Глава двадцать восьмая (1/1)
Два друга шли домойДорогой ночной,Вдруг разбойники из леса
Вышли целою толпой.Король и шут «Два друга»
Илья трогал перемазанными в зеленой краске пальцами губы и улыбался: «Ему понравилось, он меня целовал, задирал футболку и хотел продолжения! Определенно!..»— Дементьев! – ворвался в его мысли голос преподавателя. — Такое чувство, что вы не естественный ландшафт ПГТ рисуете, а обнаженную натуру!«...Скорее бы вечер и концерт, точнее вечер после концерта, — не отвлекаясь на препода, мечтал Илья, — тогда мы останемся вдвоем, я — такой весь разгоряченный пивом и видом лысых мужиков в коже, Андрей — в эйфории после музыки и опять же пива. Полумрак квартиры и долгожданные поцелуи. Горячие. Страстные. Глубокие. Как тот первый. — Илья дисциплинированно стал смешивать золотисто-желтую краску с голубой «ФЦ». — Андрей будет такой нетерпеливый, что начнет раздевать меня в коридоре, вжимать в стену, ласкать сквозь джинсы. А я… Я буду целовать и облизывать его шею, стискивать широкие плечи и шептать, шептать, как хочу его, как ждал этого, как люблю его, одного, единственного!.. Черт! Антон… Надо будет Тохе все как-то объяснить, чтобы понял, не обижался… Но это все потом, после, а пока… Андрей уже изнемогает от страсти, стаскивает с себя рубашку, в спешке обрывая пуговицы, и я наконец могу прикоснуться к его груди, раскрытыми ладонями чувствовать его горячую кожу, большими пальцами задевать соски, не обращая внимание, как у Андрея перехватывает дыхание, и ниже, ниже, где такой манящий пупок и твердые мышцы пресса… Андрей вздрогнет, хрипло выдохнет, прижмется сильнее к моей ладони, имои осмелевшие пальцы нырнут за пояс его брюк. А потом, не разъединяя рук и губ, ввалиться в комнату, упасть на кровать, где я столько мечтал о нем. И вот уже его жадные руки срываютс моего гибкого и прекрасного тела оставшуюся одежду… Надо, кстати, боксеры вместо обычных трусов надеть… И сам он уже прижимается, влипает в меня обнаженной кожей, трется всем телом, задевая твердыми сосками и еще более твердым членом, размазывая по животу и бедрам капли смазки. Смотрит мне в глаза, хрипло, задыхаясь, шепчет о любви, просит прощения, что так долго мучил меня. Мой член истекает уже, все тело выгибается и пульсирует в нетерпении и ожидании, когда он войдет в меня.Андрей прикасается своей налитой крупной… Не думаю, что у него окажется маленький член. Нет, обязательно крупная головка, и сам член такой длинный и ровный… Интересно, как это будет: отдаться, раскрыться полностью, позволить заполнить меня… Горячему, стонущему мое имя….. О, как представлю!..»— Алексей Михайлович, можно выйти? — хрипловато спросил Илья, одергивая рубашку.После универа пришлось заскочить к родителям. Мама не видела единственного сыночка аж целую неделю. Вдруг у него насморк или носки дырявые, или… Да мало ли причин для беспокойства может изобрести мать взрослого сына!
После двухчасового лобзания, чаепития, блиц-опроса на тему здоровья-учебы-соседа-курения-алкоголя Илья был отпущен домой. Ввалившись в прихожую, весь мокрый от первого снега, Илья разочарованно убедился, что Андрей так и не появился. До концерта оставалось два часа. Раскидывая вещипо кровати, Илья не мог определиться с выбором одежды на сегодняшний решающий вечер. Не хотелось выглядеть хуже всегда стильно и дорого одетого Андрея.Эти джинсы слишком темные, эти широкие, любимая футболка вторую неделю валяется в стирке, новое худи вчера прожег сигаретой…
И еще Андрей телефон не берет! Чувствуя себя уже на грани истерики, Илья пошел в душ. Прохладные струи немного снизили волнение, освежили разум и успокоили нервы. Вытащив из кучи, сваленной на кровати, серые брюки карго, черную толстовку с оранжевым принтом по левой стороне (в помещении же будет жарко и черный цвет ему очень идет, а брюки красиво обтягивают зад), Илья окончательно успокоился и пошел сушить голову феном. Волосы удачно и быстро легли мягкой волной, брюки даже не пришлось гладить, а в шкафу нашлась пара новых носков. В отличнейшем настроении Илья выскочил из дома. Спустившись на первый этаж, спохватился, что забыл телефон. Бегом на третий этаж и обратно — и вот он уже опаздывает! Посмеиваясь над собой и представляя недовольство Андрея, который непременно отметит его привычку опаздывать, Илья заскочил в полупустую маршрутку. Устав слушать надоевшее «Абонент вне зоны доступа», сунул телефон в карман и успокоил себя тем, что у Андрея просто села батарейка или — ну что еще может случиться? — телефон потерял, в конце концов.
От остановки до клуба, где должен был состояться концерт группы «Король и Шут», еще было порядка 10 минут бодрым шагом да через парк, да в горку. В общем, Илья катастрофически опаздывал. Но ни Андрея, ни организаторов концерта это не волновало. Первого – потому чтовокруг клуба и вдоль огромной очереди к входу он не обнаружился.Вторых — потому что, невзирая на то, что концерт должен был начаться пятнадцать минут назад, зрителей в клуб не запускали.Обеспокоенный Илья все-таки занял место среди уставших и согревающихся водкой и пивом поклонниковгруппы. Он крутил и вертел головой, обшаривая глазами очередь, несколько раз подбегал к воротам за территорию клуба, каждые пять минут набирал номер Андрея. Зрители зверели, лишенные обещанного зрелища, Илья – уже понимая, что Андрей не придет. Он его просто кинул. Не в первый раз, кстати. Это уже становится их милой традицией. Даже не позвонил, не предупредил, не попытался объяснить! Конечно, перед кем объясняться, перед мерзким гомиком?!
Илья нервно вытащил сигарету из пачки, продолжая внутренний монолог: «Кем я себя возомнил, что напридумывал? Любовь до гроба и множественные оргазмы? Наивный придурок! Истеричка! Я для него - никто. Удобное место жительства с неудобнымхозяином. Ну что, что у нас общего?Чужие люди, связанные одной территорией. Вспомнить наши совместные вечера. Когда онприглашал куда-то? Несколько просмотренных вместе фильмов не в счет: не сидеть же по разным комнатам… А после того, как узнал, что я гей, так вообще старается появляться как можно реже. Ни тебе обещанной поездки на мотоцикле, ни похода в тренажерку. Кроме этого проклятого поцелуя и возращенияиз его города и вспомнить нечего».Выбросив окурок, Илья тут же достал из пачки еще одну, последнюю сигарету, тяжело вздохнув, бросил уже ненужную пачку в стоящую рядом урну и зябко поежился. Как бы он ни пытался прикрыться злостью и раздражением, себе трудно врать. Ему было тоскливо и больно. Словно его предал кто-то близкий.
— Эй, чувак, сигареткой не угостишь?
Илья обернулся и увидел перед собой высокого темноволосого парня в явно очень нетрезвом состоянии. Нехорошая ухмылка на губах, угрожающе сощуренные глаза и два амбала чуть позади подсказывали Илье, что ничем хорошим эта встреча закончиться не может. Да и какого хуя?..
В душе снова поднялась злость.— Вон, в мусорке поройся, может, найдешь пару окурков. Тебе самое оно будет! — злобно отозвался он.— Ах, ты ж мудила!.. — не продолжая ненужный уже, в общем-то, разговор, парень кинулся на Илью, едва успевшего отклониться от удара с правой. Нападающий матюгнулся, по инерции пролетев метра два, но все же выровнялся, развернулся и процедил:— Ну, хана тебе, хлюпик! — и махнул головой своим сопровождающим. Тех долго упрашивать не надо было, и вот они уже втроем двинулись к Илье, судорожно пытающемуся придумать путь отступления. Он рванулся влево, пытаясь обойти одного из амбалов, но тот, резко схватив его за руку, заломил ее назад и швырнул его лицом в асфальт. При паденииладонь выскользнула из руки громилы, и Илья, сгруппировавшись, все же успел встать до того, как его начали бить уже вдвоем. Шансов смыться не было, поэтому Илья, падая от особенно сильного удара в лицо, просто закрылся руками и сжался в комок,пытаясь защитить голову и почки, повторяя про себя как мантру: "Твою ж мать! Твою ж мать!.."