2. Unexpected surprise (1/1)

Смерть. Это слово, с одной стороны, такое конкретное и не подлежащее дальнейшему обсуждению. Но ведь смерть бывает такой разной! Заслуженной или не заслуженной, быстрой и медленной, долгожданной или той, которая явилась вот совсем не вовремя. Смерть?— это часть жизни. Такая же, как и рождение. Смертей было и будет невообразимо много, но почему именно его она настигла в чертовы двадцать четыре? Разве он заслужил? Хотя, я не общалась с ним уже так давно… может, он и вправду заслужил. Но я знаю Данте уже настолько долго, что точно могу сказать?— он хороший человек. Если он и совершил что-то, то он всегда будет в состоянии соответственно извиниться и понести ответственность. Но никакой грех не искупить смертью. Точно нет. Убийство, как и самоубийство?— грех, который нельзя оправдать ничем. Ничем, кроме, разве что, спасения другой невинной жизни.О чём я вообще думаю? Я стою на лестнице, с разинутым ртом, прикрытым рукой, чтобы ни в коем случае не закричать. Снова. В глазах темнеет от шока после увиденного, ведь там лежит ебаный труп. На шее мужчины виднеется длинный, но такой лёгкий и невесомый порез, что кажется, будто это самоубийство. Может, так оно и есть… Кровь вокруг самой раны уже совсем засохла и никуда не текла, в отличие от той, которая попала на упавший на пол спинкой стул, дерево которого уже и само пропиталось алой жидкостью. Глаза блондина были открыты, и в зрачках виднелось только одно?— боль. Нестерпимая, страшная боль, которую он, видимо, чувствовал ещё до смерти.Иногда меня отправляли на практику в разные участки. Пару раз я даже умудрилась поехать с копами на место преступления, ведь эти убийства были намеренными, изоорщренными и нацеленными донести до полиции какую-то информацию, какое-то предупреждение. В таких ситуациях криптограф бывает очень кстати.Пока я, сильно напрягая голову, всё никак не могла распознать сути посланий этих психов, всё не переставала думать?— что же такого убийцы говорят своим жертвам, чтобы в их мертвых глазах боли было больше, чем у любого живого на планете? Правда, то были убийства. А это определенно самое настоящее самоубийство.Как бы много мыслей не крутились сейчас у меня в голове, мне стало плохо. Начало слегка подташнивать, а в глазах сильно потемнело. Ничего не вижу. Страх неизвестности заполонил меня с головы до пят, и я медленно, но верно, начала заваливаться назад. Мне уже было все равно, что я набью шишку, ударившись о ступеньку. Но кому какое дело, правда?Я уже спокойно перестала держать спину, готовая упасть, но кто-то невесомо придержал меня за плечи, что-то испуганно восклицая.***Тишина. Такая умиротворяющая, приятная тишина, которая ласкает уши даже больше, чем пение Элизы или игра Чарльза на фортепиано. За окном вдруг начала слышаться какая-то возня, громкие выяснения отношений и пререкания. Чёрт, пора вставать.Я села на кровати и хорошенько потянулась. Мне приснился такой ужасный сон! Врагу не пожелаю, честное слово! Уверена, это работа меня довела до такого. Как говорит тётушка?— всему нужно знать меру. Даже знаниям. Вот и в учебе всегда нужна мера, как бы сильно я не хотела себе светлого будущего, которое много раз предвещала мне моя милая тетушка.Как бы приятно не было мирно нежиться в постели, под этот шум я все равно не засну и даже пытаться не буду, поэтому я просто встала, засунула ноги в такие родные и знакомые тапочки и натянула шелковый длинный халатик с вырезом и, весело напевая что-то и припрыгивая так, что кудрявые темные локоны смешно содрогались от каждого моего движения, я пошла в коридор. Резкое дежавю упало на голову, словно кирпич, заставляя череп морально треснуть.Стоило мне ступить на скрипучую ступеньку, как я снова почувствовала этот запах.Шаг.Запах трупа. Запах гнили. Запах страха.Шаг.Запах ужаса. Запах крови. Запах смерти.Шаг.Я прошла уже достаточно, чтобы более-менее видеть, что происходит на первом этаже.Шаг.Я занесла ногу над ступенькой, замирая. Это был не сон…Рвотный рефлекс быстро дал о себе знать, ведь запах был ну просто мозговыносящий. Теперь я точно слышала, о чем спорят ребята за дверью?— что делать дальше.Я потерла глаза. Плакать больше не хотелось?— слез не было. Был только шок, страх и отвратительный запах. Теперь я мечтала выпить пару тройку таблеток для успокоения и сделать пару глубоких вдохов свежего лесного воздуха. Чтобы никто меня не трогал, и я просто смогла погрузиться в собственные мысли в полной тишине, чтобы мне было проще переварить новую информацию.Я прошла к двери, нервно обходя ковер стороной.Прямо сейчас я, наверное, должна была скорбеть. Отрицать, торговаться с вездесущим, плакать, но нет же. Пока я спала, потеряв сознание, я действительно успокоилась. Представила свою жизнь без Данте, и знаете, что? Она ничем не отличалась от последних шести месяцев. Определенно, мне стоит оплакать своего брата, почтить его память. Но это работа на зрителя. Самой мне сейчас просто нужна тишина. И воздух.—?Агата! —?на меня набросились сразу две блондинки, чуть не задушив. Элиза вдруг затараторила:—?Я думала, ты отключилась…—?Так и было,?— откуда-то из-за угла вышел Нильсен, устало поправляя выпавшую прядь волос за ухо.Младшая Харрис с немым вопросом посмотрела на шведа, резко отпустив меня и угрожающе поставив руки в боки.—?Когда я её укладывал…—?Стоп,?— а вот сейчас неожиданно. Этот гордый, самовлюбленный саркастичный павлин отнёс меня без сознания к кровати? Мило Стыдно.Он прокашлялся, давая понять, что прерывать его монолог?— дурной тон, и продолжил свою тираду.—?Когда я укладывал Мисс Харрис, она была в полу-бреду. Но остальную половину она вообще спала.—?В любом случае,?— мой голос дрогнул и я схватилась за дверной косяк, от чего сразу несколько человек дернулись. —?Что произошло… С Данте?Мне было тяжело произносить его имя. Как бы не прескорбно, я любила своего брата, и вот так легко отпустить его смерть я не готова. Кажется, у меня развивается биполярное расстройство…Все переглянулись, после чего Лиз отступила назад, пропуская вперед Сэма. Он с важным видом выпятил грудь, готовый отчитываться о проделанном исследовании по полной.—?Напомню, что я работаю в полиции,?— этот важный и немного высокомерный тон немного выбивал из колеи. Хотя куда еще хуже? —?И с такими делами имею дело очень часто. Это?— самоубийство. Чистой воды суицид.Все вокруг согласно закивали, некоторые, правда, слегка неуверенно. Кроме Алекса. Он задумчиво развернулся, пойдя в сторону деревьев. О, отлично. Там и посижу в тишине.Я пошла вслед за Нильсеном, чем немного удивила остальных, ведь Сэм уже был готов обосновать свою гипотезу минимум десятью аргументами. Правда, одна крохотная мысль пробежала где-то в животе, направляясь к мозгу.—?Вы вызвали полицию? Скорую?—?Нет,?— ответили хором. Это еще что за цирк?Я насупилась, поджав губы, прожигая дыру взглядом в Рэйчел, которая немного нервно заламывала пальцы, боясь сболтнуть что-то не то.—?Дело в том,?— она перевела взгляд к лесу за мой спиной. —?Что здесь совсем нет сигнала.—?Что? Тогда как вы планировали вызывать такси?—?Оно заранее забронировано на завтрашнее утро, чтобы мы могли выпить… —?перебил ее Эллиа, надеясь хоть как-то защитить Линд от разъяренной меня.Я кивнула, после чего снова развернулась. Дебилизм.Мне определенно не стоит излишне драматизировать глупые поступки ребят, а вот смерть, черт возьми, смерть моего брата определенно стоит! Именно поэтому я сейчас пойду, осмотрю труп… Пфф, нет, я пойду за Александром. Его величественная спина направляется куда-то в лес, а мне надо поду-у-умать… Кого я обманываю? Да, я хочу пойти за ним. Может, присутствие Александра и его общество поможет мне сосредоточиться и, наконец, признать произошедшее. Но мой мозг просто наглухо отказывается хоть как-то принимать то, что мой кузен умер! Это безумное ощущение, когда ты просто уверен, что все происходящее - не более, чем страшный сон, который ты забудешь через пару секунд после пробуждения, как и любой другой. Пожалуй, мне просто стоит ущипнуть себя за плечо, облегчённо вздохнуть, проснуться у себя в комнате без похмелья и... Глупости.Я просто шла, ведомая его спиной. И мне было все равно, может, он вообще идет за кусты, или закапывать труп, или еще что-то похуже... Но чувство доверия к Нильсену проклюнулось только после того, как он не воспользовался мной, пьяной и голой, лежащей в его комнате. Хотя, может он наврал про это? Так, кажется, я говорила про проклюнувшееся доверие. Замкнутый круг какой-то. Алекс, видимо, не заметил меня, неловко переминающуюся с ноги на ногу. Я шла за ним, пока Нильсен просто не остановился у дерева и не плюхнулся под старой яблоней. Он вёл себя так спокойно что, казалось, никакого самоубийства в доме, в котором он просто рассчитывал хорошо выпить, не случалось. Перевел свой оценивающий, любопытный взгляд сначала на мое декольте, а затем на мое лицо. Тем временем, у меня в голове закипала злость. Он же выглядел спокойнее сонного ленивца, что одновременно бесило и пугало. Ухмыльнулся, похлопав по месту рядом с собой. — Зачем ты здесь, Харрис? Резко он, конечно. Никаких "Привет", или "Как ты после смерти брата?". Окей, все уже, кажется, поняли, что Нильсен в танке и вообще не в курсе. — И тебе привет, — выплюнула я, садясь под соседнюю яблоню и посмотрев прямо ему в глаза. Он рассмеялся, зажимая в пальцах свеже-выстреженную траву. Только сейчас я заметила, как неровно он дышит и как сильно выступают вены на его ладонях. Его лучший друг мертв. Я поправила прядь волос, невзначай рассматривая его напряженное лицо. Сначала захотелось сказать очередную колкость в его же стиле, но вдруг пришло осознание. Он пришел сюда, чтобы скорбеть. Он вёл себя спокойно, пока все его видели, и пришел в сад, чтобы оплакать близкого человека одному. Ну, хотя бы кто-то уже принял смерть Данте. А я вот нет. — Тоже трудно поверить, да? — в его голосе прозвучали нотки усмешки, но все равно звучало очень подавленно. Как же ты сейчас прав, Нильсен. Невероятно прав, на все сто из ста. — Не то что бы... — Я заметил, — теперь он сам подсел ко мне ближе, смешно укладывая голову мне на скрещенные в позе лотоса колени. — Он был моим другом. — Моим тоже, — моментально выпаливаю я, совсем не удивившись его странному порыву. Чёрт, что было вчера ночью? Он крепче прижался к моим коленям, точно ребенок, а я положила свою ладонь ему на волосы. Такие мягкие, каштановые волосы. Трудно признавать, но с самой первой встречи хотела их потрогать. Нильсена, очевидно, вообще ничего не напрягало сейчас. Мы оба просто погрузились в собственные темные раздумья, которые в итоге продлились не меньше часа. Хотя, я не засекала, честно говоря. Солнце уже давно перевалило за середину, а есть почему-то совсем не хотелось. Я не хотела нарушать этой трепетной тишины, но поводы для моих внутренних дискуссий с собственными тараканами исчерпали себя и я таки нарушила это трепетное молчание. — Я отключилась тогда, на лестнице? — Да, — моментально ответил, совсем не смутившись такому резкому вопросу. — Кто меня поймал? — Я. Неожиданно. Я уже было хотела что-то вставить, открывая рот, но он, в своей же грубой манере, перебил. — Я увидел труп. Побежал наверх, чтобы разбудить Сэма — он же полицейский — а как только пошел обратно к лестнице, увидел обмякшую тебя, едва держащую несчастные перила. Я мало что могу ответить на подобное заявление. Что ж, я благодарна за твой героизм, Нильсен. Возьми с полки пирожок! Желательно, с ананасами. — С-спасибо... Он, в кои то веки, повернул голову на 180 градусов, устраиваясь на спине и посмотрел на меня. Его ледяные глаза быстро бегали по моему лицу, пытаясь что-то понять, проанализировать. — Это ты его убила? — Что? — глупая реакция, Харрис. Исправляйся. — Это же было самоубийство... Я напряженно убрала руки с колен, зарывшись в траву. Этот запах лета безумно успокаивал мои загулявшие нервы, правда. — Так думает малыш Сэмми. И остальные. Но я уверен, что это убийство, — невозмутимо отчеканил, будто какую-то заученную аксиому. — И почему же? — сорвала травинку, засовывая в рот, от чего приятная горечь на языке расплылась по всему телу, заставляя еще больше расслабиться. Он сдвинул брови, раздраженно садясь на колени рядом со мной. Теперь его глаза искрились восторгом и безумным азартом. Он готов рассказать именно мне свою сумасшедшую теорию! Мелочь, а приятно. Я внимательно посмотрела на него, надеясь, что он скажет хоть что-то, чтобы успокоить мое сумасбродное любопытство, которое, как и всегда, вертится под ногами, мешая бежать навстречу ответам. — Я уверен, что это убийство. — Почему? — не унималась я. — У меня есть причины так думать, — снова этот наглый, невозмутимый тон и ухмылка, которую я любой ценой сорву с его лица. То есть, он устроил мне тут какую-то интригу, и не хочет вскрывать карты? Что ж, тогда перейдем к более радикальным методам. — Тебя побить? Замахиваюсь, готовая пополнить это прескверное место еще одним убийством, но Нильсен перехватывает мое запястье и смотрит прямо в глаза. Гляделки? Хорошо. Смотрю, не мигая, в самую душу. Так, будто и так все знаю, и это лишь глупая проверка. Всегда работает. Он тоже не отрывает взгляд, держась все таким же невозмутимым, после чего плавно переводит взор своих арктических зениц на мои искусанные от нервов губы. На точеный подбородок, шею, ключицы. Так и не посмотрев на декольте, он возвращается к глазам, готовый к моему испепеляющему взгляду. Он не охренел? — Ты не охренел? Он рассмеялся, откидываясь назад на траву. Его вся эта ситуация забавит? Хорошо. Я подожду, пока этот ребенок в теле двадцати-пяти-летнего мужика, наконец, повзрослеет. Он какое-то время смотрит на яблоки, которые вот-вот упадут, и не перестает смеяться. Странно смеяться. Сначала так, будто ему правда смешно, но потом смех становится более истеричным, нервным. Черт, его лучшего друга убили. И моего кузена! — Алекс? Алекс? — пытаюсь перекричать его смех, после чего он резко замолкает и смотрит на меня. Я легла рядом на бок, чтобы не нарушить этот трепетный зрительный контакт. — Он хотел сделать Рэйчел предложение. Сегодня. Во время затмения, — кажется, пара льдинок в его глазах таки расстаяли, поэтому на глазах его поступили едва заметные слезы. — Черт, он был таким молодым еще... Он отвернулся, пару раз хлюпнув носом. Не хочет, чтобы его видели слабым. Не хочет, чтобы его видели грустным. Нильсен - тот человек, которого все привыкли видеть навеселе, на позитиве. Любого такая резкая смена настроения выведет из зоны комфорта. Но главное правило - заботься о собственном комфорте. Если остальным некомфортно - пусть расширяют свои границы. Что ж, я уже давно выбита из колеи, поэтому терять мне нечего. Я положила руку ему на плечо, слегка приобняв. Он пару секунд не шевелился, пока резко не присел, а потом кувырком встал, сильно потирая щеки. — Пойдем, Харрис, — протягивает мне руку, пригласительно кивая. Я, даже не думая, кладу свою ладошку в его и неторопливо встаю, отряхивая халат. ***Мы все сидим на этом диване. Все, кроме Евы, которая пошла в лес, ведь нам необходимо вызвать как минимум медиков. Да и оставаться в этом жутком месте желания нет, от слова совсем. Идти к ближайшей трассе с сигналом минимум четыре часа, и мало кто вызвался. Я вообще сейчас не в состоянии ничего делать. А вот Александр принялся убеждать всех в том, что это убийство, и всё это очень интересно. Кажется, у него совсем вылетело из головы, что умер близкий ему человек. Хотя, в общем-то, его дело.—?Говорю вам, не мог он убить себя! —?артистично разводил руками, повышая голос на последних двух словах.—?Да почему, черт возьми?! —?не унималась Элиза. Он мог ей прямо сейчас рассказать о том, что собирался сделать Данте, но, кажется, откровенничать Нильсен решил только со мной. Ну, я не против.Он просто закрыл лицо руками, отворачиваясь. В руках его покоилась рюмка, которую он все никак не мог опустошить.—?У него была причина умереть,?— беспристрастно ответила Рэйчел, пожимая плечами и буравя меня взглядом.Я встрепенулась. Что ей от меня, черт возьми, надо?! Не мог он умереть из-за меня! Не мог!Я посмотрела на Рэйчел, хоть теперь все взгляды и были прикованы ко мне. Любит же эта глупышка сказать что-то несусветное таким тоном, будто это действительно самая правдивая правда…—?Что? —?удивленно ежусь в кресле.— Это же очевидно, — она поправила свое аккуратное платьице, еще более убедительно продолжая: — Вы поссорились. Сильно, — смотрела в упор на меня, прожигая в лице дыру. — Ты отказывалась его прощать. Да еще и из-за какой-то мелочи! — Мелочи? Мелочи?! — я вся раскраснелась, как помидор, от злости. — Я... он не... — Давай, расскажи, Агата, — она угрожающе встала и нависла прямо надо мной. — Расскажи, какого черта ты так по-свински себя вела по отношению к родному брату? Нет. То, что остается между нами, останется между нами. Я не собираюсь говорить ни Рэйчел, ни кому-либо еще. Что мне ей сказать? Правду? О, хорошо. ?Он шатался с наркоманами, но об этом знаем только Данте, я и Эллиа. Я пыталась образумить брата, водила на курсы, где мы, кстати, и познакомились с нашим эфиопским другом, отбирала пакетики, наведывалась к нему по нескольку раз на дню. И что в итоге? Мне пришлось вытаскивать его из тюрьмы!?. Да, так и скажу. — Он поступил не лучше, — стойко выплюнула я прямо ей в лицо. Линд раскрыла рот, готовая бросить что-то еще, но её остановил Эллиа. Мое спасение... — Хватит давить на девочку, Рейч. И вообще, перестаньте так ссориться! У нас у всех убили брата и друга. Мы должны почтить его память, а не собачиться, — мудро заключил он, под приветственные кивки окружающих. Я просто молча встала, драматично вытирая воображаемую слезу, и отправилась к себе в комнату. Лягу сегодня пораньше, а завтра уже точно приедет полиция. Ну, или ночью приедет. Замечательно. ***Я погрузилась в сон. Приятные мысли заволокли эти неприятные тучи в виде последних событий, и я уже почти забыла, что произошло. Приоткрыла глаза. Голова гудит, как от похмелья, а солнце уже во всю освещает комнату, будто уже за полдень. Очень странно, я вообще рассчитывала, что за нами приедут посреди ночи. Может, меня оставили здесь, как в каком-нибудь фильме? Я уже готова рассыпать на полу машинки и обороняться от воров! Но как же болит голова... Я попыталась открыть глаза — безуспешно. Какая-то суета на первом этаже бы не дала мне заснуть. А еще, я точно лежу не на своей подушке. Меня что, перетащили куда-то посреди ночи? А, так это все был какой-то пранк! Счастье-то какое... Я таки попыталась поднять голову, но она была такой тяжелой, что я даже шевельнуть ей не могла. Также болела шея и ноги. Блять, меня что, по лесу тащили? Снотворное вкололи? Я смачно проматерилась. — Проснулась, золотце? Голос Александра.— Мы проспали затмение. Что? Что он сейчас сказал?