Будьте счастливы, будьте прокляты (1/1)

— Колесо будешь?— Ты серьёзно принимаешь это дерьмо?— Святоша.Люцифер фыркнул, но не ответил. Соседа это не расстроило.— Видел новенькую?— Да.— И?— Что ?и??— Камон, Люций. Она не показалась тебе горячей? — парень оживленно приподнялся на локтях и взглянул на Люцифера с огоньками в глазах.— Я не сплю с отребьем.— Если бы все отребье было таким, как она, я бы стал богом-падальщиком, — Асмодей блаженно растёкся по кровати, прикрывая глаза, пока таблетка делала своё дело, — Собирал бы и трахал таких малышек днями напролёт, и таков бы был мой закон.Молодой, красивый Асмодей, как много предначертано тебе вечной жизнью. Каждый, каждый молодой парень в этой школе отдал бы всё, чтобы оказаться на твоём месте. А сколько прекрасных девушек мечтают попасть в твою постель и почувствовать хоть одно прикосновение Демона разврата. Ходят слухи, после ночи с Асмодеем ты просыпаешься другим человеком. Он вытрахает из тебя все мозги, и ты подсядешь на иглу его члена.Блуд, похоть, вожделение — вот она, стихия Асмодея. Перед ним не преклоняют колено, хотя, чтобы получить его благословение, действительно нужно опуститься пониже и преклонить голову.Асмодей ревнив. Нет, Шепфа, Асмодей очень ревнив. Нет в мире Демона ревнивей Асмодея. Разрушение, истребление и уничтожение — вот она, обратная сторона короля секса. Говорят, ревность — признак любви, но не в случае Асмодея. Никто не западает в сердце Асмодея — у него нет сердца. Он ревнив в самой сути ревности — желчи собственничества.— Значит, она тебе не нравится?— Нет.— Слава твоему папаше, что у нас разные вкусы, сын Сатаны. Потому что я бы тебя убил.Люцифер горько усмехнулся, несколько уставший от болтовни друга.— Нет, я серьезно. Убил бы. Не люблю делиться.— Делиться? Не смеши меня, Асмодей. Она же местная шлюха. Её имеют все, кто не попадя — от низших Ангелов до учителей. Может быть, даже мерзкие Непризнанные суют в неё свои члены, об этом ты подумал?— Я не думаю о членах Непризнанных, в отличии от тебя, дружище.Несколько секунд напряжённой тишины, и оба парня заржали в голос. Что ни говори, вместе они прошли огонь и воду и были друзьями с самого детства. Люцифер мало к кому был благосклонен, но Асмодея не трогал — во-первых, тот был не слабее него, пусть и несколько легкомысленнее, во-вторых, тот видел его в худших состояниях и никогда не отворачивался. Асмодей был рядом, когда умерла мать Люцифера, видел его слёзы, приносил еду и выпивку, молчал вместе с ним днями и прогонял любых зевак, желающих посмотреть на убитого горем Демона. Люцифер не был слишком сентиментален в вопросах дружбы или привязанности, потому что всегда полагался только на себя, но Асмодея ценил.— Сегодня вечеринка.— Прекрасно.— Да ладно, неужели ты почтишь нас своим присутствием?— Нет. Прекрасно для вас. У меня будет возможность побыть в одиночестве.— Ты неисправим, но за это я и люблю тебя, братишка.— Повеселись за меня.***В это же время в комнате девочек творился полный бардак.— Ты вообще меня слушаешь?— Слушаю, Мими.— Так почему ты ничего не отвечаешь?— Мими, я не знаю. Правда не знаю.— Да тебе просто всё равно!Демонесса вскипела, кидая одежду на пол.— Какая разница, что ты наденешь, если всё равно снимешь это через несколько минут, уединившись с каким-нибудь парнем?— Почему сразу парнем?— Неважно, Мими, даже если ты накинешь на себя мешок, никто не отведёт от тебя глаз. Посмотри в зеркало.— Вот только не надо подлизываться. Ты готова?— Давно.Девушки вошли в шумный вагон и инстинктивно зажали уши руками. Музыка была слишком громкой, и в голове пульсировало.— Я тебя оставлю, — щебетнула Мими и упорхнула к кому-то у барной стойки.— Ну спасибо, — сказала уже самой себе Вики, забирая глифт с подноса проходящего мимо Непризнанного и, запрокинув голову, залпом опустошая бокал.Танцпол быстро втянул её в своё пепелище. Вокруг сияли огни, пахло глифтом и травой, стройные полуголые тела беспорядочно двигались под музыку. Все были под чем-то, и все были счастливы. Какой-то парень приобнял её за шею, несильно склонив голову вбок и с интересом рассматривая девушку, подстраиваясь под её ритм.Она узнала в нём того, кто произносил приветственную речь на первой вечеринке и оглашал правила для Непризнанных, обрызгивая учеников алкоголем со сцены. Привлекательного парня с сильной энергетикой. Он танцевал с ней, продолжая бесстыдно разглядывать черты лица.— Ты красивая. Я много о тебе слышал. Не только хорошее.Она также склонила голову набок, без страха бросив на него взгляд, но не проронила ни слова, продолжая танцевать. Парень переместил руки ей на талию, закусывая губу и не отрывая глаз. Выглядело так, будто они оценивали друг друга, с любопытством и уважением, но пьяными, настойчивыми движениями становились все ближе. Музыка уносила.Он смотрел девушке прямо в глаза. Это был взгляд одновременно хитрого плута и благородного короля, похотливого искусителя и лучшего друга, грешника и святого. Тёмно-зелёные глаза с черными ресницами. Острые скулы. Румянец в контрасте с белой кожей. Тот, кто сказал, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны, сильно ошибался.Демон высунул язык, на кончике которого шипела таблетка. Заинтересованный взгляд прожигал насквозь. Вики поняла его без слов, и они слились в развратном поцелуе, сплетаясь языками. Так она перехватила таблетку и прикрыла веки, отдаваясь в объятия демона. Вспышка, взрыв вкуса, приятные покалывания в дёснах, немеющий кончик носа. Танцевать было легко, но она танцевала уже не под музыку — она танцевала под его взгляд и горячее дыхание, окутанная неизвестным ароматом.Сосновый лес, зелёное яблоко, виски, немного мёда, базилик, чёрный перец. Запретный плод. Это его парфюм или натуральный запах? Хочется дышать глубже и чаще, чтобы уловить каждую ноту.Они продолжали танцевать, и парень не сдерживал свои руки, водя ими по телу Непризнанной. Это была удивительная, даже наглая, настойчивость, но почему-то она не отталкивала. Ей было так всё равно, кто займёт её сегодня, и этот галантный молодой человек точно не был худшим вариантом. В нём было что-то притягательное помимо всеобъемлющей похоти. Он был хорош собой. Более, чем хорош. И химию между ними нельзя было отрицать — хотя, может быть, это просто микс глифта и Опиума?Он подхватил её на руки и понёс сквозь толпу, бар и диваны, скрываясь за ширмой, о существовании которой Вики даже не подозревала.— Я чувствую твой запах.Он прошептал это ей на ухо, оказавшись сзади и поставив девушки на ноги. Руки остались на бёдрах и крепко сжали их. За ширмой скрывалось захламленное пространство, освещенное неоновыми лампами. Не было видно и половины обстановки комнаты, но место предполагало уединение. И оно его увидит.— Милостливый Сатана, я запал на девушку, даже ни разу не разговаривая с ней. И чем же ты так меня очаровала, новенькая?Она снова молчала.— Я люблю красивых девушек.— Ты любишь себя, Асмодей.— Черт, так ты всё-таки умеешь говорить. Ещё и имя моё знаешь, красавица. Хотя, если бы у меня был такой голосок, я бы тоже им не растрачивался. Убийственная комбинация. Зная тебя, ты, наверное, снесла голову всем в школе.— Ты не знаешь меня.— Да? Тогда это будет хорошим поводом, чтобы познакомиться поближе. — Ты многого хочешь.— Кто мало хочет, тот дешево стоит.— Так значит, ты продаешься?Вики самодовольно улыбалась, поведя бровями. Асмодей засмеялся, запрокинув голову, и тяжело втянул воздух, ближе притягивая её к себе.Когда диалог двух людей больше походит не на обмен репликами, а на искусное парирование на шпагах, между ними не может ничего не произойти. В огромном мире не так-то просто найти безумца, который сможет отвечать тебе на достойном уровне — слишком много факторов должно сойтись. Читали одни книги? Чтили одних философов? Попадали в похожие жизненные ситуации? Очень, и очень вряд ли. Он — один из семи многовековых Принцев Ада. Она — вчерашняя выпускница архитектурного в маленьком Американском городе.— Сколько звёзд должно было столкнуться, чтобы мы встретились сегодня? — будто прочел её мысли Демон.— Мне всего-то стоило умереть.— Видимо, чтобы я тебя воскресил.Обнимая её сзади, Асмодей начал проводить влажные дорожки языком по шее, заканчивая каждую линию поцелуем. Непризнанная поддавалась слабости — томное желание внизу живота игнорировать было невозможно, и она хотела ему отдаться, улавливая каждое движение.Несвязный шум доносился из-за ширмы, но молодые люди не обращали на него внимания, будучи загипнотизированными похотью и энергетикой друг друга. Звуки менялись, кто-то кричал, плескались напитки и стоял дым. Ангелы и Демоны признавались в любви, делились тайнами и обсуждали неприятелей, кого-то из непокорных Непризнанных насиловали, кого-то выносили продышаться, а кого-то пытали экстазом, доводя до исступления. Небесные существа, которым так поклонялись люди, закатывали глаза в оргазме и кончали на лицо, скулили от желания, заливали в себя жгучий напиток и вытворяли непотребства. Жизнь вагона шла своим безумным чередом, но неоновая комната существовала в своём мире — время в ней текло медленно, растекалось и дурманило хлеще, чем массовое помешательство на вечеринке. Здесь их было двое, и всё остальное вместе взятое не могло сравниться даже с одним прикосновениям Асмодея к чувствительной коже.— Я много думал о тебе, — произнёс он, спускаясь поцелуями вниз, — в самых разных контекстах.— И в каких же?— С членом в руке, ночью, в душе, если это можно назвать контекстом.Узел внизу живота сжимался всё туже. Она желала его, хотела ощутить член, хотела ещё больше прикосновений и поцелуев, хотела, чтобы ей завладели. Мозг уже не обрабатывал смыслы сказанного — вибрирующие в шею звуки и раскрепощённая интонация говорили громче слов.Спускаясь всё ниже, он оказался на коленях, а пальцы переместились под юбку стоящей девушки.— Думала когда-нибудь, что перед тобой на коленях будет стоять Принц Ада?Он прикоснулся к ткани сетчатого нижнего белья, и девушка вздрогнула — половые губы налились кровью от возбуждения и реагировали на малейшее движение.— Ты хорошо возбудилась, принцесса. Влажная и набухшая, манящая своим запахом — ради такого я могу стоять на коленях столько, сколько потребуется. Я готов молиться на этот вид.Он поднял облегающую юбку, припал губами прямо через ткань к её пылающей киске и втянул запах носом. Она была слишком возбуждена, чтобы смутиться от того, что еще недавно посчитала бы грязным извращением. Лёгкие стринги упали к щиколоткам, и Асмодей начал вылизывать её, одновременно массируя клитор. Контраст медленных движений пальцев и энергичной работы языком сводил Вики с ума и заставлял ноги подкашиваться. Он точно знал, как сделать девушке хорошо — а как иначе, чего ещё можно было ждать от демона разврата?Ладонь переместилась к входу во влагалище и пальцы утонули в смазке. Он ввёл один до фаланги. Вики вздрогнула, мышцы сжались.— Хочешь ещё?— Д..Да..— Не могу отказывать даме.Не церемонясь, Асмодей резко вставил в истекающую смазкой вагину два пальца по самое основание и начал быстро и грубо двигать ими, а потом резко согнул пальцы и начал делать поманивающие движения внутри, стимулируя чувствительную точку.Вики стонала, как умалишенная, ноги заметно дрожали, и казалось, что кульминация близка, но Асмодей резко выдернул пальцы и приставил к губам девушки.— Оближи.Она повиновалась, максимально эротично погружая пальцы в рот.— Ты прекрасна. И я хочу тебя, прямо сейчас.Он упал на потрёпанный диван за своей спиной и потянул девушку на себя. Та оседлала его сверху и, не теряя времени, начала тереться о член.Демон шумно вдохнул, его ноздри расширились, — эстетичное, будто выточенное из камня лицо, освещённое неоновыми лампами, выражало затуманенное похотью нетерпение.Он резко схватил её за бёдра и насадил на себя, вызвав короткий крик. Крепкий орган демона заполнил её изнутри, а её интимные мышцы сжимали его, вызывая протяжные нецензурные междометия. В отличии от остальных парней, Асмодей был громким — он не пытался укротить своё удовольствие, шумно выдыхая и не скупясь на стоны. Между ними было жарко, горячо и шумно, они всецело отдавались страсти и не пытались скрывать желание. Секс становится в разы лучше, когда он искренен.Они вновь слились в поцелуе, увеличивая темп. Асмодей сжимал задницу Вики, приподнимая её и помогая двигаться, член входил глубоко и интенсивно, пуговицы женской блузки летели на пол. Демон облизал и прикусил твёрдый сосок и снова положил палец на клитор сидящей на нём Непризнанной. Член долбился в неё, а пальцы надрачивали клитор. Двойная стимуляция быстро дала свой эффект — Вики резко наклонилась, не удержав равновесие, и бурно кончила.Давая ей отдышаться, парень прошептал на ухо, закусив мочку:— А теперь помоги мне кончить.Он слегка нажал ей на затылок рукой, и девушка слезла с его бедер, оказавшись на коленях перед диваном. Асмодей придвинулся к краю и раздвинул ноги, открывая доступ к члену. Вики быстро поняла, что делать, и провела языком по стволу, заканчивая круговым движением на головке. Демон простонал и откинулся на спинку софы.— Да, работай ротиком, принцесса… Мне нравится, как твои губы смотрятся на моём члене.Вики сосала с характерным хлюпающим звуком, что заводило Асмодея еще сильнее. Она меняла темп, задействовала язык и подключала руки, будто училась этому не один год. На деле же она не разбиралась в оральных ласках, но сносящее голову возбуждение подсказывало, что делать.— Блять…Мускулистые ноги напряглись, а корпус слегка приподнялся над диваном, вытянувшись в струну. Асмодей прохрипел и излился в рот девушки.Белые капли остались на губах и она похотливо облизнулась, смотря в глаза демона, вытирающего пот с лица двумя ладонями и откидывающемуся назад.— Иди сюда.Он притянул её ближе и повалил рядом с собой, чмокнув в макушку. Оба всё еще пытались отдышаться, и Вики оказалась прижатой к его груди. Он обнимал её одной рукой за плечо. На секунду ей показалось, что они — влюблённые, утомлённые страстью, которые сейчас счастливо заснут в обнимку, а наутро будут готовить завтрак и гулять в парке. Никто ещё не обнимал и уж тем более не целовал её после секса, так нежно прижимая к себе, желая задержать рядом с собой подольше — обычно, когда дело было сделано, она просто приводила себя в порядок, одевалась и молча уходила. Но Асмодей не подал ни одного знака, что больше не заинтересован в её компании — размеренно дыша, он лежал на спине, волнистая, мокрая от пота прядь спадала на лоб, глаза были блаженно закрыты. Безмятежность — так можно было описать его внешнее состояние. Вики поддалась этому спокойствию и тоже прикрыла глаза, положив руку ему на грудь. И почему-то улыбнулась.Из-за ширмы всё так же глухо доносились звуки вечеринки, весёлые голоса, звон бокалов и женский смех. Неоновые лампы потрескивали, в комнате пахло телами и парфюмом Асмодея. Никто не узнает, сколько они пролежали так, погрузившись в дрёму. Блажен тот, кто ничего не знает: он не рискует быть непонятым.