Заключительная глава и эпилог (1/1)

Ингельтруда Суассонская стояла, прижавшись к стене, в своих покоях. Больше всего ей хотелось просочиться сквозь эту стену, ибо только что в замок прибыл король со своей дружиной. Герцогиня должна была спуститься в зал приемов, куда уже прошел Эд.Раздраженно меряя шагами огромное мрачное помещение, король уже вторично послал за герцогиней.—?Я не собираюсь долго ждать! —?разнёсся под сводами его грозный рык. —?Пусть спустится сюда через минуту, пока ее не сопроводили!При виде белой, как полотно, Ингельтруды, шедшей между двумя служанками, поддерживавшими ее, Эд понял, что лишь страх помешал ей сразу выполнить его приказание. Впрочем, он не слишком смягчился при этой мысли.—?Готовы ли к отъезду из замка ваши дети? —?резко спросил он.—?Да, ваше величество,?— слабо проговорила женщина.—?Это хорошо, ибо они уедут прямо сейчас. Со мной.—?Молю вас, Ваше величество…Она упала на колени.—?Ну, что еще?—?Молю вас, скажите, что будет с моими детьми?—?Ваши дети?— это еще и дети Генриха Суассонского, великого полководца и моего друга. Поэтому за них нечего опасаться! Теперь, когда вы, сударыня, покидаете этот замок и удаляетесь в монастырь, я выполню свое обещание герцогу. Отныне заботиться об этих детях буду я сам.Это было правдой. Он уже решил, что девочки будут воспитываться, как подобает знатным девицам, в одной из лучших женских обителей, а по достижении положенного возраста смогут выйти замуж за преданных королю людей, или же, если таков будет их выбор, станут невестами Христовыми. Сыновья же, пока не достигнут совершеннолетия, будут расти при королевском дворе, где продолжат осваивать воинскую науку и прочие знания, необходимые знатным юношам. После чего старший, Адальберт, вступит во владение аллодами отца. Пока же Суассоном будет править назначенный королем наместник.—?И я надеюсь,?— жестко добавил король,?— что вы, сударыня, не будете омрачать прощание своими истериками. Я выезжаю отсюда с детьми через полчаса.Ровно через тридцать минут копыта королевской конницы загрохотали по мосту. Его величество возвращался в Компьень.Прощание детей с герцогиней прошло вполне спокойно. Кому-то это могло показаться странным, но только не тем, кто давно знал Ингельтруду.Давно поручив детей воспитателям и нянькам, она посвятила свою жизнь обожаемой сестре и чтению книг о невероятной любви. Потому дети редко видели мать, и разлука с нею, хоть и огорчила их, но трагедией не стала.Девочек везли со всем возможным комфортом в удобном дормезе, вместе с их прислужницами.Мальчики же изъявили желание ехать верхом. Шестилетнего Адаларда взял к себе в седло один из воинов, где малыш вскоре и задремал, убаюканный ровной рысью коня.Старший же, Адальберт, которому было уже почти десять лет, ехал, сидя впереди короля, и очень гордился этим обстоятельством. Они были давними приятелями, Эд и Адальберт. Всю дорогу король рассказывал мальчику о строительстве новых укреплений, куда он непременно возьмет воспитанника с собой.—?А можно мне еще и посмотреть, как делают осадные орудия? —?спросил мальчик, пытливо глядя на короля черными сарацинскими глазами.—?Конечно, можно. Их сейчас умеют делать, в основном, только мастера из Испании, которых я нанимаю за золото, но буду очень рад, если среди моих подданных кто-нибудь освоит эту науку! Может быть, это будешь ты, друг Адальберт?—?Я очень хотел бы научиться! —?отозвался мальчик.Потом он ненадолго задумался и спросил с тщательно скрываемым волнением:—?Дядя Эд… То есть ваше величество! Как мне теперь нужно тебя называть, чтобы было правильно? Ты ведь теперь наш король. И мне, наверно, нельзя называть тебя так, как раньше? Ну, когда ты просто брал меня с собой кататься, или учил, как рубить секирой или дать в челюсть нехорошему человеку!—?Все это?— не большая проблема, дружище Адальберт! —?рассмеялся Эд. —?Мы легко найдем способ, как ее решить. Например, так: на людях, на всяких приемах, когда кругом полно придворных и послов, будешь говорить мне ?ваше величество?. Во всех остальных случаях?— называй меня, как привык! К тому же, бой на секирах ты еще не совсем освоил, да и нехорошие люди не перевелись. Так что, сам видишь, нам есть над чем поработать!—?Хорошо,?— просиял мальчик. —?А новая королева не станет меня бранить, дядя Эд? Я ведь не очень послушный, вы же знаете, ваше величество.—?Как и я,?— усмехнулся король. —?Нет, мой мальчик, она не заругает тебя. Она очень добрая, и вы познакомитесь уже сегодня.Азарика, как обычно, встречала мужа во дворе замка. Детей она приняла со своей обычной добротой и заботой, и они, почувствовав ее искренность, полностью успокоенные, отправились в отведенные для них покои помыться и отдохнуть с дороги.Все, кроме Адальберта. Он так крепко держался за руку Эда, не желая расставаться с ним даже ненадолго, что тот взял мальчика с собой в зал приемов. Пусть пока осваивается!Туда же проследовали королева и Альберик. Они явно сгорали от нетерпения что-то поведать королю.—?Что тут у вас случилось? —?спросил Эд, заметив из переглядывания.—?Мой король,?— нежно проговорила Азарика,?— в ваше отсутствие в Компьень прибыл человек, весьма преданный вам! Он допустил одну ошибку, и очень страшится вашего гнева, но все-таки пришел…—?Я догадываюсь, о ком речь! —?ответил король.Его догадка была верной. В зале приемов к его ногам бросился не кто иной, как Авель! Он был одет в новую добротную тунику, тщательно умыт и подстрижен, но вид имел удрученный и подавленный. Со слезами на глазах он повинился перед его величеством, что по собственной глупости лишился оружия, доспехов и коня, да еще и задержался в пути!—?Итак, Горнульф из Стампаниссы, ты все-таки явился! Я уж и не чаял увидеть тебя снова,?— сказал король, нахмурившись. —?Тебя всюду искали, но ты словно в воду канул! И это после того, как я доверил тебе письмо! Что скажешь в свое оправдание?Авель честно рассказал все, как было. Как свалился с коня во время грозы, как получил помощь местного аббата, но вместо того, чтобы воспользоваться ею и как можно скорее вернуться в Париж, бросился навстречу приключениям! Не скрыл он и того, что вновь повстречал некую даму, которую поклялся забыть, но не смог. Рассказал и о том, как эта дама строила козни против его господина, а его самого, Горнульфа, приказала убить. Удача улыбнулась Авелю, он расправился с убийцей, но и после этого он, глупый, не понял предостережения свыше и вновь свернул с пути, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. Не поехал сразу в Париж, а решил (совсем недолго и чуть-чуть!) сперва отметить свою встречу с приятелем Нанусом и знакомство с новыми людьми. В результате чего вновь остался без гроша в кармане, без мула, в одних грязных лохмотьях. Но потом жизнь свела его снова с той дамой, и он понял, что его судьба?— вовсе не она! Зато эта встреча дала ему возможность освоить актерское мастерство под руководством Нануса и узнать о заговоре против Эда, а хитроумный мим нашел способ предупредить даму Лалиевру. А он, Авель, приехал в Компьень, дабы отдать себя на суд короля, и ожидает смиренно его решения, каково бы оно не было. А письмо прекрасной королеве он довез в сохранности, хоть и с опозданием, и уже вручил!Эд выслушал все это, с трудом сдерживая смех, особенно когда представил своего палатина выступающим в костюме коня. Разумеется, Авель совершил серьезный проступок, но ведь это впервые, а до того он проявил себя храбрым и верным человеком, защищая Эда в Париже от людей Фулька. Да и позднее, во время осады Парижа, прославился воистину эпическими подвигами! И покойный Гоццелин очень высоко ценил Горнульфа. И ведь не скрылся, чтобы избегнуть наказания, хотя мог это сделать, а честно во всем признался. И еще вот эти двое, жена и близкий друг короля, стоят здесь же, просительно глядя на него и ожидая решения.—?Так о чем ты просишь меня теперь, Авель? —?спросил наконец король, стараясь выглядеть строгим.—?Прошу, о ваше величество, о прощении и милости! Не гоните меня от себя, я буду нести для вас любую службу!—?Проступок твой велик, Авель,?— произнес король,?— но поскольку ты не имел злого умысла, искренне желаешь исправиться и сделал все возможное для разоблачения преступников, я дам тебе шанс. Можешь оставаться при мне.Авель со слезами на глазах принялся возносить хвалу справедливому королю, но тут вмешалась королева.—?И вот еще что о раскрытии заговоров,?— сказала она. —?Авелю помог в этом не только Нанус! Авель, ты же еще о чем-то желал поведать его величеству?—?О мой король! —?вскричал обрадованный палатин,?— простите мне мою дерзость, но я хочу смиренно молить вас еще об одном…—?Как, еще? —?возмутился Эд. —?Королевский палатин, ты становишься наглым! А если взамен я потребую, чтобы ты выступил здесь в тех ролях, которые репетировал с Нанусом? По-моему, это будет справедливо!При этих словах на круглой физиономии Авеля изобразился такой ужас, что король сжалился и дозволил палатину пока не устраивать представлений.—?О ваше величество! Правда ваша, я многое делаю неправильно и часто поступаю глупо,?— покаянно проговорил палатин. —?Но потому мне и нужен рядом близкий и очень умный человек, чтобы наставлял и учил меня! Я желаю сочетаться браком, государь!—?И с кем же? —?спросил Эд. —?Кто твоя избранница?—?Весьма достойная девица! Разумная, приятная лицом и с хорошим приданым! Дозвольте мне жениться, государь!—?Как могу я не дозволить или что-то советовать там, где решает единственно твое сердце и твой вкус? Женись. Но ты так и не ответил, кто твоя избранница.—?Она, эта прекрасная госпожа моего сердца, явилась сюда со мной и смиренно ожидает в приемной!—?Так приведи же ее и представь нам.Авель выскочил из зала и через минуту вернулся, ведя за руку женщину. По сравнению с ним, она выглядела совсем маленькой и хрупкой, с бледным, ничем не примечательным личиком, но в хорошем платье и вполне достойных украшениях. Держалась вошедшая скромно, как и подобает будущей новобрачной.

И в представлении она не нуждалась, ибо все присутствующие, кроме маленького Адальберта, давно знали ее. Это была Берта, девица из обедневшей дворянской семьи и бывшая камеристка императрицы!—?Именно эта достойная госпожа Берта,?— с гордостью говорил Авель,?— и поведала мне о готовящемся заговоре! И она же дала денег Нанусу, чтобы он смог скакать на коне к своим друзьям и получить их помощь.—?И эту милую даму ты спас из огня, так ведь? —?улыбнулась Азарика.—?Истинно так, ваше величество!—?Что ж, счастья вам! —?сказал король. —?Сопроводи даму в приемную, Авель, а сам вернись сюда.—?О ваше величество! —?радостно вскричал Авель, вновь возвращаясь к собравшимся. —?Нет человека счастливее меня!?— Я уже заметил,?— усмехнулся Эд. —?Но, видишь ли, Авель, эта дама… гмм… не слишком ли она опытна для тебя?—?Я знаю, что Берта старше меня,?— вздохнул Авель,?— но это не имеет для меня особого значения. Да и разница в возрасте не так уж велика!—?Ты так полагаешь?—?О, конечно! Она сама призналась мне, что ей только двадцать четыре года!-???!!!Разубеждать Авеля было бы бесполезно, да и зачем разбивать эту пару? Наверно, так распорядилась сама судьба, чтобы каждый из них мог дополнить другого и дать то, что ему недостает.Счастливый жених убежал готовиться к свадьбе.Пока Азарика вызывала управителя и давала указания насчет обеда, маленький воспитанник короля осторожно потянул Альберика за полу туники. Ему не терпелось поделиться со взрослыми некоторыми своими соображениями, но король только что выглядел таким строгим, разговаривая с Горнульфом, что Адальберт решил лучше обратиться к сеньору Верринскому, более молодому и веселому.—?Что ты хочешь мне сказать, старина Адальберт? —?спросил бывший тутор.—?Я насчет этого парня, который только что был здесь!—?А что насчет него, мальчик мой?—?По-моему, ему надо есть больше черники, у парня беда со зрением! Как же он будет сражаться за короля, если плохо видит?—?Почему ты так подумал, Адальберт? —?с улыбкой спросила королева.—?Ну как же, ваше величество? Прекрасно же было видно, что этой тетеньке не двадцать четыре года, а далеко за тридцать!После этого мальчик немного обиделся на взрослых, ибо все они, включая короля, разразились громким смехом. Впрочем, вкусный пирог с ягодами и сваренные в меду фрукты убедили его, что смеются вовсе не над ним, и все здесь его любят.ЭпилогЧто еще осталось вам поведать?Одвин по просьбе Азарики прибыл в Компьень и заново познакомился с Эдом?— ее мужем и своим сыном. Теперь старому бретонцу было понятно, почему он при встрече в окрестностях Барсучьего Горба испытал сочувствие и теплоту к этому человеку, испытавшему боль от людской жестокости, но теперь возрождающемуся к жизни благодаря любви.Разумеется, король не мог оповестить подданных о том, что его настоящий отец?— ведун Одвин из Бретани, а вовсе не герцог Роберт Сильный, но главное?— теперь он знал о себе гораздо больше и понимал истинные причины многих событий, которые раньше были для него неясны и мучили именно этим. Способствовали пониманию и дневники принцессы Аделаиды, которые он наконец прочитал. Что-то в этом многословном и растянутом повествовании было правдой, а что-то?— домыслами и фантазией старой мнительной женщины. Но, сопоставив историю, рассказанную Аделаидой с предсмертной исповедью ее сестры Эвлалии-Лалиевры, а также и с услышанным от Одвина, и с давними рассказами каноника Фортуната, можно было сложить для себя из этих мелких разрозненных кусочков мозаики единую картину прошлого.Теперь, по прошествии времени, Эд простил все зло, причиненное ему Аделаидой, которая оказалась ему не матерью, но все же была родственницей. Ведь перед смертью она, столько лет ненавидевшая его, нашла в себе силы раскаяться и написать предсмертную записку, дабы не допустить вражды между ним и Робертом. В этой давней истории, изобиловавшей коварством, интригами, предательством и ложью, именно принцесса поставила точку.Роберт был прощен и даже получил во владение Париж, но дневников своей матери так и не увидел. Эд рассудил, что они, во избежание неправильных выводов и дальнейших трагедий, должны исчезнуть. Он всегда все знал лучше! И здесь он имел полное право решать, поэтому Азарике и в голову не пришло спорить, когда однажды ночью ее муж собственноручно сжег все записи Аделаиды Каролинг. Эд смотрел в огонь до тех пор, пока дневники принцессы не превратились в пепел, и даже пепел этот он разворошил кочергой, и только после этого лег в постель. Больше они о тех дневниках не говорили.Азарика надеялась, что когда-нибудь Эд начнет воспринимать Одвина как своего отца и полюбит его. Но на это потребуется время, да и не сможет Эд отречься от герцога Роберта, который любил его и своим примером научил быть сильным и отважным…Аола была водворена в монастырь, но после нескольких месяцев ее пребывания там вспыхнула эпидемия черной оспы, не пощадившая многих. Стала ее жертвой и высокомерная дочь герцога Трисского.Новый граф Парижский сперва пребывал в печали и даже заявил своим приближенным, что никогда более не вступит в брак. Через год он обвенчался с Беатрисой де Вермандуа.Ингельтруда дожила в другом монастыре до преклонных лет, найдя свое призвание в помощи болящим.Готфрид Каталаунский был приговорен к смертной казни за организацию заговора против короля, и расстался с головой. Вдова его, Герберга Иньигес, бесследно исчезла вместе с маленьким Мартином. Злые языки поговаривали, что король Эд расправился с семьей своего давнего врага. Но впоследствии их видели в королевстве Памплона…Альберик и Гисла, неизменно счастливые в браке, стали родителями шестерых замечательных детей.Авель женился на Берте, и их брак тоже был вполне удачен, хотя бывшая камеристка сумела родить своему избраннику всего лишь троих. О Ринальдо и своей бурной молодости Берта никогда и нигде не упоминала, зато немало занималась благотворительностью, вела себя скромно и заслужила славу благочестивой госпожи и заботливой матери семейства. Она во всем была послушна супругу и ворчала лишь тогда, когда он встречался и слишком засиживался за кувшином вина со своим приятелем Нанусом.Белого Серафима скоро стали называть Белым Рыцарем. Он прославился воинскими подвигами, а со временем даже получил титул. Все время его проходило в войнах, но изредка он все же виделся и вспоминал былое со своим другом, Черным Серафимом, который стал аббатом.Старая Альда умерла вскоре после бесславной гибели Тьерри. Не долго прожил после нее и слепой Гермольд. Старый раб Евгерий похоронил их обоих и исправно навещал на кладбище, продолжая служить даже после их смерти. Вскоре он и сам упокоился рядом со своими хозяевами, которым служил всю жизнь.Одвин сдержал свое обещание и помог Винифриду. Конечно, такие ожоги, как у него, не могли пройти бесследно, и воином он уже никогда не стал бы, но молодой мужчина смог ходить без костылей и работать, а это было главным для него, Агаты и ребенка.Мельник вернулся в Туронь и вновь счастливо зажил со своей Жервезой. Душа его теперь была спокойна, ибо его дети были здоровы и счастливы.Рикарда, всем сердцем противясь пострижению в монахини, которого так желал Арнульф Каринтийский, сумела сбежать из замка, где содержалась. Но в лесу встретила медведицу, которая провела много часов подле насмерть перепуганной женщины, но так и не тронула ее. Это настолько потрясло бывшую императрицу, что после ухода зверя она добровольно сдалась искавшим ее людям короля и больше против пострига не возражала. Позднее она была причислена к Лику Святых.Монахи Святого Германа так хорошо лечили Сиагрия, что он полностью исцелился и пришел в Компьень просить королевскую чету о милости?— разрешить ему снова служить во дворце. И это было ему дозволено.Каноник Фортунат еще долго делал людям добро, написал второй том Хроники и даже, при поддержке короля и королевы, вновь основал в Эриберте школу.Но все это случилось не очень скоро. А вот в феврале года, следующего после коронации Эда, в Компьене произошло событие, которого с радостью и тревогой ожидало все королевство.Азарика разрешилась от бремени прекрасным сыном, белокурым и крепеньким, которому при крещении нарекли имя Рауль.Как и желал счастливый отец, для наследника престола подготовили теплое меховое гнездышко. Мальчик лежал в нем, тараща серые, в точности как у Эда, глазки и, похоже, чувствовал себя очень хорошо.Молодые родители, склонившись над крохой, с умилением наблюдали за ним.Со двора доносилась музыка и веселые песни. Несмотря на обжигающий февральский холод и сбивающий с ног ветер, рождение наследного принца высыпали праздновать все?— и стар и млад.—?Надо приказать, чтобы слуги проверили все сугробы, не замерзает ли в них кто-нибудь, выпив лишнего! —?волновалась добрая королева.—?А в следующий раз давай постараемся, чтобы второй наш сын родился летом! —?предложил король. —?Чтобы никому не перекапывать сугробы!Они рассмеялись и нежно обняли друг друга.