История тридцатая (1/2)

Почти неделю мы живем в доме моего старого друга Жуана-Андреаса Палмейро. Прислуга относится к нам так же как и к своим работодателям. Мой друг был так любезен, что попросил исполнять наши требования, как требования его самого или родителей. Я уже писала здесь, в дневнике, и неоднократное количество раз говорила лично хозяину дома, что мне неловко от того, что кто-то гнет на меня свою спину, пока сама я, вполне дееспособная девушка, сижу на диване и ничего не делаю. Я просто не привыкла так жить! Но на каждое мое подобное замечание, мой приятель отвечал: “Вы – мои гости, и вам должно быть комфортно! Возражения не принимаются! К тому же, твоей подружке это как раз по душе!” Когда же я спрашивала, чем мне заняться, он отвечал, что раз уж нечем, то можно и по городу погулять, на достопримечательности полюбоваться.

А вот малютке-Виктории, похоже, действительно нравилось, что с ней обращаются, точно с принцессой. Или, по крайней мере, так смотрелось со стороны, ведь она-то была более привычна к роскоши нежели я. Нет, в институте ее отца прислуги, конечно, не было, как и у нас, но она нередко навещала свою старшую сестру в имении Уоррена Уортингтона, понятное дело, что там с ней не как с бродяжкой обращались. Ну да ладно! Завидовать нехорошо!

Теперь о главной цели нашего визита – мой сын. Я до сих пор нахожусь в подвешенном состоянии, не зная, правда ли приемный сын Жуана – мой Никки, или же это просто совпадение, ведь возможно и такое. Конечно, можно было попросить молодого доктора показать нам фотографии сына, что мы с Викки и делали, но тот так часто был занят и порой целыми сутками отсутствовал дома, то по причине дежурства в клинике, то разъезжая на домашние вызовы, что ему просто банально некогда общаться с нами. Виктория все обижается на это, но я ведь понимаю, что работа врача, тем более врача общей практики – “семейного” доктора – просто каторга. Например, его могут сначала вызвать на принятие родов, а по окончанию этой нелегкой работы, отправить, к примеру, к старушке с повышенным давлением, которой не столько врач нужен, сколько слив для эмоций и собеседник, который способен безропотно выслушать все ее жалобы “не по делу”. Так что после такого трудового дня мой приятель выжат, как лимон, иногда даже не заходит к нам поздороваться или пожелать доброй ночи. И я терпела. Правда, один раз ко мне в голову пришла мысль из разряда “нет, я все-таки из “БС”, и я хотела залезть в комнату Жуана и отыскать там какой-нибудь фотоальбом или, может, рамку с семейной фотографией (богатые, да и не очень) люди любят ставить подобные вещи на самых видных местах: в спальнях, кабинетах, библиотеках, офисах… Но Жуан почему-то прячет их, видимо, ему неприятно видеть себя улыбающимся на фото рядом с нелюбимой и, по сути, чужой и далекой ему женщиной. Я хотела, но как ни странно, меня остановила Виктория и не словами типа: “это нехорошо - лазить в чужих комнатах и копаться там в вещах!”, а что хоть в войне и все средства хороши, подобные меры лучше приберечь на самый крайний случай, а то Жуан может заподозрить в нас воровок и мошенниц, и я не могла не согласиться.

Я так волнуюсь! Прямо не нахожу себе места! Но повод для этого более чем приятный. Наконец-то Жуан-Андреас чуть-чуть разобрался со своей работой и выкроил время для нас. Вчера, зайдя к нам с Викки пожелать приятных снов, он сказал, что “завтра”, то есть, сегодня, вечером нас ожидает сюрприз, а сегодня за завтраком попросил нас с Викки нарядиться. Что мы и сделали. Я надела свое бордовое платье и белые перчатки до локтя, обула бордовые туфли на высоких каблуках. Викки тоже надела платье, но выглядела в нем, как первоклашка на утреннике.Через час за нами прямо с работы заехал мой друг и велел садиться с ним в машину.

Я в полном шоке! Жуан отвез нас с Викторией в самый шикарный ресторан в городе, да еще сказал, что вся эта феерия устроена специально для нас, так как он наконец решил устроить ужин в честь нашей встречи.

- Ну, что, вам нравится? – спросил он, провожая нас к заказанному столику, за которым уже сидели его родители, одетые просто по высшему разряду. (Они не видели меня давно, так как только час назад прилетели из Парижа.)

- Шутишь??? – спросили мы с юной мисс Ксавье в один голос. – Мы в шоке!

Жуан подвел нас к столу и учтиво отодвинул мне стул, прежде чем сесть самому. Его отец – сеньор Родриго встал и поприветствовал меня.

- О! Да неужто это наша Ирина? – мы с ним расцеловались в обе щеки как это здесь принято, - Да ты совсем уже невеста и просто красавица! И твоя подруга очень мила. Эдакая юная леди!

- Сеньор Родриго, ну что вы! У меня совершенно обычная внешность, - смутилась я. – А вот насчет Виктории вы абсолютно правы!

“Не ерничай. Мэл! – услышала я недовольный телепатический сигнал, - Я в этом платье, как тряпичная кукла на чайнике!”

“Спокойно, Викки, не так уж ты и плоха!”

Мы сели, вскоре принесли заказ. Жуан-Андреас был так предусмотрителен, что сам отдал все распоряжения насчет меню, зная, что я постесняюсь заказывать что-либо изысканное и дорогое, а Виктория если размахнется, то уж только держись. Приятель пообещал лишь одно: “будет вкусно”.

- А больше сюда никто не приглашен? – осведомилась я, немного побаиваясь, что Жуан мог пригласить кого-то из своих друзей, а я, бывавшая ранее только в “Грязных играх”, могу ударить перед ними в грязь лицом, а ему потом придется за меня краснеть. Но ответ сеньоры Людмилы, а проще “тети Люси” – мамы моего друга – меня успокоил.

- Нет, Ириночка, это ужин только для самых близких. Кроме нас на него никто не приглашен, - сказала она. – Ты лучше расскажи о своей семье. Как поживают твоя мама и Катерина?

- А разве Жуан вам не сказал? – удивилась было я, но тут же вспомнила, что я и ему-то этого не говорила, - я уже давно не живу в семье. Скоро восемь лет, как я уехала в Нью-Йорк на учебу, да так там и осталась.

- Ирочка, а где ты работаешь? – спросил сеньор Родриго.

- Ну… Как вам сказать… - запнулась я.

- Она секретарь в одной из небольших фирм, - выручила меня Виктория. – Правда, компания организована не так давно, поэтому еще не вышла на мировой уровень и имеет местное значение.

- Да-да, так и есть! – закивала я.

- Что ж, это хорошо, что тебе удалось выбиться в люди, - похвалил сеньор Родриго. – А что на личном фронте?