Шестьдесят дней (2/2)
— Наплевать! — Дженсен распахнул глаза вновь. — Перенесут.
— Оштрафуют, — Миша поджал губы. Дженсен вновь фыркнул, дернул плечом, Миша выпустил его, и Дженсен тут же чуть не упал. Схватился за Мишины предплечья, подался к нему, зашептал горячо: — Пусть штрафуют. К черту! Зато лишний день здесь. С тобой. Понимаешь: с тобой! Ты же скоро меня бросишь! А я не хочу… — на удивление, он становился пьянее, а говорил четче. И яснее понимал, что да, в общем-то ему плевать на сериал, на пятнадцать лет жизни, на то, что это конец его карьеры — ну надо быть честным же с собой, серьезно, — на остальных друзей. Важен лишь Миша. Все последние одиннадцать был важен только Миша.
— С чего я должен тебя бросать? — Миша притянул его к себе ближе, заставил опереться на себя. — Пойдем-ка. Нечего тут торчать. Я налью тебе чаю. Или сока. Идем… — Он повлек Дженсена в трейлер, и Дженсен подчинился. Конечно же. Еще лишние минуты рядом.
Трейлер Миши качался, будто его лодка, на которой Дженсен однажды путешествовал. Диван — тоже. И потолок. Лампа вертелась, будто стеклянный шар на дискотеке. Дженсен зажмурился. Его замутило… Прохладный стакан в руке вернул в сознание. Дженсен посмотрел на него непонимающе. Миша кивнул строго, сел рядом.
— Выпей! — скомандовал.
Пришлось подчиняться. В стакане был сок. И явно что-то еще из лекарств. Хотя Дженсен бы выпил, даже если бы там был яд.
— Спасибо, — немного полегчало, он откинулся на спинку дивана, вытянул ноги, вновь закрыл глаза. Почувствовал руку в волосах. Мишину. Родную, горячую. Миша встрепал пряди на затылке, потянул за них. Потер за ухом. Помассировал шею. Скользнул пальцами за ворот футболки, царапнул спину. Дженсен заурчал.
— И с чего ты решил, что я тебя брошу? — услышал он через некоторое время, когда уже почти погрузился в приятную негу от ласк друга. Вздрогнул, распахнул глаза. Миша смотрел на него внимательно и строго. Осуждающе даже.
— Не знаю, — Дженсен повел плечами. Он и правда не знал. Но почему-то ему так казалось. Что Миша займется своими делами, семьей, проектами и забудет о нем очень быстро.
— Глупо. Я же тебя люблю, — это было сказано так спокойно и так равнодушно, что Дженсен даже моментально протрезвел. Посмотрел на Мишу, облизал нервно губы. Не то чтобы ему Миша такого не говорил, про ?люблю?, да и Дженсен ему, но… не так. Не так вот просто. Как само собой разумеющееся. И так… привычно. Мысли путались в пьяной голове. Дженсен махнул рукой. Подался вперед с поцелуем. Миша прихватил его за загривок, рывком притянул к себе, принялся целовать исступленно, сжимая шею, плечо, стискивая в объятиях и тихо шепча: — Ты дурак, Дженс… Такой дурак. Я очень тебя люблю. Сильно. Безумно. Ты мое проклятие. И мое счастье. И никогда я тебя не брошу. Никогда. И что тебе взбрело в голову, я не знаю. Спишем на то, что ты пьяный. А то я бы тебе… хорошенько врезал. Потому что… Да как тебе это в голову пришло вообще?..
Дженсен глупо улыбался, принимая поцелуи. Сжимая друга в объятиях в ответ. Шестьдесят дней. Так много еще… Надо потратить их на счастье, а не на рефлексию. Он начал опускаться спиной на узкий диванчик, утягивая Мишу за собой. На себя. Миша хрипло усмехнулся. Сжал член Дженсена через брюки. Вышиб стон. Точно. Так было намного лучше…