Часть 13 (1/2)
Черный кабинет, под стать душам тех, кто собрался в нем и тех, кто остался за его пределами, в стелящейся шорохами и завываниями ветра лунной ночи. Призраки, бледные, не упокоенные, липли к огромным панорамным окнам отцовского кабинета, Шики слышал скулящие голоса и видел глубокие пятна глаз, долговязые тени рук, шарящих черными пальцами в жажде возмездия по узорчатому ковру на полу, лакированной мебели, полкам с толстыми папками: списками тех, на ком ставились эксперименты. Дыхание мертвецов было холоднее, чем свет луны, но даже они вздрагивали, когда брусок с бесстрастным металлическим лязгом соскакивал с тщательно оттачиваемой поверхности катаны, которая уже не помнила всех, кому принесла смерть.
В очередной раз проведя бруском по оружию, Шики бросил короткий взгляд на отца. Тот невозмутимо читал бумаги за столом, равнодушный к мечущимся душам убитых. Боялся ли он острия меча в руках убийцы? Видимо, нет. Только уж слишком он явно демонстрирует отсутствие страха. Настолько явно, словно на самом деле…- Говорят, ты едва не обмочил штаны, сражаясь с Николем.Скрежет бруска по катане оборвался раньше, чем обычно.- Я прямо-таки вижу, как проворачиваю меч в твоем горле, Кацуро. Интересно,крови хватит, чтобы залить весь кабинет?- Убить старика куда легче, чем подопытного из стана врага, а?Шики сцепил зубы, усилием ледяной воли заставляя себя успокоиться и вернуться к своему занятию. Отец имел полное право быть разочарованным.Глядя на ночной город за окном, мужчина продолжил обыденным, будто бы равнодушным тоном:- Они отбросили вас, как шавок. Даже тебя. Дети под наркотой! Несовершеннолетние! Но теперь с Сейширо скоро будет покончено. Он собственноручно подпиливает ножки стулу, на котором сидит… Представляешь, он начал сворачивать проект, а сейчас ищет по всей стране семьи, чтоб незаметно спихнуть туда своих подопытных крыс. Спонтанно заметает следы. Еще бы, когда козыря больше нет… Ах да, ты не знаешь? Николь сбежал.Шики застыл, весь обратившись в слух. Холодные глаза за стеклом очков расчетливо блеснули.- И Гуидо говорит, что только он знает, как вновь с ним связаться… Чертов итальянец всегда знает, как влиться в игру. Но он понятия не имеет, что он не единственный, кто в этом змеином клубке играет на нашей стороне. Так что, может, чтобы отыскать Николя, Гуидо нам уже не понадобится...
Шики вытянул руку с катаной перед собой, любуясь скользящим по лезвию отблеском луны.
Тот страх смерти, что он вкусил в битве с подопытным CFC, единственным, кто смог сомкнуть на шее брюнета свои пальцы, этот адреналин перекрывал все остальные чувства. В погоне за ним можно было пожертвовать всем… Шики уже знал, что независимо от того, где будет прятаться Николь, его путь будет лежать только туда. И это будет последнее, что сообщит ему отец, прежде чем умереть от взмаха катаны.Зима была на удивление солнечной, неожиданно радостной в череде последних мрачных ноябрьских дней. Впрочем, мрачными они перестали быть, когда по всему лагерю разнесся слух о том, что Сейширо уехал на долгий срок.Случилось это на следующий день после происшествия в палате Кейске.
Новость сообщил Антиниколю Мотоми, дорвавшийся наконец до его осмотра, и врач сам даже не ожидал, что пара слов вызовет у подопытного подобное ликование.Под свою ответственность доктор взял и ежедневные посещения НК-141б, благодаря которым, он был уверен, и началось прогрессивное поправление больного.
Через полторы недели Кейске встал на ноги.Уже почти позабыв, что такое ходить, он радовался буквально каждому шагу. Сперва приходилось это делать крайне осторожно, раны еще ныли, но это было неважно. Впервые почти за месяц Кейске, наконец, попал в душ, где оттирал себя с кипятком докрасна, впервые он вдоволь наелся в просторной столовой, впервые увидел здоровых ребят, и, главное, впервые за всю жизнь, рядом с ним неотступно был человек, любящий его в той же мере, в какой Кейске отдавал собственную любовь.
В эти дни, пока отсутствовал Сейширо и руководство принял на себя Гуидо, весь лагерь будто шумно выдохнул зимним ветром, и понемногу стал набираться сил. Многие стали поправляться - те, кто не мог этого, давно умерли. Не было видно ребят с номерами МК, но мысли об их участи заставляли хмуриться и в без того не слишком отрадные дни, поэтому о несчастных МК предпочитали забыть. Акира тоже даже с готовностью свыкся с мыслью, что ничего не изменишь, и стоит довольствоваться моментом собственного счастья.
Однажды они даже поиграли в снежки; солдаты подозрительно и агрессивно отнеслись к наглой просьбе в послеобеденный перерыв поиграть во дворе, но Накамура отдал приказ, и бесшабашные парни, обгоняя друг друга, выскочили на ослепительно белый под лазурным солнечным небом снег, а остальные обитатели лагеря в гробовом молчании настороженно следили за ними.- Ну давай, попробуй меня обогнать! - голос Акиры весело прозвенел в тишине, смягченной только хрустом снега под ногами. Он, разумеется, пока был сильнее и здоровее, а значит, быстрее Кейске, но, зная это, специально бежал в пол силы. Кейске прошмыгнул мимо темно-синим пятном с рыжей верхушкой, в такой же огромной пуховой куртке не по размеру, как и Акира, и вдруг остановился в паре метров от него, черпнув рукой снег.
- Думаешь, не замечу, как ты поддаешься? - в Акиру полетел первый мстительный снежок, и звонко, со шлепком попал в цель. Скрипнув зубами, парень стал отлеплять его с щеки и виска. Кейске смотрел на него с вызовом, смешливые медовые глаза притягательно блестели.
- Ты нарываешься… - предупредил Акира и тут же молниеносно пустил в друга новый комок снега. Тот пролетел мимо, зато вернулся парню сразу двумя.- Теряешь хватку, сильный! - победоносная ухмылка обозначила ямочки на разрумянившихся от мороза щеках Кейске.
Грянула битва, и просто наблюдать за ней в клетке бетонных стен стало невыносимо. Когда Акира мастерски увернулся от восьмого снежка, а потом, чтобы скорее достигнуть врага, принял девятый удар на себя, во дворе появились первые их последователи - а Акира подбежал, крепко обхватил руками сопротивляющегося Кейске и, подставив ему подножку, повалил с собой в высокий сугроб.Так впервые за все существование этой тюрьмы во двор добровольно и со смехом, которого давно не слышали тяжелые стены лагеря, высыпали подростки, вдвое меньше, чем по прибытии в это злосчастное место.- Но так нечестно! - Кейске попытался отбиться от Акиры ударом свободной руки по плечу. Тот только засмеялся, сев на нем и схватив за оба запястья:- Зато ты лежишь на спине, и я решаю, жить тебе или нет. Сдавайся.- Какому-то сильному? Ну уж нет…
Акира снова засмеялся, и Кейске вдруг резко дернул руки на себя, заставив напарника потерять равновесие, и с силой вывернулся, опрокидывая друга в уже промятый их телами серебристый снег. В результате по инерции он оказался сверху. Где-то далеко раздавались озорные крики подростков, от которых их почти полностью укрывали высокие стенки пышного сугроба.Изо рта облачками выпархивали клубы пара.Парни сели, пытаясь отдышаться.- Неплохо для слабого… - улыбнулся Акира, отряхивая волосы обветренной красной рукой.
- Говори, что хочешь. Все равно ты проиграл!- Если бы это была реальная драка, и мы дрались в полную силу… - с напускным ехидством начал было парень, и тут же осекся.
Лицо, мгновение назад наглое и счастливое, как-то натянулось, все напряглось.
Кейске понял, что он вспомнил. Интересно, помнит ли он свою руку, отдернутую с плеча, или то, как он отвернулся и убежал, хотя Кейске его и окликнул?Но Акира вспомнил не только разодранный на части труп вражеского солдата.Куда ярче вспыхнула другая картина: когда Кейске, его огонек надежды, нежный, бесконечно верный, угасал с каждой секундой, пока он беспомощно его обнимал.Акиру передернуло холодом, и снег был не причём.- Почему ты не дал мне его убить? - он тяжело, напряженно посмотрел в медовые глаза.Кейске отвел взгляд, смутившись. Ссутулился, обхватил руками колени.- Он несчастный.
- Не несчастнее тех, кого он убил! Господи, Кейске, он же и тебя чуть не вогнал в могилу…- Но не вогнал же.- Это случайность, только чтобы меня позлить! Ты не помнишь, но он ударил тебя, когда ты был на волоске…- Ты не поймешь его, - как-то обреченно прошептал мальчик.- Ну конечно, куда мне! - повысил голос Акира, сверкая обидой в голубых глазах. - Я-то с ним так не скорешился, как ты. Может, стрельба в потолок - это вообще ваша общая идея была?!Кейске вздрогнул, как от пощечины.- Не говори так… И вообще. Сначала он целился в меня. Он каждый день приходил так издеваться...- Тогда какого…!?- Он такой же, как я! - выпалил Кейске, повернув к нему лицо.
Прямые взгляды встретились: недоумение и тоскливая боль.
Акира закатил глаза.- Ты бредишь, дурак…
- Нет. Если бы я не встретил тебя здесь, неизвестно, каким бы я стал.- Как этот ублюдок тебе мозги промывал?- Аки…- Хватит. Хватит, я не могу говорить о нем так. Он чуть не отобрал тебя у меня, я не могу его жалеть. Но знаешь, как бесит, что и ты не чувствуешь то же!Кейске отвел взгляд и медленно проговорил:- А что я по-твоему чувствую? Мне страшно подумать, что если бы мне хотя бы достался другой номер… на одну цифру меньше или больше…- Только не разводи тут соплей.Акира сдвинул брови, пытаясь прогнать смущение, но стал выглядеть только еще более комично. Потеряв надежду на суровый непоколебимый вид, он сокрушенно вздохнул, признавая свою капитуляцию, и поднял глаза к пронзительно голубому небу. «Я тоже думал об этом, Кейске… А еще я всегда был один, на самом-то деле. Так же, как ты. И никого у меня, кроме тебя, никогда не было…».Мороз уже пощипывал нос, руки с растаявшим на них снегом, неприкрытые шапками головы, а уж пятая точка и вовсе заледенела. Передернув озябшими плечами, Акира взглянул в сторону Кейске: тот с едва уловимой улыбкой неторопливо лепил из снега какую-то фигурку.
Акира улыбнулся, сам не зная чему.«И ведь надо же… Я счастлив, что ли?».Юки бы посмеялся над его теперешней глупой улыбкой и посоветовал поскорее становиться прежним неприступным Акирой с потаенными мыслями и настороженным взглядом. Юки всегда отличался умом, поэтому его здесь уже не было. А вот Кау бы спокойно улыбнулся в ответ, глядя с пониманием, и посоветовал не терять этот подарок судьбы. Такой терпеливый, будто бы нерешительный, но на самом деле удивительно смелый, да еще и с обалденными медовыми глазами, которые смотрят на Акиру, как на любимого старшего брата. И против одного-единственного такого взгляда груз одиночества, все эти годы неизменно давивший на плечи, оказывается жалкой трухой.«Но что будет, когда Сейширо вернется?».- Одно лицо! -мальчишка обернулся к нему, демонстрируя результат своих трудов - снежок с налепленным вздернутым носом, огромными ушами и даже подобием волос. Акира невольно усмехнулся, а скульптор весьпогрузился в созидательный процесс. - Что, не узнаешь себя? Ну да, надо сделать взгляд помрачнее, брови суровее…- Кейске.
Паренек, смеясь, поднял внимательные глаза.
- Что?
Но когда вместо ответа последовало только растерянное пожатие плеч и нерешительность в лице, он как-то по-взрослому улыбнулся, и Акира поразился глубине и мудрому сочувствию его мягкого взгляда.
- Все будет хорошо, Аки. Мы справимся.- Потому что мы есть друг у друга, - тихо произнес Акира, успокаивая самого себя.
Кейске засмеялся, преображаясь в мальчишку:- Ну вот, а сам говорил без соплей…- Ах ты… - заулыбался, покраснев, Акира, и стал подниматься из снега, чтобы напасть на напарника. Но комок снега с насупленными бровями разбился о его грудь прежде, чем он успел что-то сделать.Это был последний день, когда Акира позволил себе забыться в счастливом смехе.Потом вернулся Сейширо, и все встало на свои места. Шестеренки зашевелились, и Антиниколя стал затягивать главный механизм, тяжело, неуклонно, несмотря на все попытки самого подопытного задержать этот процесс.Первый укол он перенес спокойно, и они с Кейске даже подумали, что все обошлось, но после второго и третьего внедрения в него прозрачной, чистой, как вода жидкости он понял, что ошибался.
На остальных же подопытных приезд Сейширо если и отразился, то только положительно: сократилось количество принимаемых таблеток, увеличились порции еды, было выделено больше времени на сон, и сам Сейширо больше не появлялся на людях, чтобы контролировать дисциплину, что сделало ее чуточку мягче. Подполковника уже в принципе никто не встречал, все время он проводил в своем кабинете или в беседах с новым главным врачом. И это тоже благотворно подействовало на всех детей... Кроме одного.