разобраться. Как я уже, кажется, упоминала?— ненавижу преждевременные выводы. Особенно беспочвенные.Тетушка что-то лепечет, но мне слишком плевать. Я встаю и вдруг чувствую легкую боль в рёбрах?— она становится такой невыносимо знакомой, что я резко вспоминаю какие-то обрывки, медленно сменяющие друг друга, а после складываю в одну, более-менее целую картину, частично вспоминая, что произошло.Как же всё болит… И Ева визжит где-то под боком. Боже, она вообще может заткнуться хоть на секунду? Вот почему Алекс дерется молча, а ей обязательно так орать? Между прочим, некоторым здесь жизненно необходим отдых и покой. Тем более, меня потом обязательно ждет сеанс распиливания пополам от Александра за то, что я его не послушала и кинулась в эту странную потасовку.И всё обрывается. Понимаю, что мне нужно идти дальше?— иначе не вспомню. Иду вперёд, открываю дверь, а после плетусь исключительно по зову сердца, а боль усиливается, и очередная череда картинок и ощущений накатывают. Сложно разложить всё по полочкам, но мне безумно хочется узнать, что же стряслось.Глаза не открываются. Будто слиплись. Но от этого другие чувства усиливаются в несколько раз?— я могу точно сказать, что в десятке метров от меня белка удивленно грызет орешек, наслаждаясь зрелищем. Стук её маленьких зубок я узнаю где угодно. Также чувствую, что где-то недалеко навалил олень. Руки чувствуют покрытую росой траву и насквозь промокшую землю?— скорее, уже грязь. В общем, максимально комфортабельно и гигиенично.Подхожу к какой-то двери. Не вижу номера, надписи?— перед глазами картинки. Слегка нажимаю, чтобы пройти вперёд, и просто молюсь, чтобы это была нужная палата. Мое чутье редко меня подводит, так что шанс, определённо, есть. Белые стены слегка преграждают воспоминания, так что приходится сесть.—?Ну хоть теперь ты угомонишься? —?это голос Алекса. Божечки, такой приятный… Твёрдый, хриплый, одышка его только красит своей порывистостью. Это вообще нормально, так возбуждаться от одного лишь его голоса? Не будь тут Евы и всего остального зверья, я бы потянулась ручкой к трусам и пропищала что-нибудь, но, по-моему, это не лучшее время. Хотя, а когда, если не сейчас? Его голос. Это Александр! По-моему, это уже какая-то болезнь. Въелся в мою голову, как назойливая вошка, и отказывается слезать. Я совершенно недовольна ситуацией, так что отгоняю мысли прочь и оглядываюсь?— да, обычная больница. Белые стены, слабое освещение и небольшие окна с жалюзи. В самом центре комнаты стоит кровать, а на ней он.Так, господи. Надо вставать.—?Я… ты не понимаешь всех последствий, Нильсен,?— яростно бросила девушка, лихорадочно пытаясь встать с земли. Беспрерывное шуршание засохших листьев выдавало её нервозность.—?Да ладно? Поподробнее о последствиях, Скай. Интересно послушать, что же такого ужасного со мной будет, если мы с Агатой, наконец, свалим из этого Ада.—?Я… Я…—?Так я и думал. Лежи здесь, иначе применю твой же пистолет против тебя.Мирно спит. Кажется, он напал на Еву и теперь отдыхает. Я счастлива, что он в порядке, рада, что не переломал кучу костей, как я. Хочу, чтобы он был так спокоен всегда. Но рано или поздно ему скажут, что он подозревается в нападении на двух девушек, одну из которых он на самом деле защищал от другой. Когда они проверят отпечатки на пистолете, то там будут отпечатки Евы, хотя, судя по воспоминанию, Алекс тоже к стволу приложился…Я открыла глаза. Тихо повернулась на другой бок, обнаружив в последствии, что ребра безумно сдавило. Всё остальное тело местами пощипывает, а голова раскалывается. Но сфокусировать взгляд на парочке в паре десятков метров от меня всё же удаётся?— шатен величественно возвышается над поверженной девушкой, угрожая ей её же палкой. Туше, месье Нильсен.В руках его пистолет. Ровно тот, который до этого держала Ева, чтобы, видимо, пристрелить меня. Как только в его руках оказывается опасное оружие, мне становится немного страшновато. А вдруг он представляет для меня угрозу? Я ведь доверяю ему, так почему так сомневаюсь… Этот глупый инстинкт самосохранения! Но я не могу пошевелиться. Даже этот глупый поворот на бок дался мне ужасной болью в груди, а я совсем не хочу усугублять положение вещей.Ясно. Этот придурок все-таки трогал пистолет. В любом случае, надеюсь, что Ева не настолько ужасна, что будет выдвигать ему ложные обвинения. Хотя, мой голос же тоже учитывается. Но если мы дадим разные показания, то начнутся сложности и проблемы… Да и в любом случае, он же не наносил ей никаких увечий?— только грозился. Так ведь?..Вдруг слышу шорохи. Она снова сопротивляется. Вскакивает, идет в мою сторону, нет,?— бежит в мою сторону, но вдруг слышится глухой удар, и она просто падает на землю. Алекс, бросивший пистолет где-то около дерева, просто вырубил её палкой. Надеюсь, она не помрет. Наказание в тюрьме морально гораздо страшнее смерти?— только эта мысль и поддерживает меня в этом шатком положении.Да твою ж мать! Ощущение, будто эти ?флэшбеки? кто-то специально построил под ход моих мыслей. Ну, что тут сказать?— этот кто-то настоящий говнюк. Значит, Нильсен точно оставил Еве немаленький синяк на затылке и преподал неплохой моральный урок. Не обижай Александра?— полутрупом станешь. А потом сможешь подать на него в суд за увечья. Но я не хочу, чтобы он попадал в неприятности из-за того, что хочет мне помочь… Боже, он так мирно спит…Поворачиваюсь обратно на спину?— так менее больно. Прикрываю глаза, ведь теперь я либо умру от рук Алекса, либо он меня обнимет и пожалеет. Надеюсь, конечно, что второе, но ничего, кроме ?лечь на земле и притвориться опоссумом? у меня в арсенале всё равно нет. Уже через пару секунд слышу, как он приближается, наклоняется и тяжело вздыхает.—?Харрис, Харрис… Дурочка моя…И снова тьма.Ну вот! Меня он точно не калечил. Физически точно. Но раз он назвал меня его дурочкой, то я морально мертва. Растеклась в лужицу. Значит, не только я это чувствую, не только мне важно его присутствие в моей жизни… Боже, он вырубил девушку ради меня, а я думаю о том, что он назвал меня дурочкой. Моя собственная логика просто убивает.Встаю и подхожу к койке. Кровь чуть приливает к голове, но это не настолько страшно, насколько пугает неизвестность. Я не знаю, как он, что с ним, и о чем он думает. Все, что я вижу?— стабильно пикающие машины вокруг и совершенно белое, умиротворенное лицо. Правда, брови его чуть сдвинуты к переносице,?— значит, думает о чем-то неприятном. Или ему снится что-то непонятное и странное. Хотелось бы узнать, в чем его тревоги и страхи?— вот уж не знаю, насколько вреден этот мой фетиш на попадание к другим людям в голову.Тяну руку к его лицу, чтобы ласково коснуться её, сделать его сон приятным и нежным?— но кто-то врывается в палату и быстро выводит меня оттуда. Злобно смотрю на похитителя, и,?— о боги! —?вижу знакомое лицо. Это детектив Гудман, с которым я работала во время практики.—?Гудман?—?Мисс Харрис! Какие люди! Извините, что перехожу сразу к делу, но,?— хватает меня за локоть и максимально деликатно отводит обратно в мою палату,?— я обязан задать вам пару вопросов.—?Но зачем? Я хочу посидеть с Александром… Ему же тяжело сейчас.—?Если мисс Скай умрет, то его признают виновным в убийстве. Если вы, конечно, не опровергнете нашу версию событий.—?Что? Господи, да всё же понятно! На стволе её отпечатки!—?Каком стволе? —?пожилой мужчина с непониманием забегал глазами по моему лицу, будто ища ответ там.—?В том, ну, в лесу…—?Но мы нашли вас всех в домике у озера.Сердце уходит в пятки. Какого хера? Что это значит? Ева нас перетащила? Цикл? Но почему не перетащил раньше? Я думала, он вообще разрушен! К слову, не понимаю, почему. Что произошло вообще? Мы же не нашли убийцу. Мы просто построили теорию о Еве и пошли проверять. Мало того, то, что Ева напала на нас, не значит, что она убила Данте. Если человек способен на убийство, далеко не факт, что он его совершит. Но Ева точно способна. Вот только её мотивация совершенно неясна…Сажусь на кушетку. Мягкая ткань касается рук, и я вдруг приподнимаю ладони, чтобы рассмотреть их?— там видны странные следы. Вспоминаю нашу с Алексом ночь и краснею, но вдруг понимаю, что это след веревки. Веревка? Что?Следы от теплых касаний Александра остались на щеке теплым следом. Хочется, чтобы он снова меня коснулся?— очень хочется. Но вокруг только тьма, тьма, тьма… И Нильсена нигде нет. Ничего не чувствую?— звуки, запахи. Хотя, нет… —?Ещё раз. Как вы нас нашли?—?В домике на озере. Связанными.Руки что-то сильно сдавливает. Я не могу пошевелиться, в буквальном смысле. Понятия не имею, в чем дело, но паника постепенно растет, а решения проблемы всё нет и нет. Хочу встать, открыть глаза?— но не выходит. Будто нахожусь связанной в вакууме.Точно! Я связана. Именно! Тугая веревка стягивает саднящие запястья, и именно из-за этого я сильно скована в движениях. Хочется вырваться, но тут же вспоминаю?— ребра. Совершенно неприлично болит грудная клетка и ниже, ведь, как я уже поняла, кости в районе ребер у меня не в лучшем состоянии. Совершенно неудобно двигаться, и даже, кажется, шея болит. Правда, все мышцы затекли, ведь я лежу в горизонтальном положении.Только теперь задумываюсь. А почему я связана? Последнее, что я помню?— Александр и его теплые слова. Пытаюсь открыть глаза, но здесь слишком темно. Зато теперь хоть что-то понятно?— далеко в углу находится люк, и совсем тоненькие щели пропускают свет сюда. Когда зрачки привыкают к темноте, понимаю?— я в подвале. Том самом, где мы с Алексом нашли нож и провели необычный допрос.—?В компании подозреваемого.К слову об Алексе… Кажется, это именно он лежит на соседнем подобии кровати и пытается вырваться. Видимо, все-таки мы с ним оба связаны. Его раздраженное кряхтение я узнаю везде, так что даже усомниться не смею?— Александр Нильсен, связанный, в темном подвале, собственной персоной.—?Агата?..—?Алекс… —?только теперь понимаю, как больно говорить. Будто по горлу прошлась стая носорогов. Как, кстати, в своё время по ушам прошлась и стая медведей. Именно поэтому я не хожу в караоке.—?И еще кое с кем.—?Здесь кто-то ещё… —?тихо бросает он, указывая на что-то объёмное и шевелящееся.Это что-то, очевидно, стояло прямо под люком. Свет совсем немного облегчал обзор?— видно, что ростом с высокую женщину, ведь фигура тонкая и изящная, но по-своему массивная и угрожающая. В этом есть свой шарм, но страх всё ещё бежит по артериям, так что воспринимать её как перспективный интерес я не могу. Хотя можно было бы.Она вскоре подходит к нам и нависает надо мной. Гадаю, кто она, пока люк резко не открывается и резко свет не падает прямо на её лицо?— это Ева. Синяки под глазами, царапины?— точно не от Александра, ведь он только защищался и ударил её в затылок,?— и кровь изо рта. Ощущение, будто кто-то после нас еще раз её избил. Для профилактики.—?Боже… —?невольно произнесла я. Картинки так живо пробегают перед глазами, и вот, наконец, последняя, от которой очередной узел страха туго стягивается в районе живота.—?Я предупреждала.А затем, наконец, снова тьма. Вдалеке слышен вой полицейской сирены, крик Алекса о помощи, медики, визги Рэйчел, сирена скорой помощи… Спасение.—?Вы в порядке? Кажется, трясетесь. Водички? —?услужливо предложил детектив, протягивая стакан с жидкостью.—?Да, спасибо. Просто… Воспоминания приходят пачками.—?Ой, да, понимаю. Я как-то влип в похожую ситуацию…—?Правда? —?я чуть не поперхнулась водой, но всё обошлось.—?Ну, не настолько всё было ужасно, конечно, но точно не радужно. Но меня похищали и связывали, потому что думали, что я коп.—?Но вы…—?Да-да. Я когда-то ловил наркодилеров. Ой, заболтался, как обычно. Это всё вы, Агата, так на меня влияете! Помните, как мы часами разговаривали в участке, когда вы начали писать диплом?Как такое забудешь! Он вечно своими разговорами мешал мне вести процесс. Ну, хотя бы скрасил нудные часы работы в лаборатории и в кабинете. На самом деле, далеко не худшая альтернатива, но всё равно знатно времени у меня отнял.—?Вижу, настроение у вас поднялось. Могу начать задавать вопросы?—?Да-да…Резкий хлопок двери. Александр. Живой и здоровый. Правда, красный, как помидор, от гнева, и брови его ровно в том же положении, в котором были десять минут назад, когда я приходила к нему в палату?— сведены от напряжения.—?Какого черта на календаре пятое сентября?—?Что?! —?резко выкрикнула я.—?Ну да. Вы же пропали на четыре месяца.