Глава 4. (2/2)

Хм... Звучит, как вызов, да, Джастин?

— Ничего не было! — мужчина вскочил на ноги. — Ничего не было!

— Тогда зачем она тебе?! Для чего искать кого-то?! Почему ты не можешь сказать правду?!

Да, Джастин, почему ты не можешь сказать правду?— Я говорю тебе правду.— Уверен? — Ди изогнула бровь и скрестила руки на груди. — Мне так не кажется. Я все равно уйду, но лучше сделать это из-за измены, чем из-за вранья.

— Диана, давай не будем портить праздник. Ничего не было, правда. Я люблю тебя и только. Прекрати.— Значит, из-за вранья, — всплеснув руками, Диана спешно вышла из гостиной, а вскоре хлопнула дверью спальни.

Действительно, достаточно. Как казалось сейчас девушке, эти отношения потеряли смысл. Они дошли до той стадии, когда нужно переходить к решительным действиям или просто разойтись. Они пытались, честно пытались. Ди переехала, строила из себя идеальную девушку, которая готовит завтраки, ужины и обеды по воскресеньям. Она больше не задерживалась на работе, делала маникюр и почти не общалась с Дэном — чтобы Джастин не ревновал, чтобы уделить ему больше времени. Диана начала чувствовать себя марионеткой в чужих руках, она примерно надевала платья и послушно ходила на все частые корпоративы в компании бойфренда. Она слушала лишь его, все перестало быть неожиданным, спонтанным, интересным — начиная от разговоров за кофе, заканчивая сексом.

Ричардс с остервенением швырнула последнюю блузку в чемодан и с трудом застегнула молнию. Она не хотела плакать, просто была зла и обижена.

Наверное, в каждой женщине есть немного стервы. Этот клочочек — иногда совсем крошечный — в один прекрасный момент становится больше, заполняет всю женщину, какой бы милой она до этого не была. Диана тоже ощутила эту внутреннюю стерву. Чего она хотела? Полного раскаяния, много извинений и шикарный букет роз.

— Пошёл ты к черту, — прошипела девушка и сбросила с прикроватной тумбочки совместную фотографию.

Стеклянная рамка со звоном разбилась на множество острых осколков.

Два чемодана и объемная сумка — Ричард не думала, как будет это тащить и, главное, куда будет это тащить. Девушка собрала в стопку бумаги, не без труда засунула их и огромную медицинскую энциклопедию в сумку и вскоре вытащила все эти вещи в прихожую.— Диана,— Стоун выглядел весьма жалко, — что ты делаешь? Ты понимаешь, что это абсурд?

— Абсурд — это верить тебе, — ох, как же она была зла. Еще никогда Диана Ричардс не была зла, как сейчас, надевая пальто, сапоги, завязывая шарф. — Удачи! Индейка в духовке, а клюквенный соус на столе, надеюсь, он не удался! — девушка фыркнула, открыла дверь и, машинально убрав ключи в карман, повесила на одно плечо свою сумку, на другое — дорожную сумку на длинном ремне и, взявшись за ручки чемоданов, вышла из квартиры своего, уже бывшего, бойфренда.Не злите девушек, ох, не злите. Поздравляю, Джастин, ты все испортил. Рассказать, что тебе сделать с кольцом? Да-да, с тем самым, которое ты прячешь под стопкой футболок. Секреты не приводят к хорошему, ты не знал? Впрочем, на ошибках учатся, несмотря на то, что тебе уже 36.***?Дежурство обломалось? — это мог бы быть прекрасный девиз для любого врача в праздник, но только не для Дэна Хьюза. Ему с радостью и позитивном сообщили, что рабочий день окончен, дежурить будет другой врач, поздравили с праздником и пожелали удачных выходных.

Вот так разбиваются мечты. Дэниэл с самого утра надеялся и ждал, что все будет по его плану, хотя и понимал, что своим отсутствием расстроит сестру, которая приехала в семь утра с огромными пакетами продуктов, хлопотала на кухне до обеда, а затем умчалась до вечера на работу. Но что делать на празднике, который для них всегда был семейным, без семьи? Лия, конечно, семья, но это все не то, это все не так.

Дэн небрежно повесил халат, надел куртку и переобулся. Делалось все очень медленно, без всякого желания покидать больницу. Хьюз взял больничные карточки со стола, просмотрел их без всякого интереса и вышел в коридор. Шагая в сторону лифта, он посмотрел на часы и вздохнул. Решение пришло мгновенно — нужно заглянуть к Ди. Дэн был больше, чем уверен, что у Ричардс сегодня выходной, но потраченные пять минут — тоже время.

Поправляя ремень коричневой сумки, он нажал кнопку ?5? и через пару секунд вышел из кабины на этаже педиатрии. В больничном коридоре не было никого, кроме двух медсестер, которые о чем-то шептались, и самого Дэна. Он криво улыбнулся на приветствие и решительно направился к ординаторской. Молодой человек толкнул дверь и убедился, что в помещении темно и пусто. Он снова вздохнул и хотел выйти, но услышал сдавленный всхлип.— Ди? — Дэниэл плотно закрыл дверь и щелкнул выключателем.Яркие лампы под потолком тут же осветили ординаторскую, и Дэн увидел Диану, которая сидела в углу на чемодане. Она подняла заплаканные глаза на друга и шмыгнула носом.— Что случилось? — положив карточки на диван, мужчина подошёл к Ди и сел рядом, сняв сумку. — Почему ты здесь... с вещами?— Я ушла от Джастина, — со вздохом произнесла Ричардс и бросила очередную бумажную салфетку в мусорное ведро, наполовину заполненное такими же скомканными салфетками.— Но почему?— Это долгая история, Дэн, я не хочу об этом говорить.

Слез уже не осталось. Девушка не знала, сколько сидела здесь, но пойти куда-нибудь, кроме больницы, не было возможности. Анджелина не отвечала, остальных нельзя было назвать достаточно близкими друзьями, да и не посмела бы Диана портить праздник людям.— Долго ты здесь сидишь? — заботливо спросил молодой человек, внимательно разглядывая знакомое помещение, словно пытаясь найти какие-то изменения или хотя бы ответ на свой вопрос.— Я не знаю, — честно ответила Ди. — Никогда бы не подумала, что все будет так. Я хочу домой, я устала от этого города, от всего устала. Мне нужен перерыв.— Поехали ко мне, — Дэниэл поднялся на ноги, — быть одной в праздник — это не дело.— Нет, Дэн, не стоит. Я останусь здесь, а завтра придумаю, что делать.— Не говори глупостей, Ди, — приподняв брови, Дэн протянул подруге руку, — у меня достаточно места, чтобы разместить не очень-то толстую тебя.Позабыв, что совсем недавно плакала, Ричардс засмеялась и смахнула со щеки не высохшую слезинку.— Плюс ко всему, — продолжил молодой человек, помогая Диане подняться, — День благодарения для меня не праздник с тех пор, как родители разъехались по разным концам света.— А твоя сестра?— Моя сестра верит в чудеса, хотя давно получила паспорт, — Дэн закатил глаза и помог девушке надеть пальто, — она не живет со мной, предпочитает снимать студию, где никто не мешает ей творить.— А чем она занимается? — Ди увлеклась незамысловатым рассказом друга и позабыла о своей проблеме.— Она рисует. У нее ужасные картины, честно, — Хьюз рассмеялся, — только ей не говори, а скажи какое-нибудь умное слово, если она вдруг спросит.Диана тащила за собой чемодан и внимательно слушала Дэна, у которого были остальные ее вещи. Возможно, все было не так плохо, но девушка этого не понимала.Минут через пятнадцать молодые люди оказались напротив обыкновенного двухэтажного дома, точно такого, как и остальные, что выстроились ровным рядом на данной улице. Снег запорошил дорожки и кусты рядом с крыльцом, усыпал белой крупой крыши и ступеньки.Дэниэл первым поднялся по лестнице, нашарил в кармане ключ и отворил дверь. Ноздри тут же пощекотал дразнящий запах праздничных блюд.— Пахнет прекрасно, — отметила Диана, входя в дом, а Хьюз незаметно вздохнул, понимая, что пахнет тыквенным пирогом Лили Хьюз, который она готовила на каждый День благодарения, сколько помнил себя Дэн.— А у нас сюрпри-и-из… — энтузиазм на лице радостной Лии немного угас, стоило лишь увидеть незнакомую девушку.— Дэн, — позвала она, заглядывая за спину гостье.— Ли, это моя подруга Диана, — бросив на полку связку ключей, Дэн улыбнулся. — Я подумал, что ты не будешь против одного гостя, тем более, что этот гость не так много ест и уже успел оценить запах твоей стряпни. Кстати говоря, я с ней согласен, пахнет просто замечательно.— Не тараторь! — брюнетка картинно всплеснула руками, а затем поправила пояс на темно-синем платье. — Я Лия, можно просто Ли, — она подошла к смущенной девушке и протянула ей руку, улыбаясь. — Друзья моего брата — мои друзья, что нельзя сказать его отношение к моим, — язвительно добавила она тут же. — Чувствуй себя, как дома.— Очень приятно, — Диана не знала, куда деваться, и чувствовала, что ее щеки напоминают спелый томат. — Ди.— Тебе придется познакомиться кое с кем еще, — Лия щелкнула пальцами и загадочно улыбнулась.— Вот только не говори мне, что пригласила сюда своего Джоша, — недобро проговорил Дэниэл, забирая у Дианы пальто. — Этого я не переживу.— Он зануда, согласись, — широко улыбаясь гостье, Ли покачала головой. — Ма-а-а-а-ам! — закричала она, и в комнату, словно по волшебству, вошла привлекательная женщина-блондинка.— Мама?! — Дэн застыл с открытым ртом, а Ричардс ощутила еще большую неловкость. Она явно была лишней на семейном вечере, она совершенно точно испортит весь праздник своим присутствием. Но как уйти?— Почему ты не сказала, что приезжаешь? Ты надолго? Как ты вообще решила? Поему не позвонила?— Ты права, он зануда, столько вопросов, — Лили звонко рассмеялась и увлекла сына в объятия. — Господи, ты уже совсем взрослый, — она поцеловала молодого человека в щеку. — А эта юная леди твоя девушка?— Диана, — в край смущенная, Ди протянула руку, — я подруга Дэна, мы вместе работаем.— Чем больше народа, тем веселее, — Лили хлопнула в ладоши. — Жду вас в столовой, там почти все готово.— Мне лучше уйти, — уверенно произнесла Ричардс, оглядываясь в поисках пальто, — я не хочу портить вам праздник.— Нет! — хором воскликнули Хьюзы, и девушка застыла.— Ты ничего не испортишь, Ди, — Дэниэл кивком дал понять сестре, что хочет остаться с Дианой наедине, и, после того, как Лия вышла, продолжил, — куда ты пойдешь? В больницу? В гостиницу?— Я не подумала про гостиницу, — промямлила Ди.— Очень смешно. Я не позволю тебе ночевать в гостинице, когда у нас две свободные комнаты для гостей.— Дэн, ты не понимаешь?! — тяжело вздохнув, Диана села на пуфик рядом со шкафом, куда совсем недавно молодой человек повесил верхнюю одежду. — Приехала твоя мама, вы давно не виделись, вам нужно поговорить, и я такая… не в тему, если честно.— Ты заразилась моим занудством, — Дэн, уже в который раз за последний час, рассмеялся. — Сейчас отнесем твои вещи в комнату и пойдем ужинать. Это пахнет маминым тыквенным пирогом, ты и представить себе не можешь, какой он вкусный.— Я точно не буду мешать? — спросила девушка, осматривая небольшую, но очень уютную комнату на втором этаже.

В ней были лишь кровать, небольшой комод светлого дерева, софа голубого цвета и журнальный столик — именно так должна выглядеть комната, где размещают гостей. Диана погладила листок денежного дерева, которое стояло в синем горшке на комоде, и внимательно посмотрела на Дэна, ожидая его ответа.— Точно. Могу написать, — он улыбнулся. — Идем ужинать.Все напряжение исчезло, стоило лишь сесть за стол. Диане казалось, что она знает этих людей много лет, они так напоминали ее собственную семью, которая сейчас в далекой Санта-Монике, полной тепла и солнца. А здесь снег. Здесь холодно, но все равно уютно, хотя, возможно, это из-за разожжённого в гостиной камина и тыквенного пирога.Лили болтала без умолку, рассказывала в мельчайших подробностях, как проводила время на Тибете. Нужно признать, это было очень интересно. Женщина была безумно похожа со своей дочерью, которая смотрела на нее с восторгом и таким обожанием, какого Диана раньше не встречала. Дэн качал головой, но все равно улыбался, он тоже был рад, что их семья снова напоминает семью.— Ох, Боже! — блондинка бросила на тарелку приборы и вскочила со стула. — Я совсем забыла! — она хлопнула себя по лбу и выбежала из столовой.— Куда это она? — Дэниэл посмотрел на сестру, а та лишь пожала плечами.— Еще один сюрприз! — Лили вернулась с ноутбуком, поставила его на высокую стойку, которая отделяла столовую от кухни, и вскоре все присутствующие услышали бодрое приветствие еще одного Хьюза — Байрона, отца семейства.— Папа! — восторженно взвизгнула Лия и кинулась к монитору.Пусть она не могла сейчас обнять отца, пусть он находится за тысячи миль от них, но он все равно здесь, неважно, что это всего лишь скайп. Этот вечер все равно будет таким, каким и должен быть праздник в семье: они будут вместе есть праздничный ужин — певать, что в Лондоне уже далеко за полночь, и у Байрона на столе лишь курица-гриль, яблочный пирог и пакетированный чай, они будут играть в ?Монополию?, Дэну будет больше всех везти — плевать, что Лили и Байрону впервые в жизни придется объединиться для этой игры. Они все равно останутся семьей, такой, которая должна быть примером всем.Хорошим девушкам не суждено быть в одиночестве, уж Диана Ричардс знает это. Не успела потерять мужчину, как уже приобрела новую семью. Они, правда, такие милые или милые на фоне Джастина? Впрочем, какая разница, когда люди, забывшие, что они родные, снова вспоминают об этом. Вот оно — истинное счастье, быть семьей, несмотря на расстояние, быть близкими, невзирая на часовые пояса.

***Вы бывали когда-нибудь в Стокгольме? Это столица Швеции, сейчас там довольно холодно и ветрено, крупными хлопьями с черного неба валит снег и так хорошо быть дома и пить горячий чай с печеньем.Но хрупкой девушке с чемоданом рано думать о чае, она брела по заснеженным улицам, мечтая побыстрее оказаться дома. Именно дома, в самом лучшем на свете месте, там, где тебя всегда ждут и любят.Дом не заменит ни один шикарный отель. Дом — не то место, где тебя будут осуждать, по крайней мере, не в доме Эсме О’Брайн. Она смахнула с лица темные волосы, остановилась на секунду, а затем еще быстрее пошла в сторону, где находился нужный многоквартирный дом.Он был уже совсем рядом, девушка уже, казалось, чувствовала крепкие объятия самых родных для нее людей. Она шла все быстрее и быстрее и рядом с подъездом остановилась обессиленная и уставшая, но что такое усталость, когда ты впервые за долгое время увидишь свою семью?Эсме поднялась на седьмой этаж и, затаив дыхание, открыла дверь. Все было тихо. Девушка бесшумно вошла в прихожую, положила ключи на комод и потерла замерзшие ладони, надеясь согреться. На кухне совершенно точно горел свет, слышалось бормотание телевизора, пахло творожным печеньем и какао — как в далеком беззаботном детстве.— Мама! — позвала девушка.— Мама! — маленький ураган настиг прихожую. — Мама! — шестилетний мальчик запрыгал на месте. — Мама приехала!— Да, мой сладкий, — Эсме опустилась на колени и крепко обняла сына, с которым общалась лишь посредством интернета последние четыре года. — Я по тебе очень скучала, — счастливо улыбаясь, она гладила его по голове и не ощущала слез на щеках.— Эсме?! — Глория О’Брайн, мать девушки, застыла под аркой из кухни, не веря своим глазам.Она разговаривала с дочерью позавчера, и та ни словом не обмолвилась о своем приезде. Но это был не сон, не видение — девушка сидела на полу и крепко обнимала Макса, который последнее время бредил ее приездом, ждал, как не ждут, наверное, никого.Сейчас Эсмеральда окончательно поняла, какая же плохая мать. Она бросила его совсем маленьким в далекой Швеции, а сама уехала пытать счастья в далекую Америку. Она всегда помнила о своем малыше, но приезжала лишь однажды, когда ему исполнилось два. И вот теперь он совсем взрослый, он все понимает, но все равно ее любит. Это великий дар — получать такую бескорыстную любовь.— Привет, — девушка утерла слезы и поднялась на ноги. — Как вы тут?Очень глупая ситуация. Она говорила так, будто не была дома всего неделю, а не долгих четыре года. Абсурд, Эсме и сама это понимала, но нужно же было хоть что-то сказать.— Долго рассказывать, — Глория сдержанно улыбнулась.— Да…Наверное, они стали чужими.— Милая, — ухоженная шатенка с идеальными чертами лица, несмотря на свой, давно не юный, возраст, первая сделала шаг вперед и заключила дочь в объятия, — как же я давно тебя не видела, — по ее щекам теперь тоже покатились слезы.Вся нежность и материнская любовь, что копилась годами, желала выплеснуться наружу, хотела быть отданной в один миг. Стена, которую Глория сама же и строила, убеждая себя, что человек, бросивший ребенка, не достоин материнской любви, с грохотом рухнула, обнажая спрятанные за нею чувства.Их ждал долгий разговор, много слез и признаний, поток откровений, которые копились, как и слезы. Макс разбирал множество подарков, которые привезла Эсме, а сама девушка сидела на диване рядом с матерью и пыталась согреться какао и теплым пледом.— Ты говорила с Алексом? — тихо спросила женщина и убавила звук телевизора.Эсмеральда покачала головой.— Может, все к лучшему, — она сделала глоток любимого напитка детства, блаженно улыбнулась и на несколько мгновений прикрыла глаза. — Я никогда не была с ним до конца откровенна, не хотела понимать и принимать… Я ведь так и не рассказал ему про Макси, ты же знаешь. Я боялась его реакции, пыталась все упростить, а он всегда все усложнял. Наверное, он не мой человек.— Эсме, как ты можешь знать, твой ли он человек, если ты сдалась и сбежала? Ты не попробовала, испугалась малейшей трудности.— Грйс ван дер Шмидт — не малейшая трудность. Это танк, который сметает все на своем пути, а потом на руинах строит так, как хочет. Это великий манипулятор и диктатор, это Гитлер в юбке, если хочешь, или Муссолини. Хотя нет. Это Гитлер и Муссолини, вместе взятые и одетые в платье от Веры Вонг за пять тысяч долларов.Глория рассмеялась.— Я серьезно. Это чокнутая женщина, помешанная на себе и своем сыне, хотя ни черта не делала для его воспитания, предпочитая выходить замуж. Она, возможно, обеспечила Алекса всем, но решать за него — это уже перебор.— Почему ты не рассказала ему, как было на самом деле? Ты просто сбежала со свадьбы…— А что я могла ему сказать? Что она — монстр? Они помешаны друг на друге, — девушка обреченно вздохнула. — С этого дня в моей жизни будет лишь один мужчина — Макс, единственный и неповторимый, за которого я действительно готова отдать все.— Ты останешься в Швеции? — Глория вскинула тонкие брови и отставила в сторону чашку. — Нет… нет, что ты. У меня в Чикаго работа, я нашла неплохую квартиру. Она съемная, но со временем ее можно выкупить, а это, думаю, будет скоро, потому что я иду на повышение. У меня есть две недели, нужно сделать все необходимые документы и можно спокойно переезжать с Максом туда… — Подожди, я не ослышалась?! — миссис О’Брайн похолодела. — Ты хочешь забрать у меня Макса?! — Мама, он мой сын, он должен расти рядом со мной. Я уже нашла детский сад, в следующем году он пойдет в школу. С языком проблем нет, Макси говорит по-английски. Других препятствий я не вижу. — Я препятствие, Эсме, я, — женщина развела руками. — Ты забираешь самое дорогое, что у меня есть. — Мама, он мой сын, — взяв Глорию за руку, Эсме посмотрела ей в глаза, — я должна исправиться, показать, что я люблю его. Он должен расти и знать, что я у него есть, что я не где-то за океаном, я рядом, что готова всегда его поддержать и помочь. Ты должна меня понять, — девушка поднялась на ноги и вздохнула. — Прости, мам, но я решила. Спасибо, что все эти годы заменяла меня, но пора уже повзрослеть и принять на себя всю ответственность. Я пойду спать, доброй ночи. — Я с тобой! — Макс подскочил на ноги и взял девушку за руку. — Можно? — Конечно, мой хороший, — Эсме взяла мальчика на руки и поцеловала в лоб, — теперь ты всегда будешь со мной. Так случается всегда, у нас постоянно отнимают самое дорогое. Кто-то приобретает, а кто-то неизменно теряет — это закон жизни, пусть суровый, но закон. Как там говорится? ?Dura Lex Sed Lex?*? Да, именно так. Но что нам остается, кроме как принять и жить дальше? Пожалуй, ничего. Судьба не приемлет революций. Она не подавляет их, она попросту не обращает внимания, продолжая играть людьми.

?День благодарения без драмы — не День благодарения?, но поверьте мне, так бывает не всегда._____________________________________________________ ?Dura Lex Sed Lex? — ?Суров закон, но закон? (с латинского)