Часть 3 (2/2)
Девушка разочарованно отмахнулась:— Всем известный факт. Наш проект слизан с их идеи, и его прошлогоднее спонсирование тоже не является тайной. Теперь, когда он на нашей стороне, это не имеет значения…— Дата. Нигде нет даты окончания поставок с его вложениями в этот проект.Девушка закусила губу.— И он настолько неосторожен, что этого не скрывает?— Эмма, я располагаю достоверной информацией, а не той, что он подсунул.— Так значит…— Если он работает на два фронта, ему нужно не просто расположение военных к себе. У него свои цели – и чем быстрее мы о них узнаем…Сейширо замолчал, напряженно глядя в пустоту.— Что же? Что тогда?— Я ему не проиграю.Эмма вздохнула и опустила окурок истлевшей сигареты в пепельницу.
— Интересно, каков же их прототип Николя…
— Явно слабее нашего. Он же является первым опытом, так что во многом несовершенен.— И совсем молодой, верно? — в остановившемся взгляде девушки промелькнула грусть.Но ее брат этого не заметил. Всецело поглощенный процессом, Сейширо раскладывал бумаги по ящикам либо отправлял их в утилизатор. И разговор он поддержал на автопилоте, едва уделяя словам внимание:— Что ж... Он старше чем те, кто сейчас ждет уколов за решеткой.— Николь был моложе, когда получил первую дозу.
На мгновение Сейширо прервался и пристально посмотрел на сестру:— Сочувствуешь ему?
Кривая усмешка на его строгий взгляд:— Охотник ведь не должен испытывать чувств к жертве?— И уж тем более к подопытной крысе.Не ответив, девушка поднялась с места и деловито оправила приталенный пиджак:— Скоро еще один тест, нужно его навестить.Сейширо вернулся к бумагам:— Не забывай — Николь просто тупоголовый убийца...
«И даже у него сердце больше, чем у тебя» - Эмма с презрением осмотрела брата, копошащегося в своем рутинном мире. «А кровь, что он пускает — лишь на твоих руках, а не его».
Гуидо подал бокал вина мальчику и позволил немного отпить.— Нравится?
Кау с опаской взглянул на мужчину и робко кивнул. Вино было сладкое, маслянистое, приятно согревающее нутро. Может, ему показалось, только стоять на ногах стало сложнее, хотя одновременно и как-то легче.— Выпей еще, я разрешаю.
Нежные губы касаются кромки хрусталя — чуть вытягивает шею, чтобы сделать глоток удобнее. Опускает ресницы, прислушиваясь к сочному вкусу, делает еще глоток — небольшой, приторно-терпкий, затем еще один… Рубиновая капля соскальзывает с уголка губ по бархатистой коже. Кау останавливается, неловко вытерев подбородок.— Посмотри на меня.Мальчик поднял глаза и встретил жаждущий взгляд. Холодные пальцы непривычно ласково коснулись щеки… Кау вздрогнул.— Не надо меня бояться. Знай, я делаю для тебя только хорошее.Гуидо отпил вина из другого бокала, взял Кау за руку и вдруг засмеялся. Мальчик улыбнулся в ответ. Красивое, очень красивое лицо сияло перед ним, и Кау вдруг стало так спокойно… Мужчина сделал шаг в сторону и закружил его вокруг руки — мальчик улыбнулся еще искренней, еще счастливее, чем прежде. Наполняя комнату звенящим смехом, они упали на диван. Вино разливалось с кровью по телу, согревая и заставляя мир плыть перед глазами. Кау уже не пытался осмотреться или быть осторожным — доверчиво откинувшись на спинку, он смотрел в плавно кружащийся полоток. Гуидо коснулся серебристых волос мальчика, а другой рукой мягко повернул его лицо на себя. Голубые глаза все так же смеялись, неосознанно разглядывая его собственное лицо. Смотрели в самое нутро…Мужчину передернуло, и он попросил как можно мягче:— Ты не мог бы прикрыть глазки?Кау послушно выполнил просьбу. Так хорошо… Он сказал это вслух?— Будет еще лучше, мой милый.Гуидо положил руку на живот мальчика и, помедлив немного, запустил ее под ткань штанов. Кау испуганно посмотрел на него, но Гуидо только улыбнулся.— Тшш, я буду ласковым.Приблизив лицо, он приложился губами к приоткрытым губам Кау. Тот не стал сопротивляться и, ослабев, поддался ласке. Чужой язык коснулся его языка, возвращая приторный привкус вина; рука двигалась уже смелее — какая-то непривычная, сладкая волна накрыла мальчика с головой, унося по течению, затягивая в омут сладости, граничащей с горечью. Так хорошо…
Наслаждение прервал громкий стук в дверь.
Гуидо бросил на нее озлобленный взгляд:— Я занят!В ответ в дверь забарабанили с еще большим усердием.
Едва сдерживая ярость, мужчина поднялся с места и, щелкнув замком, раскрыл дверь:— Я же сказал…— Мне плевать!В комнату ворвалась Эмма, раздраженно цокая каблуками. Короткий взгляд на диван и распластавшегося на нем пьяного ребенка… Девушка отвернулась, поморщившись:— Господи, Гуидо… Ты омерзителен.— Лучше скажи, почему ты меня отрываешь от важного дела?Мужчина встал перед ней с выражением явного недовольства.
— Он все узнал о тебе.— Узнал все?— Поставки в Nikkoren. Копнув глубже, он проследит и за твоими грандиозными планами. Когда ты уже начнешь действовать?!Гуидо сделал глубокий вздох, намереваясь поскорее закончить неприятный разговор:— Успокойся. Они вот-вот вышлют испытывать прототип Николя на нашей территории.Эмма напряженно всматривалась в показное спокойствие мужчины.— Но это же война?
Гуидо нетерпеливо развел руками.— Будем примеряться силами.— И мы им ответим Николем?— Думаю, они вышлют и армию.
— Но у нас нет…Кау тихонько застонал, устраиваясь на диване поудобнее. Он уже начинал засыпать, беспомощно раскинув руки. Эмма бросила на него взгляд и тут же отступила назад, шокированная догадкой.— Эти дети? Против солдат? Но это же попросту бойня! Я думала, мы успеем закрыть проект до того, как брат их задействует…— У нас остается неделя. Я и сам не хочу жертвовать Николем, слишком большие на него сделаны ставки.Девушка вдруг понизила голос:— Не боишься, что этот ребенок что-то сболтнет?Гуидо усмехнулся:— Предоставь его мне. Уж поверь, скоро я заткну его рот куда более важными делами.Эмма почувствовала, как в горлу подступила тошнота. Если что с братом ее и объединяло, то это ненависть к извращенцу, насилующему детей. Но извращенец обладал деньгами и связями, а еще он был готов предавать — и девушке пришлось его терпеть, как и всем остальным. Ничего. Еще недолго осталось, думала она. Скоро это Богом забытое место, в котором людей обращают в безликий расходный материал, будет стерто с лица земли. Она вернет свободу несчастным детям. И еще одному человеку, который заслужил ее больше других...— Ужасная была идея… — девушка отвернулась. — Привязать ко мне Николя.— Кто же знал, что ты его тоже полюбишь, — сочувственное пожатие плеч.Стиснув зубы от злобы и горечи, Эмма вышла из комнаты.