Глава 29 (1/1)

- Доброе утро, - произнесла Мария, входя в спальню. Утро действительно было добрым – проснувшись, она поняла, что ей решительно наплевать обостренные болезнью нервы мужа. Она верила Анджелковичу – он поправится и все пройдет. Полковник знал его гораздо дольше, чем она.В комнате было пусто. Кровать со сброшенным на пол одеяломи криво сбитой подушкой тоже была пустой – королевич ушел.Выйдя в коридор, она прислушалась к приглушенным звукам, доносящимся из кабинета принца.

- Доктор рекомендовал больше времени проводить в постели, - заметила княгиня, распахиваядверь мужниного кабинета, и в эту же секунду у ее головы блеснуло что-то, и с резким стуком в дверной косяк вонзился нож. Мария застыла на пороге, смотря то на изуродованное такими же многочисленными бросками дерево, то на мужа, побледневшего, но тут же опустившего глаза. Запахло сигаретами – Георгий, не таясь, курил, стоящая перед ним пепельница была почти полна.Захватывая сигаретузубами с присущей лишь ему элегантностью, принц перебирал какие-то бумаги и, пробегаясь по ним взглядом, комкая, швырял на пол, где их яростно рвала Алекто. Заметив ее, собака неожиданно резко зарычала и подаласьвперед – впервые за все время – и Мария вспылила: – Замолчи! На место!Овчарка умолкла, боязливо опускаясь на пол и прижимаясь к молчащему Зелу. Георгий снова мельком взглянул на нее.- Хорошо, что пришла.- Что здесь происходит?- Хотел послать за тобой, но никто не явился – ты уже успела распустить прислугу. – Королевич плеснул янтарного цвета жидкости из высокой бутылки в неведомо откуда взявшийся стакан и выпил его залпом. – Нелегко это говорить, но тебе следует вернуться домой.- Вот как? – удивилась княгиня. – И в чем же причина?- Все проходит. И это тоже.- Цитируешь Соломона – прекрасно.Принц натужно улыбнулся и вновь наполнил бокал.- Нам следует развестись. Это слишком затянулось, хотя это и начинать не стоило. Мы ошиблись. Приданое тебе вернут, мой апанаж разделим, нет, забирай весь – мне больше ничего не нужно. Оправдываться в Петербурге тебе не придется. – Он выдохнул дым в потолок и со вкусом отпил из стакана. – Все же знают, какой я.Тебе не составит труда выйти замуж во второй раз – я приложу все усилия, чтобы этот брак признали недействительным.- Прекрасно. Положи сигарету немедленно, - прошипела Мария, быстро прошагав к столу и подхватив бутылку. Подойдяк окну, онаперевернула ее, с удовольствием смотря как напиток, булькая, льется вниз, на укрытые садовником розы. – Наконец-то мы добрались до этого разговора. Все сказал, мне уже можно замолвить слово?

Королевич усмехнулся едко и выпил остатки в фужере. Княгиню захлестнула злость, и, перехватив бутылку, она с силой ударила ею по косяку балконной двери.Коричнево-желтые брызги и мелкие стеклышки хлынули на пол и ей на платье, собаки с визгом нырнули под шкаф. Георгий застыл с папиросой в руке.- Не смей пить, когда я с тобой разговариваю! – крикнула Мария яростно. Минуты хватило ей, чтобы взять себя в руки. – Я жду твоих извинений, когда ты протрезвеешь и придешь в себя.

Носком туфли отшвырнув уцелевшее горлышко бутылки под стол, она прошла к двери, хлопнув ею демонстративно громко. Спустившись в кабинет, она взялась за письма и газеты в надежде, что это поможет успокоиться. Она абсолютно ровно дописывала второй лист письма, предназначавшегося императрице, когда дверь кабинета скрипнула. Игнорируя это, Мария продолжила писать, она знала – он смотрит, но упорно делала вид, что не видит, не замечает этого. Терпение ее лопнуло, когдафигура мужа, закутанная в халат, опустилась рядом с ее креслом.- Невздумай сидеть на полу, - бросила она сердито, проверяя последнее предложение и ставя вызывающе жирную точку. – Я не желаю больше ходить в твоих сиделках.Стриженая голова опустилась ей на колени, а пальцы стиснули подол ее платья.- Я так больше никогда не сделаю, - донеслось до нее тихое.

- Что?- Прости меня.- Ты уже трезв?- Маша, я убил тебя.Оставив ручку, княгиня повернулась, всматриваясь в запрокинутое к ней измученное лицо королевича.- Что ты говоришь?- Зарезал. Я не помню, что случилось, но нож…я уверен. Я не знал, что это только бред, ты умерла на моих руках, от моей руки…- Он вздохнул, на мгновение закрывая глаза. – Я думал, что умер, я хотел умереть. А теперь я не знаю, не случится ли это в самом деле…Дотянувшись до его рук, Мария сжала их, спускаясь с кресла на ковер.- Не случится.- Я чуть не убил тебя сейчас. Я сумасшедший.- Неправда.- Я не знаю, что будет дальше.

- Я знаю.- Мне нельзя верить.- Скажи мне. Я поверю во все.Он поднял глаза, смотря на нее вымученно.- Я люблю тебя.- Я тебе верю.Георгий вздохнул тихо, наклоняясь к ее рукам и целуя, как тогда, в осеннем Павловском парке целовал руки не невесты, но любимой. Короткий поцелуй коснулся ее коленей, прикрытых юбкой,а пальцы потянули туфлю со ступни.- Джордже, не надо, - остановила она его. – Просто обними меня.Подушечки его пальцев плавно проскользили по изгибу освобожденной стопы и поднялись вверх – муж притянул ее к себе сильно, жадно.

- Если ты заболеешь, - шепнул он возле ее уха. – Нас никто не спасет.- Глупости говоришь.- Я хотел тебе написать. Сейчас, тогда – каждую минуту. Но моя жизнь – это не то, о чем пишут в письмах. О ней молчат и скрывают тщательно. Я не хотел, чтобы ты думала о войне. А писать о том, как я люблю тебя, трудно – я не могу подобрать нужных слов. От мыслей одних невыносимо больно, а уж от слов…а для фразы ?я тебя люблю? в нужном количестве в Сербии не хватит бумаги.- Не тебе нужно оправдываться, я наговорила глупостей…

Мария оборвала слова на первом прикосновении его губ к ее рту.Ради этого стоило мучиться. Но внезапный стук в дверь нарушил всю идиллию.- Ваше Высочество, разрешите? – спросил появившийся на пороге Миливоевич и охнул, мгновенно заливаясь краской до кончиков ушей. –Извините! Дверь за ним захлопнулась, а Георгийпристально взглянул на то место, где он еще секунду назад стоял, и оно едва не задымилось.- Можно я его застрелю?- Нельзя, милый.- А очень хочется.- Помирись с ним, - попросила Мария ласково. – Пожалуйста.- Не хочу.

- Он хороший.- Он действует мне на нервы.- Он так тебе предан. Душан страшно переживал о своей отставке.- Не хочу, - заупрямился принц. - Он всю дорогу до Косова надоедал мне.- У тебя есть адъютант?- Зачем он мне сейчас? А как понадобится -подыщут.- Зачем искать, - зашептала княгиня. -Вот он, адъютант, готовый. Благодарен тебе выше всякой меры, ни на какие подлости не пойдет, тебя не предаст.- Я от него устал, - также перешел на шепот королевич. – Он продержался слишком долго, нужно и другим дать возможность послужить при дворе. Кроме того, он игрок, милая. Видела бы ты, в каком состоянии он был, когда я заметил его на смотре – это уму непостижимо.- Расписка у тебя?- Ее нет.- Ты ее сжег?- Я…прекрати! – Георгий отстранился от нее, запахивая халат плотнее. – Пойду лягу, мне нужно поправляться скорее, - буркнул он, поднимаясь на ноги. – Завтрак будет?Мария оперлась на руку, улыбаясь ему.- А что ты хочешь?- Я ужасно голодный. Вели кухарке приготовить что-то, способное насытить быка.- Я попрошу найти тебе сена.Он остановился у выхода и громко фыркнул.- Определенно, я плохо на тебя влияю. Ты становишься язвительной.

- И я тебя люблю.Улыбнувшись, принц вышел из комнаты, а Мария, поднявшись и отряхнув юбку, выглянула в коридор.

- Душан? – позвала она, и капитан быстро выглянул из-за угла. – Идите сюда, скорее.- Ваше Высочество, правда, я больше никогда не буду так врываться, - залепетал, оправдываясь, Миливоевич, опускаясь в предложенное кресло. – Я не нарочно, я не знал.

- Это не страшно.- Нет, мне правда очень стыдно.Его Высочество будет ужасно рассержен.- О нем и речь. – Княгиня улыбнулась приветливо. – Он простил вас. Вы снова приняты на службу.- Правда? – воскликнул Душан. - Вы не шутите?- Нет!- О, Ваше Высочество, это вы хлопотали за меня!- Нет, я не говорила ему ничего, - отозвалась Мария. – Он сам признал, что без вас ему сложно.- Я так благодарен ему…вам. Ваше Высочество, вы представить не можете, какое это счастье! Мне так не хватало службы…- Теперь все в прошлом. Поздравляю вас.Ответить Душану помешали – дверь в кабинет открылась, и вошла Катя. Лишь она заметила приподнявшегося в кресле капитана, как ее глаза полыхнули странно и, размахнувшись сумочкой, она ударила ею его по плечу.- Скотина!- Катерина! – взвизгнул пронзительно, почти по-девчоночьи Душан, вскакивая с кресла. – Объяснись!- Подонок! Сбежал!

- Я был на фронте!- Ты бросил детей! Мерзавец!- Ваше Высочество, скажите ей! – попросил Миливоевич, обегая вокруг стола, но Катя метко швырнула в него своим ридикюлем. – Она сошла с ума!- Катя, угомонитесь, - умоляла Мария, пытаясь остановить фрейлину. – Он же воевал.- Воевал! Штаны протирал в штабе, знаю я его войны! Трус! Побоялся сказать, что уезжает! Что принц уедет даже не предупредил!- Молчать! – крикнул появившийся в дверях Георгий, очевидно, призванный шумом. – Что здесь происходит?!Катя сдула с лица выпавшую из прически прядь волос и выпрямилась из-за Марииной спины.- Ничего, Ваше Высочество.- Это ?ничего? слишком громко шумит!- Такое больше не повторится, - пообещала Катя пылко. – Обещаю.- Наследник будет недоволен тем, что вы калечите его офицеров.

- Офицер? Это? – Катеринавсе же достала Душана очередным ударом и фыркнула презрительно. – Я бы ему и за сковородки отвечать не позволила!- Я тоже, но как быть? Дали капитана – надо использовать. – Королевич пожал плечами. – Османы его не взяли…Он прикрыл дверь, а фрейлина вновь замахнулась на Миливоевича.- Исчезни!- Брось, скажи лучше как мои приюты без меня поживают?- Твои? Твои приюты?Они мои теперь! Ты к ним и близко не подойдешь. Мария Павловна,мне прошение для казначея нужно, - произнесла Катя уже спокойно, выискивая в своих бумагах что-то.

- Хорошо, я напишу, - согласилась княгиня. – На что?- А вы не трудитесь, я уж написала. Подпись поставьте, да и все. Вот, почитайте.- Как это твои? – переспросил Душан удивленно. – А я?- А ты воюй иди.Оставивфрейлину и адъютанта препираться друг с другом, Мария пошла узнать насчет завтрака. Владану просить не пришлось – оставалось сообщить Георгию, что все готово. - Можно взять газету? – робко попросил принц, опускаясь за стол. Он настоял на том, чтобы спуститься в столовую, хотя вид накрывающей на стол горничной его отчего-то смущал.

- Конечно, - кивнула Мария. – Почему спрашиваешь?Потянувшись, он забрал всю пачку иразвернул первую полосу, вздыхая.-Целая неделя, уму непостижимо.Стоило мне заболеть, как они кинулись объявлять перемирие. Умри я – они бы страну сдали.

- Глупости. Возможно, нам действительно нужна маленькая передышка.- Турки тоже отдохнут.- Если дела шли хорошо, то вряд ли что-то изменится. Империя едва ли найдет союзника, способного изменить ход войны.Георгий поднял глаза от газетыи взглянул на нее слегка удивленно.- Когда ты так хорошо заговорила по-сербски?- Я много разговаривала с сербамии читала. – Княгиня улыбнулась. – Хорошо получается?- Прекрасно. Ты умница.- Папа будет доволен?- Должно быть да. – Королевич проводил горничную до двери взглядом и бросил газету на стол, с облегчением опираясь о край локтями. – Я ненавижу ходить по дому в халате. Я выгляжу глупо.- Ты болеешь.- Ни черта я уже не болею. – Георгий взялся за ложку, когда в дверь коротко стукнули два раза и на пороге появился лакей.- Ваше Высочество, посетительница, - произнес он, пропуская в комнату взволнованную и очень бледную Адриану, замершую у входа.- Добрый день, - прошептала они тихо – ее взгляд был прикован к изумленному лицу королевича, медленно повернувшемуся к жене.- Что происходит?

- Я лишь хотела…- Девушка осеклась. – Выразить свою радость по поводу вашего выздоровления, Ваше Высочество. Простите. – Она отступила. – Я не желала помешать вам. До свидания.Адриана развернулась, стремительно выбегая из столовой, не обернувшись, а принц все так же безотрывно смотрел на жену, словнождал каких-то слов.- Она приходила, пока ты был без сознания, - сказала Мария спокойно, выбираяиз корзинки с хлебом ароматную корочку. – Попросила сообщить, когда ты придешь в себя, я всего лишь выполнила свое обещание.Князь опустил глаза, кивнув понимающе.- Подай мне соль, пожалуйста.

День прошел, ничем не отличаясь от других ему подобных, Мария написала несколько писем домой – императрице, Татьяне, тете Минни, деду в Грецию и, подумав, тете Элле в Москву. Писала она в своем будуаре – Георгий все это время провел рядом, лежа на диване с книжкой, позаимствованной из ее библиотечных приобретений.- Маша. – Дверь приоткрылась тихонько, и в комнату заглянул король. – Прекрасно, ты здесь. Георгий! – он перевел взгляд на опустившего книгу сына. – Ты здоров, слава небесам.- Как хорошо, что вы здесь. – Княгиня встала, придвигая кресло ближе к дивану. – Садитесь. Вы только с дороги?- С поезда к вам. – Он сел и мигом приложил руку ко лбу сына. – Как хорошо. Ты доставил нам ужасно много беспокойства.- Из-за этого вы объявили перемирие? - сурово поинтересовался королевич.- Войскам нужна передышка. Воевать зимой – наказание.Все же какое облегчение, что ты снова в себе. Мы, право, опасались, что это начало эпидемии, но обошлось. Я останусь сегодня у вас, если не прогоните.- Ни в коем случае, - запротестовала Мария. – Оставайтесь. Где Александр? Павел? Они избегают нас?- Задержались – договариваются о перемирии.Вернутся завтра или послезавтра – как позволят обстоятельства, - Петр улыбнулся. – Главное, чтобы вернулись к Славе. На нашу Славу будет мир и все будут здоровы – что еще можно желать?- Арсений Петрович приедет? – спросила княгиня.- Обязан быть! Это не просто какой-то праздник – это Слава!

- Но мне так никто и не объяснил, в чем его особенность.- Это как именины, Машенька, только больше, гораздо больше. Святой Андрей хранит не меня или Павла – он охраняет семью. Вот только тезок своих Первозванный не сохранил. – Король пожал плечами. – Два было – да оба рано ушли.- А, может, отметим у нас?- Праздновать полагается в отцовском доме, - объяснил Георгий. – Обязательно.Мария покраснела от стыда изамолчала, решив, что расспросит об этом позднее Катю. С ней будет труднее попасть впросак.- Все у нас будет отлично, - вновь улыбнулся король и, дотянувшись до рук сына и невестки, сжал их. – Главное, что все здоровы.