Часть 1 (2/2)
*****Изначальное — данность. Иногда оно выцветает под лучами времени, испаряется вместе с утренней росой, и тогда то, что осталось, называют чудом.Очень редко чудо может вновь стать данностью, но куда чаще в него постепенно просто перестают верить. И тогда оно исчезает.
Это не было похоже на вспышку, на резвую волну, ровняющую песок берега – один за другим, медленно и неумолимо существа грани уходили из реальности этого мира.Кто-то тихо, словно во сне почивший ребенок, словно опавший лист клена, кто-то же так, что долго еще люди понижали голос, вспоминая, а матери пугали ими сорванцов.Первыми ушли драконы. Никогда не забудет Сигурд их последнее зарево, когда в полночь запылало небо,и грациозные черные силуэты на фоне языков огня — гордые создания исполняли свой последний танец.Люди кричали, люди молились всем, кого могли вспомнить, люди плакали. Но каждый, кто в ту ночь поднял глаза вверх, понимал где-то на уровне сердца, что что-то надломилось, что пройдена невидимая грань, за которой нет возврата.С того дня даже добрые крошки ниссе[15] все реже и реже выбирались из своих убежищ, деловито шурша, а скрытный народец начал петь чаще, и каждая песнь была подобна поминальному плачу и звучала все тише, словно затихающее эхо крика.Мир просто менялся.*****Сигурд плакал, захлебываясь, рыдал навзрыд, вздрагивая от макушки до пят.Увидь его сейчас Эрик, наверняка бы назвал сопливой девчонкой и недостойным носить меч, но мальчику было плевать. Он не понимал, почему его сердце бьется так, словно пол-леса без остановки пробежал, дышится тяжело и судорожно, перед глазами плывут черные круги. Почему душе так больно и тоскливо. Сигурд плакал, и прозрачные капельки падали на бережно укачивающие его большие руки, в которые он вцепилсяизо всех сил, словно…Проснулся Сигурд на поляне, аккуратно укутанный в свой плащ. Поднималось солнце, мягкими лучами освещая землю, мелодично перекликались ранние птицы, а где-то вдали надрывно заголосил колокол, что зовет на мессу. Кожу щек стягивало, глаза болели, тело ломило и морозило. Рядом никого не было.
Больше он никогда не видел Мосстейна.*****Осенний ветер лениво перебирает ветви деревьев, мягким касанием срывая горящие листья и отправляя их в короткий танец. Пахнет прелью и близкой зимой, хотя солнце еще пригревает редеющими лучами. Ковер из палой листвы, увядающей травы и веток мягко прогибается под ногами,пружиня шаг.Уютная лесная поляна на закате дня все та же — ничуть не изменилась за годы, затопришедший похож на прежнего Сигурда лишь синей глубиной глаз. Тонкий, гибкий как ивовый прут, со скользящими движениями и словно замерзшим лицом.Кажется, не замечая, он комкает нервными пальцами край теплого плаща и, привычно сев на покрытый яркими каплями мха бок валуна, начинает тихо говорить. Рассказывает невидимому слушателю что-то про унию,войну,еще одну унию, «чертова идиота Эрика» — он упоминается особенно часто, и Бервальда, в доме которого ему теперь придется жить.
Уехать. Снова.Его поначалублеклый, тихий голос звучит все выразительнее, четче, веки смежаются, и на лбу разглаживается, казалось, въевшаяся складка.Слова звенят, разносятся эхом, обволакивая поляну, и если бы кто-то умел толковать шелест вековых деревьев, то услышал бы, что время идет кругами.
Когда Сигурд умолкает, на небе уже серебрится круглая луна, заметно похолодало, а тишина леса кажется тяжелой, гнетущей. Пугающей.
Сигурд зябко передергивает плечами и болезненно хмурится,чуть поджимая губы. «Какая глупость», — глухо бросает он неведомо кому, прежде чем,резко развернувшись, уйти с поляны прочь.Он идет, не оборачиваясь,чуть ссутулив спину, стараясь не наткнуться в темноте на хлесткую ветку или змеящийся корень.А потом срывается на бег.*****«У вас одно голосовое сообщение. Чтобы прослушать, нажмите…»«Хэй, Сигурд, ты куда пропал?! Надеюсь, все нормально, и… слушай, я понимаю, что тебе сейчас нелегко, правда, понимаю… И если я хоть как-то могу помочь… Эмм… Сигурд, как будет время, пожалуйста, позвони…или вызов брось, я сам тебя наберу. Или не наберу, если не хочешь, просто дай знать, что все в порядке. Хорошо? Ну, бывай. Это Эрик, ха-ха, да ты и так знаешь. Ну, пока. Да, пока».
«Для повторного прослушивания…»Горный массив вздымается неприступной стеной, острыми пиками вершин устремляясь в закатное небо,по отвесным сизым склонам ползут вены ледяных трещин и абстрактные пятна зелени — взбирающаяся крошечная фигурка теряется на таком фоне.Поскрипывают страховочные тросы, позвякивают карабины и рвущими порывами налетает вольный ветер, встрепывая волосы и нашептывая что-то в уши. Высоко.Словно загустевший воздух упрямится, медленнее обычного наполняя легкие, и когда Сигурд наконец добирается до выступа — площадки, на которой можно остановиться, то замирает, просто вдыхая запахи каменной крошки, озона, хвои и прохлады.
А потом оборачивается.Алеющий ореол заходящего солнца неспешно плавит небосклон, и тот растекается светлым золотом, трепещущей синевой, пылающимкармином,щедро освещая извилистое русло реки в окружении горной гряды, чьи границы теряются в перламутровой дымке. Долго, до рези в глазах, он смотрит на открывающийся вид, поражающий величественной красотой и силой. Мир, каким его видят лишь птицы. Почему-то к горлу подкатывает комок, а перед глазами все мутнеет, но лишь ни пару мгновений.Не отрывая взгляда, он расстегивает тугие застежки и соединения, полностьюснимая страховку — дальнейший путь он продолжит без нее. Ему нечего бояться, ведь если что-то случится, камень дрогнет, протягивая шершавую руку, и на его вскрик отзовется встревоженное ворчание — где-то в этих горах живет друг.
И Сигурд верит в это, верит в то, что не может выразить словами. Нелогично и необоснованно, вопреки «здравому смыслу».
Просто верит.
Площадка осталась далеко позади.
«Ведь отзовется…»От скалы с треском отваливается камень, служивший опорой ноге.Примечания.[1]Тюссмёрке — сумерки, время между днем и ночью, между светом и тьмой, когда граница миров становится тоньше.[2] Маргюгра — морское чудовище, скандинавский аналог греческой Харибды. Крайне свирепа, жестока и опасна, обладательница внушительных габаритов.
[3] Хавфруа — русалка.[4] Некк — водяной.[5] «тайну имени своего хранить» — считалось, что можно получить власть над живым существом, если знать его настоящее имя.
[6] Мосстейн — Мшистый камень (mosegrodde stein — mosstein).[7] Лангфьелл — историческая местность в древней Норвегии.[8] Нордсон – сын севера, дословно.Это не фамилия, а скорее способ самоопределения.
[9] «милость Тора-громовержца» — по легенде, езде Тора на его колеснице по небу сопутствуют гром, молнии и дождь.[10] Скрытный народец — невысокие человечки,предпочтительно живущие под землей, в холмах и горах, хотя изредка встречаются предпочитающие жить под человеческими домами и даже на побережье. Хранители сокровищ и ценностей, хозяйственны,трудолюбивы, искусны в ремеслах, хорошие воины (в решающую минуту они встают на защиту своей страны вместе с людьми).На редкость искусные музыканты.Добры к людям, если те не настырны.[11] Ёрмунганд — мировая змея, опоясывающая землю. Лежит на дне океана. Зубы внушают уважение.[12] Тинкбек — Звенящий ручей (tinkling bekk - tinkbek).[13] Хюльдра — сказочно красивая девушка, на самом деле — своеобразный представитель скрытного народца, а по некоторым данным — редкая разновидность троллей. От человека отличается наличием коровьего хвоста. Мила, обольстительна, хозяйственна,обладательница восхитительных вокальных данных, одинока. От последнего страдает ивсячески старается исправить.Очень старается.[14] Фоссегрим — дух водопада, музыкант-виртуоз. Его произведения сложно описать словами — это сама жизнь. Апогей и бездна.[15] Ниссе — хранитель. Представитель древнего и обширного клана. Различают много видов ниссе: хуторов, домовых, лесных. Именно они стали прообразом Санта Клауса.Последний эпизод был написан одним из первых, и не имел реального обоснуя, но перечитывая недавно поняла – это жеTrollveggen, Стена Троллей!Это часть горного массиваТролтиндэн, имеет высоту 1100 метров над уровнем моря, самая высокая каменная стена в Европе. Входит в группу «Big Wall» - это самые знаменитые и сложные для альпинистского восхождения стены в мире. К тому же, в этой местности часто бывают обвалы. И виды там фантастические…