Инженеры технического надзора (2/2)

- Печаль-беда, - подытожил Сенджу. Не смотря на внешнее спокойствие, душу мужчины терзали смутные сомнения беспокойства за своего брата: а вдруг и он ненароком подцепит какую-нибудь болячку и после сляжет или того хуже – отдаст Богу душу.

- И я тоже так думаю, - кинул небрежно Мадара. И уже изменив интонацию, добавил: - На чём мы остановились, Мито-чан?***

На похоронах Изуны Мадара стоял где-то в сторонке, подальше от клана и ещё дальше от Хаширамы с Мито. Клан Сенджу пришёл в полном сборе, даже те, кто не мог ходить, были притащены родственниками, или ползли сами, несмотря на бездорожье. По довольным лицам родственников будущего Хокаге можно было легко догадаться, что событие это было долгожданным, но всё же куда большую радость могла принести весть о кончине старшего брата покойного. И только брат Хаширамы не разделял настроения своих родственников. Вечно суровое лицо Тобирамы было опухшим, под глазами красовались тени - последствия бессонной ночи, - мужчина немного сутулился, плечи были опущены, а взгляд был полон скорби со смесью отчаяния и горя. Старший брат Сенджу ещё около трёх недель назад приметил перемену в поведении брата: всегда сдержанный и надменный, он сделался меланхоличным, не собранным, и всё время где-то пребывал своими мыслями. Его гладко выбритое лицо покрылось колючей щетиной, а из комнаты частенько разило перегаром. Одним словом, Тобирама в последнее время находился в глубочайшей депрессии, некоим образом для него не характерной.

В толпе, скопившейся у гроба, перешептывались насчёт причины кончины брата главы клана Учиха: кто-то утверждал, что он подхватил пневмонию; кто-то кидал версию о страшной аллергии на помидоры; кто-то клялся всевышним, что лично видел, как покойного укусила за мошонку огромная змея; кто-то стоял на версии, что на самом деле в гробу лежит Мадара, а Изуна убежал с любовницей из клана Сенджу. Не смотря на бредовость последней идеи, именно она оказалась наиболее близка к истине: некоторое время назад у младшего брата главы клана Учиха была небольшая интрижка с одним из родичей Хокаге. Но Изуна имел неосторожность оказаться в компании своего старого давнего знакомого и после сцены ревности, устроенной Сенджу, обладатель Кеккей Генкая разорвал отношения со своим любимым альбиносом, отдав предпочтение некой неизвестной женщине. Связь их была скоротечна, и подхватив неведомую венерическую хворь, Изуна через пару дней отдал душу богам.

Сразу после похорон Мадара исчез из поля зрения: сидел взаперти в поместье, не посещал собрания и тренировки.Поговаривали, что он спятил от горя и готовится присоединиться к брату. Но проходила неделя-другая и окружающие могли видеть его изрядно подвыпившим, шатающимся по местной роще в ночные часы при свете луны. Нечто подобное произошло и с Тобирамой: он сутки напролёт проводил в библиотеке кланов новообразовавшейся деревни, что-то старательно выискивая и записывая на пергаментные свитки. Благодаря технике перемещения в пространстве надобность выходить на улицу для перехода от одного филиала до другого отпала за ненадобностью в виду затратности по времени. Такие неприятные перемены в поведении дорогих людей очень сильно пугали Хашираму, но каким-то образом суметь повлиять на ситуацию он не мог, точнее не знал, что ему делать. Да и Мито в последнее время была немного хворой и старалась лишний раз не попадаться супругу на глаза, а в минуты ночной тиши не подпускала к своему драгоценному телу, оправдываясь внезапно начавшейся менструацией, диареей, ангиной и золотухой. Впоследствии женщина перебралась с пожитками в свободную, дальнюю от супружеской спальни, комнату. Как ни странно, данный факт, который наводил на подозрения, что жена влюбилась в Учиху и поклялась где-нибудь на задворках деревни в верности в тени какой-нибудь кривой ели, немного раздосадовал Сенджу. Так или иначе, но ему пришлось вспомнить старый, давно забытый способ, основанный на ручном труде, для разрядки после напряжённого рабочего дня главы клана. Хаширама вспоминал те дни, всего каких-то полгода назад, когда их было ещё трое: он, поваливший на стол Мито, которая изредка всхлипывала не то от боли, не то от обиды, или по другой какой-либо причине, и Мадара, сидящий на мягкой подушке в обнимку с бутылкой саке и изредка комментирующий происходящее. Пару раз сообразив на троих, Учиха вежливо отказался участвовать в процессе, ссылаясь на то, что у него нет желания стать ненароком отцом ребёнка рыжей стервы. Но даже нахождение Мадары в пределах видимости заводило Сенджу, который любил свою жену ещё с большим рвением. Что до Мито, то она старалась тешить себя мыслью, что чем быстрее в её чреве зародится жизнь, тем скорее закончатся эти показательные выступления перед Учихой. Но, не смотря на все старания Хаширамы, ничего должного пока не выходило, по крайней мере, так ему казалось в тот момент.

В это утро после ночного скромного кутежа в одно лицо, Хаширама не пошёл на тренировку, отдав предпочтение здоровому сну. В вечер начала пьянки удушающее чувство того, что он никому не нужен – ни жене, ни любовнику, ни даже брату, который всегда был рядом, доконало шатена, и он, дабы заглушить гнетущую, душевную боль одиночества, решил залить «чем покрепче». С горем пополам он разлепил свои тёмные очи и с безразличным взглядом уставился на потолок, отдаваясь думам о том, почему ему так не везёт в любви и чем так усердно занимается в библиотеке Тобирама вот уже не первую неделю. Неизвестно, сколько продолжалось бы подобное время препровождение, но громкий женский крик заставил Хашираму вскочить с постели и со всех ног помчаться в сторону источнику звука. В одной из комнат забравшись на самую высокую точку, а именно на столе, стояла испуганная и лохматая Мито. На полу около неё сидел какой-то грязный ошмёток мяса, в который Хаширама, не задумываясь, кинул кунай.- Что ты наделал? Эксперимент почти удался, - закричал Тобирама, вбежавший в комнату на всех парах. Он почти любовно наклонился над мёртвой тушкой, которая уже начала издавать сладковатый аромат, характерный для несвежего трупа. Вытащив ветошь из кармана тренировочных штанов, Тобирама осторожно вытащил кунай брата и начал тщательно заматывать кусок мяса в тряпицу.

- Какой к чёрту эксперимент? Ты совсем обезумел?- Я на пороге создания новой техники – техники воскрешения. Хаширама удивленно уставился на брата, но тот махнул на родственника рукой и, спрятав в кармане штанов замотанный в ткань кусок некогда живого мяса, вышел из помещения.

Мито продолжала всхлипывать от шока перенесённого зрелища, что немного раздражало её супруга, который в этот момент был обеспокоен странным поведением брата. Сердце в альянсе с интуицией подсказывало, что до добра подобные новшества не доведут, если не брата, то уж деревню точно. Тобирама, любимый братец, уж если он так тяжело переживает утрату, то каково сейчас Мадаре, ведь кроме Изуны у него никого не было… Хаширама мысленно отругал себя: Учиха всегда сам приходил к ним в дом, зачастую по своей инициативе, а из-за привычки, что первым на встречу идёт именно этот могущественный обладательКеккей Генкая, Сенджу не мог представить, что делает первый шаг. Сначала они с Мито терпеливо ждали, когда Мадара успокоится, выплачет свои скупые слёзы, которые он так стыдился показывать, но время шло, но их патлатый союзник так и не появлялся, а на письма, тайно посылаемые «птичьей» почтой, не отвечал. Решение пришло к Хашираме внезапно:- Мито, - не поворачиваясь в сторону супруги, проговорил он. - Приводи себя в порядок - мы отправляемся с неофициальным визитом к Учихе Мадаре. Менее чем через полчаса супружеская пара стояла перед воротами клана Учиха. Мито отряхивала от дорожной пыли свой новый ежедневный наряд, который по большей части предназначался для тренировок, и поправляла свои рыжие длинные локоны, выбившиеся из причёски после непродолжительного бега по пересечённой местности. Дремавшая на посту стража, резко вскочила с насиженных мест и согнулась в приветственном поклоне перед главой якобы дружественного клана.- Сообщите Мадаре-сану, что прибыл Сенджу Хаширама с неофициальным визитом, - сообщил деловым тоном мужчина, стараясь держаться как можно непринужденнее.

- Мадара покинул территорию буквально минут двадцать назад, - ответил постовой, подавляя зевоту. Хаширама приподнял бровь от удивления, как небрежно было брошено имя его товарища: не потерял ли Мадара за столь не продолжительный срок уважение в клане?- И куда же он отправился?- Не имею представления, Хаширама-сан, - пожал плечами шиноби. – Но шагал он куда-то на северо-запад.

Не удостоив постовых более внимания, шатен развернулся в сторону, где располагался северо-запад и, не говоря ни слова, рванул с места. Мито же беспрекословно последовала за супругом, стараясь не отставать, делая вид, что продолжительные физические нагрузки ей не в тягость. Вместе они обыскали лес, опросили всех попавшихся на пути шиноби и гражданских, но ничего – Мадара словно провалился под землю. Однако Хаширама не собирался просто так сдаваться, приложив всё своё упорство и, возможно, поиски продолжились и дальше, если бы Мито не потеряла сознание, обессилив от усталости.

На следующий день повсеместно огласили, что у клана Учиха новый лидер. Хаширама был обескуражен таким известием: больше всего на свете он боялся, что члены клана Учиха прознали о слабости своего, теперь уже бывшего лидера, и, не вытерпев позора, который свалился на их бренные головы, собравшись одной из тёмных ночей около ложа ничего не подозревающего спящего Мадары, хладнокровно свернули ему шею или задушили подушкой. От переживаний за любовника Сенджу отвлекали хлопоты за супругу, состояние которой оставляло желать лучшего. Вызванный к захворавшей куноичи ирьёнин объявил Хокаге, чтобы тот воздерживался давать какие-либо физические нагрузки своей беременной жене.

Ощущение уюта и тепла распространилось по поместью глав клана Сенджу. Даже Тобирама, некогда погружённый с головой в научную деятельность, оставил пыльные столы библиотек и свежие трупы животных, чтобы поучаствовать в уходе за будущей матерью своего племянника. Всеобщая депрессия как-то незаметно сперва отошла на второй план, а затем окончательно ушла из жизни домочадцев. Лишь по ночам, когда Мито засыпала, крепко обвивая руками тело мужа, Хаширама, находясь в полудрёме, предавался воспоминаниям о Мадаре, гадая, где он, что с ним, здоров ли разумом и телом, ел ли он что-нибудь. Но время шло, а никаких известий об или от Учихи не поступалоЭто случилось в разгар лета. Хаширама, утомлённый решением проблем вселенского масштаба, в поиске наиболее удобного положения откинулся на спинку жёсткого кресла, когда в окно к нему влетел камнем мёртвый голубь с запиской тщательно прикреплённой к лапке. Почившие трупы животных, которые сами по себе передвигаются уже не так привлекали внимание Сенджу, как в первое время. Стряхнув со стола осколки рамы, которую голубь пробил собственным телом, и перья пропитанные кровью, Хокаге уже собирался выбросить труп птицы обратно в окно, когда усталый глаз Первого заметил на бумаге обрывки слов знакомого почерка. В предвкушении чего-то неведомо приятного, того, чего он ждал на протяжении долгих месяцев, Хаширама молниеносно оторвал чуть ли не с лапкой голубя письмо, и начал с жадностью путника, бредущего по пустыми и встретившего живительную воду оазиса, читать содержимое послания.

"Сенджу Хаширама, я вызываю тебя на смертный бой. В три часа после полудня приходи на наше с тобой излюбленное место тренировок во всеоружии вместе со своей рыжей кикиморой.

Не люблю и не целую У. М."

Сенджу ещё несколько раз перечитал строчки немногословного письма, стараясь понять, как лучше вести себя при встрече с Мадарой, который, судя по всему, был не в лучшем расположении духа. Померив шагами комнату, в которой он находился, шатен собирался с мыслями, обдумывая стратегию. Часы на стене пробили два часа дня. Опомнившись, Хаширама, прихватил с собой на всякий случай набор кунаев и катану, одиноко лежащих у двери, и пулей вылетел из кабинета, попутно раздавая ценные указания оторопевшим подчинённым и брату, которого чуть не сбил в дверях. Столько нужно было ещё сделать, а времени было в обрез.

Мадара уже вытоптал траву под своими ногами, меря шагами поляну, на которой он договорился встретиться с главой деревни. На стволе поваленного дерева рядом с проложенной Учихой траекторией, тихо посапывала крупная для своего среднестатистического собрата рыжая лисица. Её многочисленные тонкие хвосты были прижаты к бокам, создавая подобие птичьего гнезда. Лис иногда дёргался во сне, словно видел неприятное ему сновидение, скулил, но после, как ни в чём не бывало, затихал. Часы показывали две минуты четвёртого, а в голову брюнета уже закрались дурные подозрения, не продинамил ли его Сенджу. Проматывая назад моменты прожитого дня, Учиха уже начал корить себя, что отнёсся так халатно к подготовке к решающей встрече. Нужно было заранее постирать и высушить его счастливые носки, нужно было не брать того дурацкого голубя, которые летел во все стороны кроме как по направлению к резиденции Хокаге, нужно было после того, как он забросил труп непослушной птицы в окно, удостовериться, что Хаширама прочёл послание, и главное, увидеть его реакцию. Но ему, Мадаре, видите ли, нужно было всё делать срочно. Брюнет уже собирался было плюнуть на всё и начать не входившую в его первоначальные планы атаку на деревню Скрытого Листа, когдана опушке появилась до боли в сердце знакомая фигура. На мгновение Учиха потерял дар речи, внимательно изучая взглядом радостное лицо Хаширамы, который тяжело дышал ичто-то прятал за спиной. Шатен был по-прежнему хорош собой: его загорелая кожа,ликующие глаза, немного пухлые мягкие губы, которые он так любил целовать. Брюнет кое-как поборол зародившееся в нём желание плюнуть на все приготовления и броситься к любимому на шею со словами «Хаши-кун», но мужчина сдержался. Мадара с неимоверным усилием оторвался от созерцания теперь уже бывшего любовника и огляделся: Мито нигде не было видно.

- Мадара, - наконец-то начал Сенджу после затянувшегося молчания. – Я так рад тебя видеть.

- А я тебя не очень, Сенджу, - соврал Учиха, стараясь придать своему голосу и выражению лица ледяное беспристрастие. – Ты опоздал.- Я рвал тебе цветы с грядок Яманака, пока мой древесный клон отвлекал на себя внимание, - Хаширама протянул букет алых роз, который до этого момента прятал за спиной. – Я не знал, какие цветы тебя нравятся, и потому выбрал розы, - пояснил он лучезарно улыбаясь.- Это не оправдание, Сенджу. И где Мито? Она придёт позже?- Сидит с малышом. Если хочешь, то можно потом зайти ко мне домой, если тебе, конечно, интересно.

- А оружие ты хоть взял? – раздражённо спросил брюнет. Мечты, в которых он сражается не на жизнь, а на смерть с Сенджу начали трещать по швам.- Конечно. В последнее время я стал привлекать внимание шиноби других деревень. Сам знаешь: что бережёного Ками бережёт.В тот день я так перепугался за тебя, Мадара. Может быть, пойдём домой?- Ты издеваешься? Я не для этого сюда пришёл.- Так для чего? Я готов ради тебя на всё.- Сразись со мной.

Хаширама замялся на секунду, обдумывая сказанное Учихой, и немного смущённо проговорил:- Ну, раз ты начал любить ролевые игры, то и я…- Ты меня слушаешь? Я пришёл сразиться с тобой! Ты вообще письмо читал? Я там прямым текстом так и написал в первом предложении!- Ты всегда любил писать завуалировано, вот я и подумал, что ты вернёшься к нам.- Я не вернусь в ваши Содом и Гоморру. И можешь не унижаться и не упрашивать меня.Хаширама нервно сглотнул, боясь, что его подозрения подтвердились:- Ты нашёл другую семейную пару?!- Нет.- Другого мужика?!- Нет. Благодаря тебе я осознал, что человеки – это не те существа, с которыми я могу построить отношения! Биджу – вот мой идеальный партнёр! Кстати, - Мадара развернулся к лежащему на бревне лису. - Познакомьтесь: Это Кьюби – демон-лис.Услышав своё имя, зверь распахнул свои большие глаза, уставившись на Сенджу взглядом полным злости. Мужчина чуть не отшатнулся от неожиданности. Подбирая слова, которые как назло вылетели из головы, он с опаской в голосе спросил:- Эм... Мадара, а почему он такой маленький и почему у него шаринган точь-в-точь как у тебя?- Он находится под влиянием гендзюцу: малыш ещё не осознал до конца, что любит меня... пару раз пытался откусить мне руку, - Мадара продемонстрировал забинтованную окровавленную кисть, на которой, как показалось Хашираме, отсутствовала пара пальцев, - но всё обошлось…- Ты хоть представляешь, что это не просто лиса, а демон! Могущественный демон, он никак не подходит на роль домашнего зверька.- А кто сказал, что он мой питомец? – насмешливо спросил Мадара, отбрасывая назад легендарную чёлку, которая в очередной раз норовила попасть в глаза. - Кьюби теперь вместо тебя. Земля ушла из-под ног Хаширамы. Словно поражённый молнией, он стоял, осознавая слова, сказанные Мадарой. Выходит, что всё - Учиха больше его не любит? А как же те прекрасные моменты, которые они провели вместе друг с другом, а затем и Мито? Неужели он отказался от того их общего счастья? И ради чего?Запоздалое осознание наконец-то пришло к нему: вся эта встреча была организована для того, чтобы поставить точки над «i», а не для воссоединения разбитых осколков чаши их отношений. У Хаширамы впервые в жизни защипало в глазах – до этого момента он не испытывал подобного чувства обиды, гнева, разочарования и ревности.

- Мадара, ты... ты - бессердечная сволочь! – запинаясь, проговорил он, пока Мадара победоносно улыбался собственной пока ещё маленькой победе. - Ты ещё поймёшь, что биджу тоже не идеальны... и вернёшься ко мне, то есть к нам!- Я скорее создам твою дешёвую копию и буду с ней совокупляться, чем вернусь к тебе. Прощай, мой сладкий. Мне было с тобой хорошо, но ты не ценил меня...

- Знаешь, что, Мадара? Просто так ты отсюда не уйдёшь! Я вызываю тебя на поединок!- Отлично! – восторжествовал мужчина, возведя руки к небу. - Вот и посмотрим, чья рыжая сучка сильнее: твоя Мито или мой Кьюби!- Мадара, Мито здесь нет.- По фигу. Сама явится на шум нашей драки. А теперь защищайся! Через несколько часов на равнине, где основатели Конохи решили выяснить, чья рыжая бестия круче, появился водопад и небольшое озерцо. Через несколько лет здесь воздвигнут статуи и впоследствии это место назовут «Долиной Завершения».