Глава 16, в которой происходит нападение. (1/1)

Тонкие руки аккуратно перебирают длинные волосы, мягко скользящие сквозь пальцы, собирая их в незатейливую прическу. Рио, будто палку проглотив, сидит с прямой спиной, опустив ладони на колени и прикрыв глаза, нарочито выражая смирение и пряча неудовольствие, тени которого были заметны в чуть сведенных бровях и в краешках плотно сжатых губ. Рио не нравится то, что сейчас происходит, и это касается не только всеобщего беспокойства о хрустальных куполах: Рио откровенно не понимает, как в подобных тревожных обстоятельствах можно позволять себе отвлекаться на что-то вроде этого.Сулмелдис стоит позади нее и что-то напевает себе под нос, продолжая подготавливать Рио к торжеству, до которого осталось совсем недолго. Юная Кин улыбается, наблюдая за тем, как ее старшая сестра стискивает зубы, сдерживая возмущение. Сул прекрасно знает, что Рио недолюбливает празднества и пиры, предпочитая часами пропадать на импровизированных аренах Академии, совершенствуя свои навыки до седьмого пота, но так же она знает, что на сей раз у Рио нет выбора: Старейшины всех Кругов соберутся сегодня в Большой Зале, и соберутся они там ради нее. Отказаться или увильнуть невозможно. Это прямая обязанность носительницы дара Первого Драйк Кина, и то, что ей в очередной раз напоминают об этом бремени, Рио злит еще больше.Пряди, от рождения пропитанные нектаром чистейших рубинов, текут по плечам, составляя резкую противоположность искристо-серебристому платью, подобному поблескивающим чешуйкам, чья ткань настолько плотно прилегает к худым, но сильным рукам, что кажется, будто она сливается с кожей, врастая в нее. Поверх огненно-рыжих волос ложатся, почти растворяясь в них, и змеятся десять багрово-красных лент. Алый и блестяще-белый – истинные цвета Первого Драйк Кина, в обилии и пышности которых почти полностью пропадает цвет самой Рио – насыщенная бирюза бездонных глаз, сейчас сокрытая за пледами век и кольями ресниц.- Я вовсе не хочу нагнетать, – Сулмелдис осторожно подхватывает со столика гребень с десятью зубцами, предсказуемо украшенный силуэтами могучих драконов, – но сегодня на тебя ляжет очень большая ответственность.Рио передергивает плечами, и в этом жесте сквозит нескрываемая издевка.- Спасибо, Сул, мне сразу стало легче, – она несколько секунд выжидает и продолжает: – Но раз уж это что-то настолько важное, то почему на мне это платье? – она с обвинением смотрит на свой наряд. – Почему не доспехи?- Я не уверена, что для того, что сегодня произойдет, подойдут доспехи, – предполагает Сулмелдис.- А мне почему-то думается иначе.* * *

В Большой Зале никогда не царит полумрак или темнота, даже ночью; легкое сияние просачивается сквозь стены, его же источают изящные канделябры и парящие в воздухе сами по себе изысканные лампады, в которых танцует неугасаемое пламя, цвета снега под блеском звезд.Говорят, эти огоньки – частицы Песни Первого Драйк Кина.Говорят, если они начнут затухать – не миновать беды.В Большой Зале тихо. Рио ступает бесшумно, и даже длинный подол платья, который падает мягкими волнами к ее ногам и стекает на холодные плиты пола, вопреки ее ожиданиям не нарушает этого безмолвия. Рио держит голову высоко поднятой, не опускает подбородка и очень старается не хмуриться. Каждый шаг приближает ее к Десяти Старейшинам Кинов, выстроившимся полукольцом в самом центре Залы – единственном месте, откуда можно разглядеть притаившиеся под потолком призрачные очертания Первого Драйк Кина, запечатленные под куполом.Мастера Академии двумя рядами замерли по обе стороны той воображаемой прямой линии, которой следует Рио, в их глазах тлеют костерки древней магии, которая исходит и от Старейшин. Мастер Алон – среди них. Даер Деймер – нет, он как один из Старейшин стоит в полукруге, объятия которого смыкаются, как только Рио подходит достаточно близко. В своих руках он благоговейно держит пурпурно-серебристый сундучок. Рио видит, как дрожат кончики его пальцев и как глаза смаргивают непрошенные слезы, и понимает, что Даеру причиняет неудобство вовсе не тяжесть ларчика, который кажется достаточно легким, нет, он испытывает боль.Рио смотрит на него вопросительно и обеспокоенно, но ответа не получает и обращает свой взгляд к Пайену Пагесу – Старейшине Первого Круга, наиболее умудренного и сильного из Драйк Кинов.* * *

В этот день не было длинных витиеватых речей, не было захватывающих предысторий, изобиловавших путанными заявлениями и извечными наставлениями, не было той загадочности, словно бы въевшейся в кости всем Драйк Кинам, которые знали больше, чем Рио. В этот день был лишь долгий разговор, по мере которого оставалось все меньше тайн и все меньше надежды.Когда открылась все правда и гигантский клубок размотался, Рио взглянула на сундучок, что был по-прежнему закрыт, и не задала о нем ни одного вопроса. Пускай о том, что он скрывал, ей и словом не обмолвились, она сама все поняла. Несложно было догадаться. В конце концов, там находилось то, что принадлежало ей по праву и чем она единственная могла управлять. И потому она лишь поклонилась и открыла крышку.* * *

А на следующее утро Большая Зала впервые за всю историю существования мира Драйк Кинов погружается во мрак.* * *

Сухая стылая земля перетекла в мелкий щебень и гальку, которые хрустели под ногами, отчего создавалось неприятное впечатление, как будто под подошвами сапог трещат чьи-то тонкие крохотные косточки. Крутые бока холмов нависали вдоль той мнимой дороги, которое придерживались четверо путешественников, и в этом своего рода ущелье, в отличие от пологих степей позади, почему-то гулял ветер. Его унылый серый шелест прилетал из тьмы, которая с каждой минутой сгущалась все больше.Рио чутко прислушивалась ко всем звукам, доносившимся до нее, постоянно вертя головой и попеременно принюхиваясь, как дикое животное в незнакомом для него месте. Над Пустошами царил свой исключительный запах: сухой, с привкусом пыли, смешанный с тонкими нотами редких трав и холодной гладкостью камней. Здесь же запах был черствым, жестким, немного затхлым, как в погребе, который слишком давно не проветривали как следует. Пройдя еще немного, Рио с крайним неудовольствием почуяла вонь свалявшейся псиной шерсти. «Этого еще не хватало. Одно за другим, так мы незамеченными не доберемся».Рио резко остановилась и прищурилась, всматриваясь в окружающий мрак. Другие члены маленького отряда замерли у нее за спиной.- Что такое? – Гимли пробурчал себе это под нос, но в тишине его голос расслышали все. Арагорн беспокойно сжимал пальцами рукоять меча. Гном и человек были слепы и беспомощны в этой мгле, и даже Леголасу с его зоркими глазами едва удавалось различить хоть какие-то ориентиры, за которые можно было бы зацепиться, но взгляд эльфа против воли притягивался к стоящей в шаге от него Рио, силуэт которой начал вдруг источать тонкое свечение.В кромешной темноте можно было отчетливо видеть, как в воздухе расползаются змеящиеся струйки белого огня. Он распространялся не волнами, а распускался подобно лепесткам какого-то дивного невиданного цветка. Ажур его орнамента разрастался и набирал силу до тех пор, пока все путники не оказались накрыты пологом, буквально дымящимся от магии. Под этим куполом было тепло и уютно, исчезло внутреннее напряжение, опутывавшее тела в течение последнего получаса. Казалось, можно было вздохнуть спокойно.Но иллюзия мира была обманчива. Леголас осторожно встал справа от Рио и повел плечами в немом вопросе. Девушка не ответила: ее глаза, походившие сейчас на два пылающих лазоревых солнца, в центре которых хищно поблескивали красноватые искорки, по-прежнему были прикованы к темени, которое было настолько густым, что его можно было хоть ножом резать. Рио нахмурилась, сдвинутые брови выдавали злость, на ее лице застыла гримаса отвращения. Все так же не поворачиваясь к остальным, она произнесла:- У нас гости. К несчастью, уйти от них мы не можем, придется сражаться. Советую приготовиться, – еще до того как она договорила, Арагорн успел обнажить меч, Гимли поудобнее перехватил секиру с присущей ему гномовской уверенностью, а Леголас вытянул из-за спины лук. – Они отощали, озверели и лишены всякого рассудка.- Кто? – Арагорн переступил с ноги на ногу, наблюдая за тем, как окружавший их «шатер» постепенно превращался в искрящуюся сферу.- Гноллы, – коротко отозвалась Рио.- Иди ты к назгулам! – выругался Гимли. – Гноллы? Какие гноллы? Это еще что за напасть?- Люди с собачьими головами, – пояснила девушка и последовала примеру Леголаса, накладывая на тугую тетиву длинную стрелу с белым оперением, которая мгновенно зажглась, объятая волшебством. – Разве я про них еще не рассказывала?- Да ты вообще не любительница почесать языком, – хмыкнул Гимли. – Из тебя все клещами вытягивать приходится.Рио никак не отпарировала этот выпад. Она вскинула голову и, что-то быстро выкрикнув на незнакомом языке, вскинула лук и выпустила в кромешную мглу полыхающую стрелу. Оттуда донесся чей-то приглушенный скулеж, стихший почти сразу, и следом за ним тут же раздался вой, полный гнева и голода.Предупреждение Рио, отданное на наречии гноллов, те пропустили мимо ушей. Слишком желанной была немногочисленная добыча, слишком непреодолим был соблазн напасть, слишком велико было желание ощутить вкус крови.Клубы мерцающего тумана, окутывавшего компанию, задрожали и молниеносно кинулись во все стороны, отгоняя темноту и выхватывая из нее фигуры врагов.* * *

Короткую команду предводителя – двухметрового чудовища с обросшей рыжевато-коричневой шерстью, заляпанной пятнами грязи, – остальные полулюди опередили. Еще до того как боевое рявканье главаря, смешанное с грубым приказом, стихло, гноллы уже бросились вперед, свирепо лая и тявкая, как бездомные псы, и стремясь опередить друг друга.Один из них прыгнул, намереваясь загрызть Гимли. Округлое лезвие со свистом разрубило воздух, и гнолл мешком повалился на землю с рассеченным горлом. Следующего нападающего пронзил мечом Арагорн, еще двое рухнули со стрелами в горле. Но сменивших их новых озверевших врагов уже никто не считал, и в недавно безмолвном ущелье затянула свою песню жестокая битва.В этой арии не было поэзии и красоты, в ней были гибель и кровь, жажда смерти и стремление выжить. Тонко звенели две тетивы, стрелы – эльфийские и те, что были охвачены белым огнем, – проносились неуловимо быстро, достигая целей и поражая их. В свете выпущенной на свободу магии холодно блестел Нарсил, острая гномья секира окрашивалась багряным румянцем, рождались и умирали раскаленные вспышки carne sar, и хищно сверкали безумные желтые глаза.Оскаленные морды гноллов, издававших разъяренный рык, ощетинились острыми клыками, истосковавшимися по плоти, в которую можно было впиться, утоляя зудящее чувство голода, а длинные когти, похожие на кривые ятаганы, и сжатые в них орудия тех, кому «посчастливилось» натолкнуться на дикую стаю, исступленно пытались хотя бы просто добраться до разгоряченной кожи.Врагов было много. Они накидывались и отступали, как нахлынувшие на берег волны, что отползают и скребутся по песку лишь для того, чтобы снова вернуться. Гноллы шли по еще не успевшим остыть телам убитых собратьев, пачкаясь в их крови и озлобленно воя каждый раз, когда промахивались, а их добыча уходила прямо из-под носа. Спина к спине, путники отбивались, отбрасывая гноллов назад, не давая им разделить их и ослабить защиту. Короткие стрелы, что некоторые из лучников полулюдей выпускали из тех укромных уголков, куда не добирался свет полупрозрачного купола над головами, отвлекали от сил, уходивших на оборону.Но поток бесновавшихся противников иссякал, они уже не бросались так же ожесточенно, как прежде, запал потухал, их становилось все меньше. Главарь, не желавший сдаваться, соскользнул с покатого валуна, на который забрался изначально, и, расталкивая ослабевших гноллов, пробрался к Рио, которая, увлекшись обезоруживанием одного из лучников, не смогла увернуться и, сбитая мощным ударом длинного топорища, отлетела в сторону, выпустив из рук лук и растеряв стрелы.Она едва успела подняться на ноги, когда гнолл снова накинулся на нее, пытаясь разрубить ее, и отшатнулась влево, уходя от атаки. Кинжалы были сейчас бесполезны, они бы не дали достаточного противовеса вожаку, а на иной маневр, который мог обезвредить оставшихся в живых гноллов, требовались усилия. И у Рио не осталось иного выбора, кроме как тянуть время до того момента, когда она сумеет воспользоваться своим козырем. По правде сказать, она рассчитывала мгновения до этого с той секунды, когда завязалась бойня.Ее спутники не могли пробиться к ней, остановленные вновь воспрянувшими духом гноллами, да и если б они и сумели, Рио бы их не подпустила. Она могла справиться с этой тварью, но вот другие бы точно проиграли, ведь в глазах предводителя не было привычной желтизны: вместо нее там поселился мрак, с крохотным угольками в глубине. Отскочив в очередной раз, Рио попыталась скользнуть под локтем замахнувшегося на нее гнолла, но обманчиво устойчивая галька предательски затрещала, смещаясь, и Рио, не удержав равновесие, поскользнулась. В следующий миг толстое прямое лезвие, оканчивавшее макушку обуха топора, врезалось в кольчужную сетку, разорвало поношенную кирасу и проникло под кожу.Из горла вырвался приглушенный хрип. Рио застыла, ощущая жгучую боль в груди, глядя во тьму, блеснувшую торжеством, и вздрогнула всем телом, когда металл выскользнул из глубокой раны, которая не была достаточно серьезной, чтобы убить ее. Гнолл был лишь марионеткой, сам кукловод оставался в тени, и Рио внезапно поняла, что он хочет, чтобы она добралась до него, встретилась с ним лицом к лицу. Тогда и только тогда они оба возьмутся за оружие, способное лишить их обоих жизни.- Ve mer, yalumea cotumo, [1], – еле слышно прошептала Рио, чувствуя, что время пришло.Драйк Кин резко вскинула голову. Кинжалы у нее за спиной заискрились, теряя очертания, и тонкими светящимися лентами перетекли в сложенные чашечкой ладони, образовывая что-то новое. Этот синий жар смешивался с белоснежным пламенем, охватившим фигуру девушки, и нарастал, становясь нестерпимо резким. Прежде чем ярчайшая вспышка накрыла все вокруг, Арагорн, Гимли и Леголас успели последовать мысленной команде немедленно закрыть глаза и отвернулись, когда живая стихия, бесившаяся вокруг Драйк Кин, освободилась. Грохот, сравнимый с ревом свирепого камнепада в горах, оглушил, лишая на несколько ударов сердца возможности что-либо слышать, а потом упала тишина.Когда зрение вновь смогло служить им, они увидели силуэт воина, окруженного колеблющимся серебряным маревом. За его спиной стекал волнами плащ цвета алой крови, в его руках переливался небесными сполохами длинный меч с начертанными на нем древними неизвестными письменами, а глаза источали сапфировый блеск, смешанный с пурпурными искрами.[1] «Как пожелаешь, старый враг». (На правильности и грамотности написания фраз на эльфийском автор не сосредоточен.)