Она оказалась как раз такой... (1/1)

Совещание началось в назначенное время, а еще через полчаса Эд велел седлать Гриса, серого коня, на котором он проделал путь от Святого Эриберта до Парижа. Это был, может быть, не такой красивый конь, к которым он привык, но зато сильный, выносливый и очень умный. И необычайно привязался к новому хозяину.Азарика накинула на плечи Эда подбитый светло-серым волчьим мехом плащ. В нем он выглядел таким прекрасным и юным, что у нее сладко защемило сердце.Как всегда, она сопровождала его на Байоне.Активных боевых действий сейчас не было, и Эд не стал возражать, хотя и собирался запретить ей следовать за ним в сражениях.В сопровождении командиров и охраны они двинулись к городской стене, где горожане и беженцы ускоренно заделывали бреши, пробитые вражескими катапультами. Работы не прекращались ни на минуту. Появление Эда было встречено всеобщей радостью. Давно были забыты введение им новых податей, суровые наказания за любой бунт против властей иредко пустовавшая виселица на городской площади. Теперь он был для них героем и спасителем народа от жестоких язычников, а его вспыльчивый, взрывной нрав даже стали считать плюсом. По крайней мере, он не размазня.Эд улыбался и весело махал рукой, отвечая на приветствия. После слухов о тяжелом ранении графа, думала Азарика, с его стороны было мудрым решением показаться в городе, чтобы не дать разгореться панике. И воинам, и ополченцам не мешало убедиться, что их господин неплохо себя чувствует и, как всегда, в прекрасной физической форме.И все же Азарика видела, что за веселостью Эда скрываются тяжкие раздумья. Как и он, девушка понимала, что Сигурд просто так не уйдет, и передышка эта?— временная. Старый волк, лишившись большей части флота и немалого количества осадных орудий, мог снять осаду, но на много миль окрест сёла и усадьбы, города и монастыри выжжены и разграблены, а народ разбежался или угнан в рабство. Жертвы среди населения не поддавались подсчетам.Предстояло изгнать данов, а для этого?— получить поддержку императора и первых сеньоров королевства.Дальше Эд пока не заглядывал, но ведь предстояло еще и восстановить все разрушенное и разграбленное… От такой перспективы впору было опустить руки, но он не привык сдаваться и не собирался делать это и впредь.Раны еще не совсем зажили и, несмотря на лечение, причиняли определенное беспокойство. Но уже было известно, что императорское войско движется в их сторону, и встреча с Карлом III могла состояться всего через несколько дней. А вот исход ее может оказаться непредсказуемым и уж точно не зависит от обрюзгшей пешки в короне… Предстоит вновь встретиться лицом к лицу со своими врагами, самым коварным из которых был Фульк.Глубокой ночью, когда Азарика спала в его объятиях, Эд лежал без сна. Думал о ней. Он так желал ее весь день, когда вокруг толпились люди и невозможно было даже на мгновение уединиться, чтобы только коснуться губами ее губ! Но вечером он, наконец, вознаградил себя за ожидание. Теперь можно было вновь раздеть ее и разглядывать сколько угодно, накрыть ладонями ее груди, целовать... Какаяже она была красивая! Они занимались любовью до изнеможения. Иногда ненадолго прерывались, болтали, опять любили друг друга.Эд чувствовал, что она любит его теперь еще сильнее, чем прежде. Она оказалась именно такой, как он и думал… удивительно чувственной, отзывающейся на любую его ласку и готовой дарить наслаждения ему. Не висла у него на шее, не докучала проявлением чувств на людях, не молила Бога простить ее за испытываемые наслаждения в любви. Она просто любила. Но откуда же пришла в его жизнь эта удивительная девушка, одновременно наивная и мудрая? Почему столько времени скрывала, кто она?Он не хотел мучить ее расспросами. Заговорив об этом, увидел, как слезы заблестели в ее глазах и решил, пусть расскажет, когда сама захочет. И если захочет. О том, что она все-таки рассказала, он догадывался и раньше. Прижимаясь к нему подрагивающим от переживаний телом, она говорила, что подверглась преследованиям служителей церкви, а будучи сиротой, не могла нигде найти защиты. Никакой родни у нее не было, денег?— тоже, и единственным способом выжить оказалось выдать себя за юношу и поселиться в монастыре, благо добрый Фортунат когда-то знавал ее отца… А потом просто боялась признаться.Боялась, что ее найдут, мрачно подумал он. Он прекратил эти болезненные расспросы и утешил ее извечным способом всех влюбленных мужчин, так что слезы быстро высохли.Но сейчас он не мог не вспоминать. Там, в монастыре, где они познакомились, в ее взгляде не было боли. Всплыл в памяти день их встречи в келье каноника Фортуната. Перед ним был славный, добрый мальчик Озрик. На первый взгляд?— ничего особенного, да и слабенький. В другое время Эд и внимания не обратил бы на такого. Но тогда он уже знал от брата, что именно Озрик спас его, когда глупая мальчишеская шалость привела их к заточению в подземной тюрьме. Сначала Озрик отдавал последний кусок хлеба, хотя сам голодал. Потом ухаживал, когда у Роберта началась горячка. А после и вовсе добился, чтобы друга выпустили. А сам остался в подземелье и болел, и голодал, и ему-то помочь было некому. Беднягу Озрика приор-самодур продержал в Забывайке дольше всех.Все это было необычно для мира Эда, где люди грызутся, как волки и побеждает сильнейший. Доброта и самопожертвование в этом мире ценились не высоко. Да, непонятно. А Эд не любил вопросов без ответов. В этом нужно было разобраться. Умереть самому ради другого? Он допускал и понимал это, но чтобы такой слабенький физически оказался в то же время и таким сильным, самоотверженным? И удивительно добрым.По-настоящему добрых людей Эд встречал редко. Вот если только Фортунат.Сначала Озрик очень дичился и избегал Эда, но при следующей встрече как-то оттаял, даже обрадовался ему.Но и тогда, в монастыре, и позже, во время рейда на Самур и их безумной гонки за норманнскими драккарами, она была другая. Удивительно доверчивая. Прямо как олененок. И в то же время смелая, искренняя. Это было воистину невинное создание.

Потом он не видел ее полгода или больше. А увидев, сразу заметил перемену в ней. Даже не во внешности, хотя и в этом тоже. Бедняга Озрик будто бы переболел жестокой лихорадкой или чем похуже. Похудел еще сильнее, казалось, дуновение ветерка может подхватить его и унести. Эд тогда решил, что парнишку можно и откормить, но хуже было другое. Озрик стал похож на раненого зверька, который чудом вырвался из ловушки и теперь ни за что не дастся в руки. Видимо, бедняга попал в серьезную переделку, может быть, его преследовали. Он ничего не рассказывал, но ведь и без того видно, если кто-то нуждается в помощи и защите. Главное?— захотеть увидеть.?Помни, мы, Робертины, навеки твои друзья?,?— сказал Эд когда-то. И он решил, что Озрик останется здесь, и точка. Захочет?— все расскажет, нет?— не надо.В те первые недели в Париже во взгляде ее удивительных глаз больше было боли, чем прежней доверчивости. Глаза эти были огромные и скорее круглые, чем миндалевидные. Темно-карие, а когда она гневалась, становились совершенно черными. Хотя гнев и злость не были ей свойственны. Но иногда, во время воинских учений, на которые все палатины без исключения должны были выходить каждое утро, Эд замечал, что Озрик словно бы поставил себе цель добиться чего-то, преодолеть самого себя и превзойти других, и ради этого готов был драться ожесточенно. Иной раз со стороны было страшновато за этим наблюдать. Эд ничего не говорил, но присматривал за юным палатином пристальнее, чем за прочими. Такое рвение ему нравилось, но это ли было нужно человеку, который больше любил уединение и книги, нежели грохот сражений и веселые пирушки? Воинов у Эда было много, а образованных людей?— гораздо меньше, поэтому он обрадовался, узнав, что Озрик стал посещать библиотеку и все свободное время проводил там. Конечно же, доносы на Озрика, как письменные, так и устные, поступали Эду регулярно. Чего там только не было. И обвинения в ереси, и в колдовстве. И даже в том, что он не человек, а оборотень. И Эд понимал, что рано или поздно этот бред может сильно повредить мальчишке...

Однажды он неожиданно явился в библиотеку и спросил своего оруженосца:- Что там есть такого, в этих книгах, что так влечет тебя?- Смотря какие книги, - Озрик оторвался от чтения и чуть тряхнул черными кудрями. Он не был готов к появлению господина и немного растерялся.- Ну вот сейчас ты что читал?- О, это перевод с греческого. О небесных светилах, авторство приписывают Платону...- Он кто? Грек, язычник?Озрик принялся рассказывать о схемах движения планет и гипотезе, что Земля имеет форму шара. Рассказывал он интересно и умел увлечь даже непосвященного, а глаза так блестели, что только ради этого хотелось слушать! И Эд слушал, но потом сказал так:- Ты все это никому больше не рассказывай. Могут не понять.Может, Озрик и обиделся тогда, но ведьЭд хотел предостеречь его от беды.Правда, раньше беда постигла его самого, и именно Озрик оказался единственным настоящим другом Эда. Ангелом-хранителем его грешной души.Одно его успокаивало. Раз он стал первым мужчиной Азарики, значит, ее не насиловали, и страдания ее связаны не с этим.Он повернул голову и поцеловал тонкое запястье обнимавшей его ручки.

Девушка лежала совершенно нагая, и красота и тепло этого юного женского тела вновь возбудили в нем желание. Но будить ее было жаль. Он будет обладать ею, когда она проснется...