Воспоминания. (1/2)
Бред. Жар. Боль. Огонь во всем теле. И собственное тело кажется лишь оболочкой. Хочется вырваться из нее… Она душит. И этот мерзкий липкий пот… Только одно утешение — влажная тряпка обтирает кожу через каждые пять минут. Смутно слышны голоса. Хозяина… Мирты, — их служанки. В горле сухо, а во рту словно кошки нагадили. Хочется пить.
Попеременно забываешься то в холоде, то в жаре. Сознание — расплавленная жижа. Мелькают картинки твоего детства, как ты бегаешь по зеленому лугу со своим младшим братом. А потом уже тебе двенадцать. Мать в первый раз ведет в замок… Она работает поварихой на кухне лорда, а отец в поле. Детство закончилось. Теперь ты будешь помогать матери в замке. Целый день крутишься, как белка в колесе, выполняешь разные поручения… Времени на то, чтобы погулять с друзьями или поиграть с младшим братом не остается. Ты за день так устаешь, что у тебя отваливаются ноги. Домой тебя больше не пускают. Мать сказала — теперь ты собственность лорда, как и все местные слуги. Тебе выделяют комнату в крыле для слуг. Первое время так тоскуешь по дому, по ласковым материнским объятиям, по басистому бодрому голосу отца и по веселым утренним побудкам братишки. А потом…
А потом ты впервые видишь его. Нет, не так. Его. Именно с большой буквы. Огромный черный жеребец гарцует во дворе, под балконом, где стоит госпожа Ильдэйн и весело смеется, посылая лучи своей улыбки мужу. Конь просто великан. Так тебе показалось тогда. А всадник… Твои голубые глаза распахиваются так широко, что становятся размером с пол-лица, и ты неприлично таращишься на своего хозяина, который приехал от короля. Его не было дома месяц. Жеребец ржет, рисуясь под окнами, и норовит встать на дыбы. Но руки в черных кожаных перчатках крепко держат поводья. Черный плащ, расшитый серебром, высокие сапоги до колен… Статная фигура и ослепительная улыбка.
Хозяин.
Тогда Он тоже показался тебе большим. Даже когда спешился. Высокий… красивый…
И затем…
Жар, какой же жар. Кто-нибудь, облейте водой. Что было затем? Затем были ночи без сна, дрожь в ногах и замиранье сердца всякий раз, когда ты видел Его. Утешался тем, что убеждал себя: ты просто им восхищаешься. Ты хочешь стать таким же. Чем не идеал? Настоящий мужчина. Даже отец никогда не был для тебя таким. Но проходит год, чувства становятся сильнее. И не получается сдержать дрожь всякий раз, когда Он случайно дотрагивается до тебя. Ты начинаешь избегать своего хозяина, боясь выдать свои истинные чувства. И постоянно издалека наблюдаешь, как Он гуляет со своей женой, возлюбленной госпожой, от которой без ума вся прислуга и крестьяне. Они смеются. Он шутит. Им хорошо вместе, это же очевидно. С ней Он светится от счастья. С ней Он веселый и радостный. Он так любит ее… Что это, ревность? — с ужасом осознаешь ты. От шока перехватывает дыхание. Но ты не можешь ненавидеть леди Ильдэйн. Она слишком добра и мила. В тот день, когда ты полностью осознал и принял свои чувства, ты забился в какой-то сарай, спрятавшись ото всех, и проплакал весь день, слишком напуганный и беспомощный под напором этой неожиданной всепоглощающей любви к собственному хозяину, буквально ворвавшейся в сердце. Хотелось петь и одновременно плакать. Что делать с этой нежданной любовью?
Принять единственно верное решение было несложно. Ты просто отдался ей, направив все это восхитительное окрыляющее чувство на верную службу своему обожаемому хозяину.
А потом… гроза. Ночь без сна. Служанки, снующие из спальни господина туда-сюда. Простыни, пропитанные кровью. Жалобные стоны, а порою душераздирающие крики, и успокаивающий голос хозяина. Тебе страшно. Холодно. Хочется зажать уши. В ту ночь ты повзрослел. А уж хозяин, наверное, поседел от страха за свою жену. Гроза, и вплетающиеся в нее раскаты грома, заглушающие крики боли госпожи Ильдэйн. И вдруг все кончилось так внезапно… Не было плача младенца. Зато был другой плач. Узкая золотистая полоска света, проложившая себе дорогу во тьме коридора. Затаившийся опустевший замок. Ты крадешься, словно тень, прижимаясь к стене и кусая губы от страха. Звон бокала. Глухой стук какого-то предмета, ударившегося об стенку. И бессильный, беспомощный плач…
Хозяин. Слыша эти тихие звуки, ты и сам хочешь заплакать. Больно. Руки сжимаются в кулаки, так что ногти впиваются в кожу. Ты борешься с желанием ворваться в кабинет и обнять, успокоить своего любимого. Но ты не можешь. Звон, еще один и еще… Ты насчитал четыре разбитых бокала и бутылку дорогого вина.И кажется… стул. После каждого такого удара сердце замирает, а потом стучит быстрее.
В ушах все еще стоит этот звон, когда ты уже лежишь в своей спальне, и эти ужасные жалобные звуки, от которых рвется сердце… Ты не замечаешь, как подушка намокает от твоих собственных слез.