Часть 13. Еventus (развязка, судьба, исход) (1/2)

Шесть часов до Трагедии.Стелла едва ли понимала, куда идет и что делает.Ужасная мысль преследовала ее. Девушке все казалось, что сейчас ее схватят, что будет унизительная сцена погони или задержания.Но никто не препятствовал ей, не останавливал ее и ни о чем не спрашивал. Военные были заняты какими-то приготовлениями, отдыхали, громко обсуждали прошедший бой и увиденное. Кто-то превозносил принца, кто-то завидовал его силе, были и те, что не верили в россказни, уверяя, что всю работу сделали ракеты.

О судьбе Игниса еще никто не знал.

Флерет пересекла лагерь и направилась к вертолетам. Решение было скорее интуитивным, чем разумным. Тем более, ощущая себя убийцей, тенебрайская принцесса была на грани истерики. Паника, слезы,приступы жалости и раскаяния – все это мешало ей действовать по ситуации. Не стоит забывать, что она находится в лагере врага, где ей и раньше не очень были рады. Но теперь, когда она убила стратега,второго по важности человека, к ней не проявят и малейшей жалости. Хорошо бы, чтобы ее убили на месте, просто пристрелив. Ночто, если будет суд и публичная казнь?Эти страшные картины беспрестанно были перед глазами девушки. Страх смерти гнал ее, страх наказания, но в то же времяСтелле хотелось наконец выстрадать за такой грех, как убийство. Тогда бы это бремя вины немного ослабло.

Ее поймал какой-то человек,лицо которого было невозможно разобрать в сумерках. Он что-то сказал ей, указал в сторону вертолета,винт которого медленно набирал обороты. Оказывается, девушка чуть не вступила в опасную зону, так что ее могло снести ветром или того хуже – она могла попасть под винт. Но неизвестный, судя по всему, кто-то офицерского чина, намеривался препроводить еев одну из машин и куда-то увезти. Стелла, почти ничего не осознавая, смогла разобрать только одно слово – ?приказ?.

Жертва ее проявления силы,стратег, этот якобы предатель позаботился о ней даже перед своей смертью. Осознание того, что она убила человека, думающего о ней и фактически обеспечивающего ее всем во время плена,кольнуло сердце.Спазм сжал горло, слезы брызнули из глаз, но Стелла должна была скрыть свое состояние. Темнота помогла ей.Тенебрайская принцесса только кивнула и пошла за офицером.Ей помогли забраться в кабину, дали куртку и закрыли дверь. Оглушительный свист, производимый винтом, мешал понимать слова. Пилот и сопровождающий были не настроены на разговор, а только с тревогой перебрасывались данными.Видимо, существовала какая-то скрытая угроза, но принцессе было все равно. Даже лучше, если на этот раз ее никто не спасет.Флерет закрыла руками глаза и позволила эмоциям вырваться наружу. Судорожные рыданиясотрясали все ее тело,сама же девушка не чувствовала облегчения. Чем больше она плакала, тем сильнее разрасталась боль в груди, тем неутешнее было ее горе.Спустя час стало известно, что связь между городом и границей не поддерживается. Вообще связь не поддерживается нигде, кроме самого центра страны – в трех городах Нигильхайма*.Если бы Флерет была в состоянии, она бы радовалась такому событию: ее преступление откроется не скоро, и она, возможно, успеетвыйти из вертолета невиновной, а после – скрыться в городе, если такое вообще возможно.С другой стороны возникли трудности с посадкой. Не факт, что радар поможет точно посадить вертолет, а сигнальные огни с такой высоты вообще не видны.

Но к моменту известияСтелла заснула, измученная переживаниями и слезами. Но сон ее был тревожный, нервный, потому что даже там она видела мертвое лицо стратега с его пронзительным осмысленным взглядом.Три часа до ТрагедииНоктис чувствовал себя измученным настолько, чтоне хотелось даже двигаться. Мысли сами были тяжелыми, ленивыми, как свинцовое небо перед дождем.Медики уже побывали у него и наперебой выносили вердикты:мол, сколько повреждений, какой процент восстановления,но все соглашались в одном – принцу нужен продолжительный отдых.

Такая забота отчасти злила наследного принца: в глубине души он считал себя сильнейшим в мире,обладателем исключительной силы, способной вытащить его (а заодно и страну) из любой ситуации. И правда, кристалл помогал юноше быстро избавляться от ядов и ран, сращивать кости и восстанавливать порванные мышцы.Хотя всегда тратил саму жизненную энергию Селума, тем самым сокращая его жизнь.Когда посещения прекратились, Ноктис впервые подумал о странном отсутствии Игниса. Всегда в случае ранения или внепланового лечения принца стратег появлялся на месте, контролировал работу медиков, попутно излагая, что пропустил Селум во время болезни.

Нерациональное беспокойство зашевелилось где-то на дне подсознания:когда что-то выбивалось из системы, когда нарушалась закономерность, Ноктис всегда нервничал.Эти изменения всегда не предвещали ничего хорошего.Но принц и представить себе не мог, что сегодня он потеряетвсе.Селум попытался даже встать, для чего ему пришлось отсоединить все проводки и трубки. Системы контроля жизни и обеспечения надрывно запищали. Тогда принц раздраженно отключил их всех.

Пол немного плясал под ногами, а мышцы были слишком слабыми из-за лекарств. Но будущий правитель Нигильхайма силой воли заставил себя выпрямиться и пройтись по палате. Кафель приятно холодил ноги,а само движение помогло избавиться от чада в голове, который захватывает человека всегда, когда он болен или вынужден казаться больным.На четвертом кругедверь чуть не вылетела из петель, и буквально влетел Гладиолус.Глаза у мечника были расширены от ужаса, мрачная складка ненависти возникла у рта, обезображивая парня. Он, увидев принца, рванулся к нему и с силой сжал плечи.Ноктис от неожиданности вздрогнул, взглянул на своего товарища и внутренне похолодел.С таким лицом приносят только плохие вести, только ужасные факты. Только страдания.— Игниса… — начал он хрипло, почти с ожесточением, — Убили. Шестьдесят ранений тонким неизвестным предметом. Насквозь. Это не металл, это как…Ноктис застыл, чувствуя, как мир уходит из-под ног. Одновременно разумстал острым, как скальпель.Гладиолус еще не успел договорить, как за него закончил принц:— Как свет.

— Да, — тяжело выдохнул Гладиолус.Каждая мелкая морщинка, каждая черточка выступила на его лице. Даже шрам, теперь уж безобразный и огромный.Ноктис вдруг замкнулся, ушел в себя, прислушиваясь к тому, что жило в нем.Синие глаза стали неосмысленными, лицо потеряло всякое выражение.Из этого состояния его вывел мечник. Селум услышал задавленныйто ли хрип, то ли всхлип:— Я… если бы знал…Я бы сам убил ее, — бормотал Гладиолус, все больше наваливаясь своим немалым весом наплечо будущегомонарха. Тот вдруг вцепился в куртку своего телохранителя ледяными пальцами, с невиданной силой сжал, помогая устоять. Гладиолус покачнулся, но все-таки взял себя в руки.

— Я убью ее, — тихо и холодно заметил Ноктис.Полчасадо ТрагедииЕго дворец давно превратился в дом скорби, где погибло немало людей в ходе заговоров прошлых веков и прошлых лет. Но казалось, что этот месяц принес больше жертв, чем несколько веков вместе взятые.Знатные люди, знатные дамы и господа, прислуга, военные,представители торговых фирм, кто-то из простого народа – многие расстались с жизнью здесь, внутри дворца или в его окрестностях. А теперь гроб Игниса поставили в тронном зале за неимением более просторного и достаточно величественного места.Обвалы в комнатах, разрушенные барельефы, прерванная подача света и несовершенная система безопасности – все это отсеивало иные комнаты и залы.

К тому же Игнис был достоин трона, а не принц.Ноктис стоял над другом, советником и своим соперником. Всматривался в холодные правильные черты. Он чувствовал отчаяние. Вместе с этим человеком похоронят и надежды Ноктиса. Без Игниса ему нечего делать на престоле, ему не дадут власти.Кроме того, что-то выворачивало душу на изнанку. Переплетение подлости других, предательства, потом ярости, порожденной ею, далее – жалости и сострадания. Все эти различные чувства венчала жажда мести.Стратег был не просто инструментом, способом получить все, не прикладывая особого труда, он был чем-то большим. Странная любовь пробилась сквозь маски Селума, такая любовь,что бывает между братьями.Ноктис знал, что часть его самого помещена в молодого советника, какая-то струна порвалась, когда он умер.— Я скоро приду к тебе, Игнис, — тихо обратился он к мертвому, зная, что теперь никаких споров, никаких нравоучений, советов не будет, — Нам тогда придется многое обсудить.Принц снял перчатку и сжал холодную ладонь советника. Селум сожалел, что при жизни не успел пожать руку тому, кто был ему чуть ли не единственным другом.ТрагедияЭто было глупо:измученным и уставшим нападать на принцессу, что была ему равна по силе.Теперь, когда он растратил свое могущество на защиту собственных людей и тенебрайцев, емумог быть равен практически любой солдат.Девчонка выглядела уверенной, как будто бы готовой убивать и впредь. Что ж, нужно было ожидать от такой особы, что она когда-нибудь возьмется за ум.

Ноктис в действительности никогда не видел силу кристалла Тенебраи. Какова благодать Энтро, расточаемая этим подлецам? Невероятна.Он это понял в момент, когда лучи силы разбили его щит и, словно кинжалы, впились в бедро, руку и в грудь, где-тов сердцевине, где зарождается дыхание. От этого Селум не мог вздохнуть, сколько бы ни открывал рот и не глотал жадно смог разрушенного города.Нечеловеческая боль затопила его сознание, но гордость и отсутствие воздуха мешали кричать. Парень упал на одно колено,ударил себя по ребрам,как бы выбивая что-то, что мешает дышать.В глазах потемнело.

Только бы не потерять сознание.Но потом все кончилось. Мир снова обрел краски и формы. Проклятый золотой свет разбивал пространствона мрак и небольшую область,покрытую легким серым туманом. Заколдованный круг, а территория и стихия Ноктиса – за его чертой.Принц медленно поднялся, недоумевая, почему атаки все еще нет. Ранений у него не было, по крайней мере, открытых ран. Что сделал свет тенебрайской принцессы – неизвестно. Кроме неопознанной, непонятной боли Селум ничего не чувствовал.

— Дайте мне уйти! –услышал принц. Он повернулся на крик и увидел Стеллу,которая тяжело дышала и едва стояла на ногах.Но решительность все еще была написана на ее лице.

— Позвольте мне уйти, принц. А дальше делайте, что хотите, — устало попросила она. Ноктис бегло осмотрел своего врага: ранений было много, тонких и глубоких, царапин и тех, от которых остаются шрамы. Девушка теряла много крови, но не могла или не хотела остановить кровотечение.Можно было прикончить ее быстро – взять в руки меч, исчезнуть, возникнуть из-за спины, рубануть и уйти с линии атаки. Но он поклялся, что не прикоснется к ней.

— Что вы молчите? – тем временем нервно спросила Стелла, тон ее голоса все время менялся, готовый сорваться в истерику.

— Пощады не будет, — спокойно ответил принц,активируя кристалл и собирая частицы у себя в руке. Одновременно в его сознании существовало еще несколько подобных, готовых материализоваться в любую секунду, из неожиданного местоположения.— И от меня ее не ждите, — спокойно парировала девушка. Золотой свет вспыхнул, разлился повсюду, обволакивая принца.Свет встретила тьма, такая густая, будто суть черной дыры, поглощающей звезды.Мгновение две стихии боролись друг против друга, пожирая и растворяя друг друга, пока два кристалла не вошли в резонанс такой силы, что, казалось, прогремел взрыв.Ночное небо разошлось на части, обнажая страшную пустоту за своим пологом. Оттуда знакомый мертвенный свет хлынул вниз, будто струи дождя, будто тысячи хвостов летящих комет. Ворота города мертвых открылись настежь. Теперь царство мертвых разрослось до небес.Ноктис и Стелла застыли на месте, не смея шевелиться. Свет прошивал их кожу, впитывался в их суть, покрывал их головы, был везде и нигде. Никто, кроме принца и принцессы не видел того чуда, что являло небо. Мощь богини Этро накалила воздух, обострила внимание, заставила забыть о ранах.Потом город потрясла волна неведомой силы, так что посыпались остатки стекол, рухнули некоторые дома и зазвучал сигнал тревоги.С минуту прекрасное и ужасающее зрелище подтверждало существование высших сил. С минуту созидание и разрушение божествами были неоспоримы.Но врата захлопнулись. Свет исчез, выполнив неясную, но безусловно справедливую миссию.

За это время Стелла почувствовала себя неотделимой от Ноктиса, будто всегда была его частью, лишь продолжением того, что носил в себе Селум. Они оба были посланниками великой Богини, они должны были объединить две страны, соединив два начала. Они должны были создать единую империю, религию, веру, систему ценностей. Стать примером, когда наполненные счастьем и светом тенебрайцы соединялись с сумрачными братьями из Нигильхайма.Когда золотоволосые девушки могли выходить замуж за темноволосых мужчин с ледяной кожей и пронзительными синими глазами.

А они развязали войну между двумя нациями,они предали свою Богиню.Вместо того, чтобы подчиниться ее воле, они дерзко пошли супротив.Они – проклятые дети, бывшие когда-то благословенны и величественны.Для них больше не будет прощения.Стелла поняла это мгновенно и остро, как понимают смерть или новую жизнь. Девушка, израненная, истекающая кровью, больше не имела сил стоять. Да и можно ли ей попирать землю, созданную Той, чью милость она потеряла?Ноктис растерялся.Желание мести уступило странному знанию, точнее приговору: он ошибался. Вся его жизнь – ошибка. Он не прошел испытание Божества, не оказался достойным не то, чтобы стать монархом, но для того, чтобы быть принятым в город мертвых. Он навлекгнев на весь свой народ, пожелав убить ту,что должен защищать, с кем должен был построить новый мир. Но его гордыня, его самовластие уничтожило все перспективы.