Часть 2 (2/2)
В голове у обоих зашумело, точно по черепу туда-сюда пересыпался песок. Хиромичи впитывал в себя каждый малейший звук, срывающийся с губ Токучи прямо в дерзкие, злые поцелуи. Он опустил руки ниже, на упругие бедра, и смял ладонями ягодицы, заставляя Тоа оторваться от его рта и тяжело выдохнуть. — Еще... Сделай так еще. От нахального тона не осталось и следа. Голос Токучи был нетвердым и, казалось, вот-вот сорвется. Хиромичи взглянул на него сверху вниз, коленом чуть развел его ноги и, до синяков впиваясь в подрагивающие от нетерпения бедра, с силой прижал Тоа к себе. Высокий, короткий стон приглушили лишь зубы, которыми Токучи впился в собственную губу. Кодзима повторил это движение снова, наслаждаясь сладкой истомой, растекающейся в груди от каждого нового стона, слетающего с тонких губ, позабывших об ухмылке. Он подтолкнул Тоа вперед, и тот уперся в спинку кресла, стоявшего позади всего в шаге.
Их взгляды, внимательный — Кодзимы и удивленный — Токучи, на секунду встретились, и Тоа довольно сощурился. Золото, плескавшееся в карих его глазах, хитро заблестело, заискрилось. Не произнося ни слова, он высвободился из крепких рук и отвернулся от Хиромичи. Но лишь за тем, чтобы вцепиться в подлокотник и, чуть выгнувшись, через плечо ехидно посмотреть на мужчину, чьи ладони все еще по-хозяйски покоились на его заднице. — Хотел наказать — так накажи.
Губы Кодзимы задрожали от едва сдерживаемого смеха. Сдавшийся, не получив своего, Токучи Тоа? Такого просто не может быть! Едва переведя дух, он вжался в блондина, да так сильно, что в голове повело от накатившего желания. Хиромичи хотел. Хотел Тоа. Хотел его до скрежета зубов, до странной, юной и совсем мальчишеской дрожи в коленях. Потому что Токучи хотел не меньше.
Короткий, смазанный взгляд на часы. У них не больше десяти минут. Кодзима положил руки тому на поясницу, пальцами провел ровную линию вдоль позвоночника и легко коснулся напряженных плеч. Вернув одну ладонь на подставленные для прикосновений ягодицы, он наклонился ближе, втягивая носом запах чужого желания смешанный со специфическим запахом краски, которой Токучи на днях подкрашивал отросшие корни черных от природы волос.
Тоа вздрогнул, ощутив теплое, щекочущее дыхание на затылке. Глаза его были зажмурены от удовольствия — только Хиромичи, к радости Тоа, этого не видел. Он нетерпеливо вильнул бедрами и в бесчисленный раз прикусил губу и шумно вдохнул, когда мягкий поцелуй коснулся его шеи. — Тоа? — М? — тут же неопределенно промычал тот, когда низкий голос оставил на коже мурашки. Он распахнул глаза и заинтриговано ждал. Не знал, чего, но ждал. Однако ответом были лишь тишина и тепло прижавшегося к нему тела. — Ну, что? И тогда Хиромичи широко улыбнулся. Он быстро отстранился и, едва Тоа успел осознать это и обернуться, оставил звонкий, сильный шлепок на его бедрах. — А вот что, — сказал наконец он и все-таки позволил себе легко ухмыльнуться. Медленно выпрямившийся и обернувшийся к нему Тоа лишь молчал, недовольно свел брови на переносице. А теплая, совсем не насмешливая, добрая улыбка все не сходила с лица мужчины. Он подошел к Токучи вплотную и, прежде чем прижаться мимолетным, но нежным поцелуем к его сжавшимся в тонкую полосу губам, тихо шепнул:
— Вечером, Тоа.
Поддернутые обидой холодные глаза заинтересованно сверкнули. Тоа ничего не ответил. Смотрел на Хиромичи, не мигая, какое-то мгновение, а затем аккуратно поправил распустившийся шелковистый галстук на его шее.
— Хорошо. — Губы согласно растянулись смазанной, ласковой улыбкой. Больше никакой обиды. Токучи провел пальцами по волосам, чуть зачесывая их назад. Развернулся на каблуках блестящих туфель и, захватив с вешалки свой пиджак, поспешил скрыться за дверью, ведущей в сад, а там — в гараж, чтобы завести машину.
?Ну и что это было?? — сам у себя спросил Кодзима, все еще ощущая под ладонями призрачное тепло стройного, крепкого тела. Но ответ знал только нахальный светловолосый наглец.
Хиромичи спокойно выдохнул. Пора поторопиться, иначе они и правда опоздают на свадьбу Сатоши. ?И не только...?
Закрыв за собой дверь, мужчина спрятал ключи в кармане брюк и непривычно дрогнул, случайно дотронувшись до прохладного обручального кольца кончиками пальцев. Белое золото быстро согревалось в его руке. — Сегодня вечером, Тоа, — улыбнулся он и, подгоняемый к автомобилю майским, со сладким ароматом садовых цветов ветром, в последний раз взглянул на наручные часы. Хиромичи очень старался не засмеяться. Потому что часы в гостиной спешили на добрых двенадцать минут.