Глава 25. Далёкая Атлантида (2/2)
Чёрт возьми, если бы она знала, где эта Атлантида и была хоть немного уверена в её существовании – без раздумий отправилась бы туда сейчас вместе с Шарлем. Но, увы, это всего лишь сказки, в которые ей хотелось бы поверить, однако уже поздно, она выросла.***Гастон сжал руку Эстер перед тем, как решительно постучать в дверь.– Ты уверен, что он не выставит нас вон? – дрожащим голосом спросила она.– Уверен. Более того, думаю, он нас поддержит, – заявил юноша и потянул её за собой, когда дверные створки перед ними распахнулись.Генрике, сидящий за столом в кабинете и погружённый в чтение бумаг, удивлённо поднял глаза.– Здравствуй, Гастон... И мадемуазель де Бетюн.Он не сразу заметил девушку, притаившуюся за спиной его воспитанника. Король тотчас задумался о том, что же могло им двоим здесь понадобиться.Пока Эстер неуверенно мялась к входа, Гастон твёрдо двинулся вперёд, приближаясь к столу короля. Он был полон решимости.
– Ваше Величество, – начал он.– Дядя, – поправил его Генрике.– Дядя, – улыбнулся Гастон, – я всегда был вам хорошим слугой. Это так?– Нет, ты никогда не был мне слугой, – нахмурился Валуа, – ты всегда был мне сыном.– В таком случае, может ли сын просить отца о том, что навсегда изменит его жизнь и сделает его самым счастливым человеком на земле?Генрике совсем ничего не понимал.– О чём ты толкуешь?– Скажу сразу, без всяких предисловий. Единственное, чего я желаю в жизни – жениться на этой девушке, – прямо заявил Гастон, указывая на Эстер.Король едва сдержался, чтобы не вскрикнуть и не уронить голову на руки. Он же знал, что всё к этому идёт! И где были его глаза?! Ведь фрейлина Марго из тех девушек, на которых не женятся. В конце концов, она сама как Марго: прекрасная, способная обольщать и подчинять себе, но опасная до предела. И не такой судьбы желал Генрике юноше, ставшему для него сыном.– Я не могу этого допустить, – покачал головой он.– Но отчего же? – Гастона эти слова огорошили.Видимо, он не ожидал отказа, не мог и представить, что кто-то увидит в его любви нечто дурное.– Я всё понимаю, – промолвил Генрике. – Мне ведь и самому доводилось влюбляться. В такие моменты кажется, что это навсегда. Но ты не можешь так быстро принимать решения, нужно всё обдумать...– Но мы уже обдумали, – продолжал стоять на своём Гастон. – Эстер – та единственная, с кем я хочу провести жизнь. И неважно, что мы знаем друг друга недостаточно долго. Только любовь имеет значение.Генрике грустно усмехнулся над этим очаровательным юношеским максимализмом. Увы, в мире всё не так просто.– Быть может, ты и прав. Но я не могу позволить тебе совершить ошибку.Тут вперёд выступила Эстер. Она заметила, что король смотрит на неё не слишком доброжелательно. И ей было ясно, что он о ней думает, учитывая слухи и её сложившийся образ. Но сейчас в этой избалованной девушке вдруг проснулось мужество бороться за свои чувства, которые, в отличие от всей предыдущей жизни Бетюн, были настоящими.– Ваше Величество, – вымолвила она, – я знаю, что вы обо мне думаете. Но мне совершенно нечего терять, поэтому я не боюсь высказываться перед вами. Гастон помог мне возродиться, стать совсем другим человеком. Он как Иисус пришёл спасти душу грешницы Марии Магдалины. И, поверьте, наша любовь чиста и глубока. Гастон для меня всё. Как, надеюсь, и я для него. Мы просто не можем не быть вместе. Я на коленях готова умолять, чтобы вы позволили нам связаться священными узами брака.В этих словах было столько трогательной самоотверженности, что Генрике немного смягчился.– Ладно, допустим вы любите друг друга и не можете дальше друг без друга жить. Это я ещё могу понять. Но к чему такая спешка? Почему не подождать хоть немного?– В этом и заключается главная проблема, – вздохнул Гастон. – Отец Эстер хочет выдать её замуж. А брак со мной он никогда не одобрит, поскольку я недостаточно знатен и богат. Таким образом, нам нужно как можно скорее уехать и пожениться.– Так вы ещё и хотите покинуть Лувр?!– Да. У нас будет дом в какой-нибудь живописной долине, где мы будем счастливы со своими детьми всю жизнь. Знаю, вы не рады. Но это именно то, чего мы оба желаем всей душой.Спустя много лет Генрике всё никак не мог понять, что же на него тогда нашло. Но он неожиданно понял молодых людей, улыбнулся им и без лишних вопросов дал им своё благословение.
"Пускай хоть кто-то из нас будет счастлив", – сказал он.А Гастону с Эстер большего было и не нужно.
***Марго вошла без стука. Она любила делать всё бесцеремонно. Благо, этим вечером Генрике был один. Он читал толстую старинную книгу. Подойдя поближе, Маргарита определила, что это "Государь" – в неровном свете пламени единственной зажжённой на столе свечи высветились буквы на переплёте.
– Всё перечитываешь Макиавелли? Который уже раз?– Сбился со счёту, – пожал он плечами, не отрываясь от книги. – Всё надеюсь найти там секрет, как стать хорошим королём.Она усмехнулась и устроилась за спинкой его кресла.– Не знаю точно, какойты король, по сравнению с предыдущими, но человек точно необычный. Эстер мне всё рассказала. Ты безумец, если их отпустил.– А ты считаешь, следовало запретить им любить друг друга? – он наконец оторвал глаза от ровных строчек.– Конечно же нет! Настоящая любовь – это самое большое сокровище в жизни, которое, увы, достаётся далеко не всем. Ты верно поступил.
Её одобрение было важно для него.
– Я дал им достаточно денег и выделил для Гастона совсем небольшое поместье неподалёку от Реймса. Думаю, это то, что им нужно. Как думаешь, они будут счастливы?– В своём доме в долине в окружении детей? Думаю, да.В её голосе слышались несколько саркастичные нотки. Марго не верила в идиллию.– Звучит, как конец красивой сказки, – заметил он.– Нет, как конец сказки печальной и заурядной. То есть, для них, разумеется, нет. А вот для нас – несомненно. Мы бы так жить не могли. Для нас начать жить такой жизнью было бы подобно смерти.И то правда.Генрике было горько, что он не увидит больше Гастона. А Маргарите явно не хотелось терять фрейлину. Однако оба они понимали, что придётся. Пускай хотя бы кто-то получит счастье.
– Ты только это пришла обсудить?– Да.– Что ж, уже поздно. Я, наверное, поводу лягу.– Я с тобой.Он решил, что послышалось. Но на всякий случай переспросил.– Хочу остаться с тобой, – подтвердила свои слова она. – Ничего такого. Просто хочу спать рядом.Генрике был совсем не уверен, что при их нынешних отношениях получится "ничего такого".Действительно, как только он в одной рубашке и кюлотах прилёг на кровать, пристроившаяся рядом Марго провела холодными пальчиками по обнажённому участку его груди.– Не испытывай судьбу, – прошептал Генрике. – Я не смогу сдерживаться снова.– А если мне не хочется, чтобы ты сдерживался?Маргарита приподнялась и накрыла его губы своими. Руки Генрике тотчас сомкнулись на её талии и потянули на себя.
– Это всего лишь поцелуи, – проронила она.Лёгкие, как бабочки. И обжигающие, как огонь.Он страстно отвечал на них. Разумеется, хотелось больше. Но он дал себе чёткую установку: не заходить за границы.Генрике вытащил шпильку из причёски сестры и пушистые мягкие волосы рассыпались по её плечам. Он перевернул её, не отрываясь от сладких губ, и оказался сверху. Король ощущал цветочный аромат, прохладу её жемчужной кожи и тёплое дыхание.
Но Генрике понимал, что чем больше он растворяется в ней – тем сложнее будет остановиться. Поэтому он всё же разорвал поцелуй и просто лёг рядом. Марго подобралась совсем близко, пристроила голову на его груди и прикрыла глаза.Она чувствовала, что ей надёжно и хорошо.– Генрике?– Да?– Что бы ты для меня сделал?– Всё, что пожелаешь.– Ты бы отвёз меня в Атлантиду?Он усмехнулся. О чём это она? Какая ещё Атлантида? Но если Марго хочет – всё что угодно. Даже Атлантида, которой, скорее всего, не существует или же она затеряна в глубинах океанов.– Конечно, – без всяких сомнений ответил он.