История двадцать пятая (1/2)
Мы с юной мисс Ксавье наконец-то преодолели горы и оказались на противоположной стороне острова. Переход не доставил нам особых проблем, и вот он – лесной водопад, рядом с которым должен открыться второй портал – наш путь домой. Был полдень, дул легкий ветерок, в ветвях тенистых деревьев пели птицы, и у нас на душе было легко, но как-то тоскливо, не знаю, почему. Виктория держала меня за руку и не отрывала взгляд от положения солнца.
- Уже скоро, - вздохнула она, - уже скоро…
- Да, - в тон ей ответила я, вглядываясь в бурлящий поток водопада, - скоро. А знаешь, мне немного грустно. Мы только подружились, и вот снова разойдемся по разные стороны баррикад. Это грустно… Даже как-то несправедливо…
- Что, на лирику вдруг потянуло? – улыбнулась Виктория. – А если совсем честно, то и мне немного взгрустнулось. Слушай, а может, ты все-таки перейдешь к нам?
- Нет, ты все-таки наивна! – воскликнула я. – Как я могу покинуть “Братство свободных”? Ведь там моя семья…
- Но ты ведь не преступница, как они, так почему ты должна их терпеть? – удивилась Виктория. – Ты же мне говорила, что не счастлива с ними.
- Я не преступница, но и духом икс-менов тоже проникнуться не смогу, - честно призналась я. – К тому же, как бы там ни было, я люблю и отца, и Петро с Вандой, я не могу просто так бросить их в столь трудное время. Это то же самое, что тебе перейти к нам.
- Как знаешь, - не стала уговаривать меня Викки. – Интересно, как за это время изменился мир?
- Ты о чем, Викки? – удивилась я. – Мы здесь всего три дня, а ты так говоришь, как будто три года!
- Как знать, может, и три года, - пожала плечами профессорская дочка. – Ведь здесь, на Дикой земле, по-другому течет время…
- Ну, не знаю, - мне трудно было представить такой поворот событий.
- А чем ты планируешь заняться, когда вернешься, - спросила вдруг Виктория, - попытаешься разыскать сынишку?
- Не знаю, получится ли, но я постараюсь сделать все, чтобы вернуть Николаса, – я смахнула слезу, вспомнив о своем мальчике. – А ты что делать будешь?
- Вернусь к отцу, выучусь и продолжу его дело.
- Не страшно?
- Немного боязно, если честно, но это – моя судьба.
- Уважаю, - ответила я. – Ты – молодец.
Виктория не ответила или не успела ответить. Небо вдруг потемнело, а ветер стал усиливаться, и вскоре поднялся настоящий ураган. Полыхнула белая вспышка. Сначала мы подумали, что это – молния, но потом увидели, как в стволе старого дерева открылся портал.
- Ну, пора! – воскликнули мы с Викторией и шагнули навстречу родному дому.
Портал перенес нас на место переговоров. Меня удивило то, что так быстро, для нас, во всяком случае, настала осень. (только вот какого года?). Было холодно, шел дождь, ветер носил в воздухе намокшие желтые листья, которые, намокая, падали на землю. Я вдохнула воздух города и, посмотрев на небо, с не меньшим удивлением заметила, что на дворе уже поздняя ночь. Наша одежда быстро намокла, но мы не замечали этого, и просто радовались возвращению домой. Только жаль было расставаться. Еще долго я и профессорская дочь просто стояли, глядя друг на друга, говорить не хотелось. Как странно, почему? Ведь наши семьи враждуют не первый десяток лет. А мы вдруг подружились. "Подруги - дочери врагов." - как же это странно.
Стало совсем холодно, я побоялась, что если мы простоим здесь еще хоть немного, то простуда нам обеспечена, и не стала испытывать судьбу.
- Ну, все, мне пора! – сказала я. – Рада была узнать тебя.
- Я тоже рада, - ответила Виктория, - оказывается, и у вас в “БС” есть хорошие личности.
Мы с подругой попрощались и разошлись в разные стороны, каждый – в свою. Может быть, именно ей удастся остановить этот ужас под названием война.
Я открыла дверь особняка и зашла в прихожую. Там было темно, а свет включать не хотелось, все-таки время позднее. Снимая с себя обувь, я случайно задела шатающуюся калошницу, и она с грохотом упала на пол. На шум тут же пришел Петро. Увидев меня, он остолбенел от шока.
- Металлика, ты? – спросил он, “поднимая челюсть с пола”. – Но как? Ведь три месяца назад… ты… ты погибла…
- Да, Петро, это я. Я не погибла тогда, - ответила я тихо. – просто попала в другое измерение, вместе с дочкой профессора Чарльза Ксавье. Стоп. Ты сказал: “ТРИ МЕСЯЦА”? Но меня не было только три дня!
- Прошло три месяца, - повторил брат. – За это время многое произошло.
- Что именно? - забеспокоилась я. – Почему ты так об этом говоришь?
- Ну, понимаешь… Нет… Ты, наверное, очень устала и хочешь спать. Я лучше скажу тебе завтра.
- Нет! Я вовсе не устала! Говори сейчас! – потребовала я.
- Отец очень любит тебя, - ни с того ни с сего произнес Ртуть.
- Ты это к чему? – Я ничего не поняла. – Зачем ты поднял эту тему, Петро?
- Ну, в общем… Когда ты пропала… он…
- Стоп-стоп, братик, я не понимаю, - затараторила я. – Что-то случилось с отцом?
- Да. Ты ведь знаешь, он уже далеко не молод…
Петька не договорил, я перебила его. К горлу тут же подкатил неприятный комок, и почему-то захотелось плакать. Все тело похолодело от волнения и страха. Еле сглотнув слюну и подавив в себе желание плакать, я нашла в себе силы спросить:
- Ты хочешь сказать, что он… что папа… - я боялась даже закончить фразу, настолько неприятно мне было думать об этом.
- Нет, - ответил Петро, догадавшись, о чем я подумала. – Он жив, не волнуйся, но…
- Что “но”? – вскрикнула я. – Говори! Не тяни же!
- Когда ты пропала, все мы думали, что тебя уже нет в живых, - снова начал Петро. – Конечно, мы все очень грустили по этому поводу, но больше всех переживал отец. Он стал винить себя за то, что не смог тебя уберечь, за то, что причинил тебе столько горя…
- Да скажешь ты, наконец, конкретно, что произошло, или нет? – не выдержала я.
- Через два дня после переговоров, у него случился сердечный приступ, - сказал наконец Петро.
Я ушам своим не поверила! Чтобы у Магнита – и сердечный приступ? Это казалось невероятным, но по глазам брата я видела, это правда, а не попытка разжалобить или напугать меня. Переварив полученную информацию, я задала вопрос:
- Как он?
- Сейчас уже лучше, но еще не совсем здоров.
- Он в больнице?
- Нет конечно, дома. Его хотели госпитализировать, но он отказался. – ответил Петро и грустно усмехнулся. – Ты же его знаешь!
- Да, – ответила я, - я, пожалуй, пойду к нему.
- Сейчас уже поздно, лучше подождать до завтра.
- Нет, я должна. Пусть он знает, что я жива и невредима.
- Как хочешь, - не стал отговаривать брат, - но он, наверное, уже спит.
Ничего не ответив, я пошла в комнату отца. Тихо приоткрыв дверь, я заглянула в комнату и посмотрела на кровать Магнита. Мне показалось, что он спал, но как только подошла ближе, он повернул голову и посмотрел на меня.
- Папа, - прошептала я, и на глаза навернулись слезы, - я жива, я вернулась!
- Иришка? – отец еще пристальнее вгляделся в мое лицо, - это правда ты?
- Да, папа. – никогда раньше я не была так рада видеть отца, наконец-то я увидела в его глазах то прежнее выражение, которое видела в детстве.
- Подойди ближе, - попросил он, - пожалуйста!
Я исполнила просьбу отца и села рядом на край кровати. Он еще раз пристально посмотрел на меня, а затем вынул из-под одеяла руку и нежным прикосновением вытер с моего лица слезы.