Часть 10 (1/1)

Возникает тишина. Джина щелкает по клавиатуре и потом медленно поднимает на меня глаза.– Ну? – стучу пальцами по столу.– Действительно, уведомление было…– девушка опускает глаза.– А теперь мне интересно, кто решил посидеть в скайпе или поиграть в онлайн игры и тем самым заблокировал доступы? – обвожу всех взглядом. Снова образовывается тишина, все делают вид, что не понимают, о чем я говорю.– Я еще раз повторяю, кто решил заняться своими делами в рабочее время? Неотложная ситуация была? Тогда, это нужно было делать не в центре управления! – пытаюсь не раскричаться.Снова молчание в ответ, словно никто ничего не делал.– Значит, премии лишены будут все…– понижаю голос. – Я не собираюсь разбираться, кому стукнуло в голову заняться своими делами в рабочее время. А если вдруг этот человек соизволит все-таки, объявиться, на что я очень надеюсь, то хотелось бы, чтобы это было в ближайшее время. Ибо я сомневаюсь, что ему приятно будет, что из-за него девять человек будут лишены премии. Но я думаю, что совесть у этого человека взыграет, если он не хочет подставлять своих коллег. Что у нас с туристами?– Я дала объявление! – Джина тут же оживилась. – Судя по передвижениям туристов, то они все направляются к жилому сектору.– Это пешие,–спокойно отвечаю. – Меня больше волнуют те, кто в сферах и на рельсах. Джина что-то набирает на клавиатуре и картинка на экране меняется.– Все рельсовые вагоны в депо, сферы возвращаются,– девушка продолжает щелкать по клавиатуре. – А вот… движение в птичнике…– Может это кто-то из персонала? – вскидываю брови.– Персонал у нас отмечен другим цветом, чтобы мы не путали их с туристами, – поясняет девушка. – Скорее всего, кто-то отстал от всех в птичнике. В принципе, там он в безопасности. Только его могут испугать сами животные. Они всегда ведут себя не спокойно в непогоду.– А если это ребенок? – чешу затылок. – Может, лучше послать бригаду, пока шторм еще не до конца стал бушевать? Как-никак, это все-таки не попугайчики. Тем более, точка находится рядом с вольером с птеродактилями. Джина отправила спасателей к птичнику. Я наблюдала за тем, как сокращается расстояние между спасателями и точкой в птичнике. Пока мы ждали сигнал от спасателей, зазвонил стационарный телефон. Джина нажала на кнопку громкой связи, и мы все услышали голос одной из девушек на ресепшене в отелях:– Ребята, у вас там потеряшек нет?– Есть! – Джина кивает. – А кто пропал?– Женщина утверждает, что пропала ее пятнадцатилетняя дочь,– продолжила девушка.– Пусть внимательно смотрит в лица приходящих в отель, туристы еще не все вернулись в жилой сектор, –Джина оторвалась от мониторов. – У нас есть одна потеряшка в птичнике. Ждем сейчас ответ от спасателей. Они там будут минут через десять. Я тебе перезвоню, и, если вдруг потеряшка ваша найдется, дайте знать! Минут через десять главный в бригаде охраны сообщил, что в птичнике была найдена девушка лет двадцати трех, но никак не пятнадцатилетний подросток. В виду того, что еще не все туристы разошлись по отелям(это можно было отследить по электронной карте парка на мониторе), можно было еще не начинать паниковать. Связь с охраной прекратилась, а Джина перезвонила в отель:– Наша потеряшка старше, пусть подождет, туристы еще минут двадцать будут расходиться.– От ее воплей, они тут все быстрее разбегутся! – на фоне голоса девушки слышались истошные крики матери. Ее можно было понять, но в такой толкотне потеряться очень просто, а вот найти кого-то – большая проблема. Джина облазила дистанционно весь парк и не нашла больше никаких потеряшек. Следовательно, девочка еще просто не дошла до отеля или свернула не туда. Когда за последним туристом закрылись ворота в жилой сектор и все рассосались по комнатам, Джина снова набрала номер отеля. Но в ответ услышала, что девочка не вернулась. Не дали результатов и звонки в соседние отели, ибо отели были одинаковые, и в толкотне разглядеть их номера было весьма проблематично. Но результаты тоже были отрицательны. Я злая, под ливнем, который шел стеной и сносящим с ног ветром, дошла до отеля.Увидев меня, мокрую, с влажными и растрепанными волосами, злую, кинулись ко мне с горячим чаем и пледом. Хотя, я все равно вернусь в дом и снова промокну и продрогну. Я нашла женщину, которая не смогла найти дочь. Нам принесли по чашке чая, и я попросила рассказать, с какого момента она не видела своего ребенка.– Как только прогремели первые раскаты грома, я хотела уже была вернуться в отель, но она настояла на том, что непогода может пройти стороной,– закончила свой рассказ женщина. – После объявления о том, что нужно вернуться в отели, все стали толкаться, чтобыпервыми успеть дойти до отеля. Вот в этой толчее мы с ней и разминулись.– В центре исследования следят за передвижениями туристов,–делаю глоток горячего чая. – Чтобы каждого туриста было видно на мониторе в пакете ему дается карточка от гостиницы, в которую встроен датчик, помогающий отслеживать его местонахождение. Мои ребята проверили парк на наличие потерявшихся, парк пуст, все люди в жилом секторе. Может, Ваша дочка с кем-то успела познакомиться во время пребывания тут, и просто пошла в другую гостиницу или другой номер к знакомому? Позволите Вашу карточку? Женщина протянула мне карточку, я скинула сообщением Джине ее номер и попросила посмотреть, где вторая карточка с таким же номером. Девушка через пять минут прислала мне сообщение, что второй такой карточки нет или она повреждена, поэтому ее идентифицировать невозможно. Я попросила Джину по фамилии пробить, на сколько человек был куплен пакет. Оказалось, что на двоих людей. Тогда вопрос: куда делась девочка и была ли она вообще?– То есть, ты хочешь сказать, что девочки не было? – я вернулась в дом, приняла душ и пересказала все сестре. За окном творился просто ужас, и мне пришлось занавесить все окна тяжелыми шторами, развязав на них бантики, чтобы Гретта не так пугалась.– Пойми, что на электронной карте не высвечивается местоположение девочки, – кутаюсь в плед. – Ее нет ни в парке, ни в жилом секторе. Карточка, которая ей должна принадлежать или повреждена, или ее просто не существует. Искать ее в парке, словно иголку в стоге сена. Да и раньше завтрашнего дня никак не выйдет отправить кого-то на ее поиски. Даже без понятия как она выглядит.– Слушай…– Розалия поджала губы и подала мне чашку горячего чая. – Может быть, у нее когда-то была дочка и она ее потеряла по какой-то причине, а сейчас думает, что девочка в парке?– То есть? – вскидываю брови.– Иногда, после потери своего ребенка, в частности такое присуще матерям, думают, что их дети живы и везде начинают их искать, – сестра потянулась к своей чашке. – Как правило, они всегда появляются в тех местах, которые приближены к тем условиям, когда произошла трагедия. Я думаю, что тебе стоит обратиться к цивилизации за помощью. Иначе, мы просто так будем заниматься поисками человека, которого или уже нетна свете, или он пропал без вести. Я не стала откладывать это в долгий ящик и написала знакомой в большой мир. Она очень удивилась, что я вдруг обратилась к ней с такой странной просьбой. Слушая грохот грома за окном и вой ветра, попивая горячий чай и, ожидая ответа, я сидела у себя в комнате. Свет не решалась включать, да и телевизор тоже, чтобы не вызвать перегрузку в блоках питания. Сейчас и так все на высоком напряжении.– Что-нибудь есть? – сестра села рядом со мной на кровать.– Пока нет, но моей просьбой были удивлены,–делаю глоток. Пиликает ноутбук, что свидетельствует о присланном сообщении. Ставлю чашку на прикроватную тумбочку и открываю диалоги. Скачиваю присланный файл и открываю его, погружаясь в чтении. Близняшка придвигается ближе и тоже читает вместе со мной.?Двадцать пятого июня в три часа дня отряд полиции был вызван в парк аттракционов ?Небесная лазурь?. Прибыв на место, сотрудники увидели рядом с одним из аттракционов тело девочки-подростка. Со слов работников парка аттракционов и посетителей, около половины трех часов дня, погибшая девочка заплатила за билет на аттракцион ?Колесо обозрения?. Чуть погодя, она села в него. Перед этим слышалось, что она ругалась со своей подругой. После ссоры вторая девочка ушла по направлению к выходу из парка. Пострадавшая села в одну из кабинок. На аттракционе произошла поломка. В какой момент девочка выпала из кабинки – не известно. Ее обнаружили только тогда, когда она уже упала на землю. Дело даже не было открыто, ибо посчитали, что это был обычный подростковый суицид. После случившегося мать девочки потеряла рассудок…? Закончив читать, я в задумчивости почесала затылок, и открыла дело, которое так и не было полностью открыто и завершено. Судя по свидетельским показаниям, то девочка в кабинке была одна, а вот причин выпасть у нее было достаточно. Но сейчас не охота с этим возиться, и дело попросту списали на самоубийство. А как там было на самом деле, одному Богу известно…– А что мне делать теперь с женщиной-то? – вскидываю бровь. – Ведь…– Тут специалисты нужны…– сестра поджала губы.– Но в ближайшие дня два погода точно будет не пригодна для перелета или плавания. Я попросила знакомую, чтобы она связалась с нужными людьми, которые смогут посетить остров и забрать женщину. Так как женщина жила одна и, кроме дочери, у нее никого не было, то родственникам я никак не могла сообщить. Этой ночью спали плохо. Грохотало, сверкало и выло так, что, казалось, стены у дома не выдержат, и он попросту сложится, как карточный домик. Гретта всю ночь не высовывалась из-под одеяла и жалась ко мне, дрожа. Я, как могла, успокаивала ребенка и пыталась ее убаюкать, но это сделать у меня вышло лишь под утро. Тогда мы все уснули и проспали бы долго, если бы не звонок моего телефона. Это звонила Джина. Оказалось, что шторм и ураган наделал дел в парке, и экскурсии следовало бы изменить, а лучше бы отменить. Но, после того как выехала бригада на места поломок, то выяснилось, что людей лучше бы вообще отправить по домам. Такая перспектива меня не радовала, ибо многим я должна была вернуть часть средств. Поэтому я решила пока не торопиться с этим и подождать, что скажут рабочие. В итоге оказалось, что все хорошо и уже завтра многие смогут вернуться к своим экскурсиям. Сегодня погода тоже не ахти какая хорошая: дождь льет, как из ведра, но спасибо, что хоть грозы и ветра нет. Мне было неохота выходить из дома в такую погоду, и я решила связываться со своими рабочими с помощью ноутбука или телефона. Сестра тоже осталась в доме. Мы решили с ней посмотреть телевизор, Гретта сидела рядом и рисовала. Дождь громко барабанил по стеклам, подоконникам и крыше, иногда заглушая говор в телевизоре. Я сходила на кухню, сделала себе и сестре горячий шоколад и вернулась обратно в комнату.– Спасибо! – Розалия берет у меня чашку. – Ты чего такая задумчивая?– Устала от всего…– вытягиваю ноги. – Вроде бы мечта осуществилась с большим трудом, но сейчас это вылилось в непосильную ношу.– Ты хочешь сдаться? – сестра чуть чашку не выронила.– Я просто хочу пересмотреть посещаемость парка,– откидываюсь спиной на подушки.– Нечего не понимаю…– Пока сегодня ночью грохотало, я лежала и думала о том, что еще максимум год и интерес к нашему парку упадет, – делаю глоток шоколада и кутаюсь в плед. – У нас два выхода, либо стараться постоянно создавать что-то новое, либо урезать посещение, то есть сделать по сезонам или по месяцам. Я заметила, что в месяц, когда парк не работает, рабочие не успевают все осмотреть в нормальном режиме, они делают все быстро, а это повышает риск.– Может, тогда нам стоит как-то совмещать перерыв между туристами и создание чего-то нового? – Розалия поставила чашку на журнальный столик. – Как раз можно сразу убить двух зайцев! Только, надо правильно распределить те месяца, когда парк будет готов принимать туристов. Я дотянулась до перекидного календаря, стоящего на столе, и открыла последнюю страницу, где все месяцы были на одной странице:– Можно брать те месяцы, когда у людей начинаются отпуска. Это с июня по август и с декабря по январь, даже можно и по февраль, чтобы было поровну. Но ты сама понимаешь, что синтезировать новое животное за три месяца –это нереально.– Новое животное можно синтезировать и растить и во время пребывания туристов, а вот состояние парка проверять за месяц, это вообще самоубийство,–сестра потянулась к чашке. – Поэтому я тоже соглашусь, если мы урежем пребывания туристов в парке. Только вот, как быть с теми, кто забронировал места на осень?– Я думаю, что их мы можем перенести на декабрь,– поджимаю губы. – Там все равно все уже в предвкушении праздников. В сентябре у детей начинается учеба и осень они все в учебе, декабрь уже немного легче… а там пока праздники, пока раскачиваются после них… Программистам надо уже сказать, чтобы переделывали сайт, чтобы люди видели заранее. Я позвонила программистам и рассказала, что нужно переправить на сайте. В ответ услышала, что это все поменяется не сразу, но я готова была и подождать. Конечно, я понимала, что недовольства от туристов было не избежать, но некоторые загоны нуждались в реконструкции. Количество животных растет, а, следовательно, и прочность загонов нужно увеличивать. Я уже думала, чтобы начать создавать животных бесплодными, ибо, находясь в загонах, они лишаются многих качеств, которые присущие живым существам в природе. В живой природе хищники охотятся на травоядных, тем самым убивая больных и слабых особей и делая естественный отбор. У меня в парке естественного отбора нет, по той причине, что мы стараемся выходить всех созданных или вылупившихся малышей, тем самым нарушая отбор. Конечно, я не стану скрывать, что животные могут заболеть, находясь в самом загоне со своими сородичами. Иногда заболевают странными заболеваниями, которые или не поддаются лечению или слишком быстро убивают динозавра, что мы ничего и не успеваем предпринять. Но такое бывает редко, и популяции растут. Были предложения, чтобы всех животных загнать в один загон, чтобы был естественный отбор. Но как-то наш парк посещают дети, и не особо хотелось бы, чтобы дети видели, как животные убивают друг друга и потом один из них другого поедает.Рядом с островом был еще один, можно было бы его выкупить и там разместить часть парка, хотя на этом острове еще прилично пустого места ?гуляет?. Но, в любом случае, расширение рано или поздно понадобится, а это повлечет дополнительные расходы. К вечеру дождь прекратился. Я открыла окна в доме, и вышла за дверь. Полной грудью вдыхаю чистый воздух и иду босыми ногами по мокрой траве. Тихий и легкий ветерок колышет мои волосы, повсюду слышится звук падающей воды, стекающей со стен, подоконников и крыши дома и листьев деревьев.Подхожу к краю скалы и смотрю на успокоившийся океан. Водная гладь у скалы еще пенилась, мелкие волны тихо бились о скалы. Я посмотрела вдаль: тучи начали постепенно расходиться, понемногу открывая взору садящееся за водную гладь солнце, которое в последний момент перед полным закатом успевало озарить океан и скалы своим светом. Это было так красиво, что я невольно засмотрелась на заходящее солнце, которое пробилось сквозь темные и тяжелые тучи, уплывающие куда-то на север. Я не заметила, как ко мне подошла сестра, так же осторожно ступая по мокрой траве босыми ногами.– Красиво, правда? – она нарушила вечернюю тишину. – Даже трудно представить, что несколько часов назад тут бушевала буря…– Погода у нас на острове всегда была непредсказуемая,–чуть улыбаюсь. – Но такую красоту я вижу впервые, если честно. За все мое пребывание на острове, я сейчас впервые вышла после дождя. В основном я сидела в отеле и занималась своими делами, а оказывается, что пока я занимаюсь работой, то упускаю возможность смотреть на красоту, которая меня окружает. Я думаю, что надо чаще выходить сюда после работы каждый вечер. Ведь нам даны намного большие возможности, нежели у людей в цивилизации…– В смысле? – Розалия поворачивается ко мне.

– Понимаешь, в городской суете люди упускают ту красоту, которая создана природой,– опускаюсь на траву, хотя понимаю, что мое платье сейчас будетмокрым. – Да они ее и не видят, ведь большая часть, которая окружает людей, застроена зданиями. Чтобы созерцать что-то наподобие, им надо или лететь куда-то на отдых, или жить за городом. Хотя ты знаешь, я думаю, что уже не смогу жить в городе… Там слишком суетливо.– А то у нас тут не суетливо! – сестра садиться рядом со мной на траву.– Но не так, как в городе,– снова смотрю на наполовину зашедшее за океан солнце. – По крайней мере, мы можем в любой момент уединиться в любом месте острова, чтобы побыть в тишине и покое, чтобы нас никто не трогал. Мы дышим другим воздухом, нежели люди в цивилизации.

– Зато у нас всяких химикатов полные лаборатории! – Розалия хмыкнула. – Но я согласна, что у нас многое отличается от цивилизации. Знаешь, я, когда сюда приехала, вернее сказать, меня сюда насильно привезли, я думала, что не смогу жить тут, а бежать просто не было смысла, ибо я физически не смогла бы переплыть океан.– Похитили? – я вскидываю брови. Я была очень удивлена тем, что мне сейчас сказала сестра.– Да… – она опускает голову. – Я росла в детском доме. Мне даже воспитатели в лицо всегда говорили, что было бы лучше, если мне врачи дали умереть во младенчестве. Потом я поступила в институт. На своем курсе я была лучшей. У меня недруги были и из-за моей внешности и из-за того, что все предметы мне давались легко. Многие завидовали моим успехам и постоянно пытались делать пакости, чтобы только выставить меняне в лучшем свете. Мне даже пришлось не идти на увеселительнуючасть на выпускном, чтобы просто никому ничего не пришло в голову со мной сотворить. Мне многие лаборатории, музеи и институты предлагали работу, но я почему-то отказывалась. А в один из дней меня затолкали в машину, сунули под нос тряпку, и я проснулась уже на острове. Сначала тут был не парк, как это увидела ты, а что-то типа борделя. Спесь во мне выбивали долго через удары, насилие и прочие издевательства. Знаешь, у меня даже были мысли пойти в океане утопиться, но в один из дней Брендан прокололся, когда его головорезы в пьяном угаре задушили и забили дочку какого-то крутого. В тот момент девчушка пыталась дозвониться отцу и по включенному телефону и проходящему звонку вычислили и накрыли всех. Брендану удалось отвертеться, сославшись на то, что тут был не бордель. Я не знаю, как у него получилось все замять и выйти сухим из воды. В то время, как половина его приспешников сидят в тюрьме. Но, хочу заметить, что он никому не давал ко мне прикасаться, в отличие от других девушек, которые тут находились.Чтобы хоть как-то реабилитироваться, он попытался создать парк с вымершими существами. А тут еще как раз остальную часть острова выкупила ты, и он просто взбесился, так как у тебя дела шли вверх, в отличие от него. Он тогда еще спросил, мы близнецы, что ли. Я очень удивилась этому, ведь я всегда была одна по жизни. Мне захотелось тебя увидеть, и я поехала на твою территорию. Но я не думала, что Брендан захочет тебя убрать и в тот момент, хрустнувшая под моей ногой ветка, отвлекла тебя, и он запихнул тебя в машину. Я ничего не смогла сделать, прости меня.– Но почему тогда ты сделала вид, что не знаешь меня, когда я приехала во вторую часть парка? – я была шокирована тем, что сейчас сказала мне сестра.– Я еще никак не могла поверить в то, что я не одна на этом свете и не хотела сразу сбивать тебя с толку. Да и после смерти Брендана все заботы о его парке легли на меня. Ты же сама видела, в каком он был состоянии.

– Ты любила его? – обнимаю сестру.– Брендана? – Розалия переспрашивает.– Да… –киваю. – Я его имею в виду. Розалия задумалась, она молча смотрела на траву, пытаясь вспомнить свои чувства.– Скорее всего, была какая-то привязанность, вряд ли это чувство можно было назвать любовью, –наконец, сказала она. – Я не скрою, что нежностью и лаской он не отличался, но я не знаю, почему он ко мне относился не так, как к другим.– Может, он любил тебя? – задумываюсь. – Ведь согласись, что он не просто так оставил тебя живой.– Этого я не знаю,– она покачала головой. – На подарки он был не скуп. Хотя мне иногда казалось, что ему просто нравится спать со мной. Не скрою, что когда его не стало, внутри стало как-то пусто и одиноко. Но я понимала, что мне еще грозила встреча с тобой и не ошиблась. Да и у меня не было выбора, как просить помощи у тебя. Ведь парк оставлял желать лучшего. А если бы я пустила все на самотек, то проблемы были бы уже посерьезней. Я молчала, не зная, что сказать. Сестра мне открыла слишком сокровенные подробности, о которых я бы и не додумалась никогда. Розалия всегда была сдержанной и хладнокровной и теперь я понимаю, что это было не спроста. Но, даже несмотря на то, что мы с ней близнецы, в чем-то мы все равно с ней отличались. Хотя это могло быть из-за того, что росли мы в разных обществах и к нам по-разному относились. Я не скрою, что меня за внешность тоже не все любили. Часто попадало, но потом те, кто задирал меня выросли и, кажется, что поумнели или им это просто надоело.Солнце уже практически село за тихую океанскую гладь. Я сидела и смотрела вдаль, положив подбородок сестре на плечо. Розалия чуть склонила голову ко мне и взяла меня за руку. На остров опускались сумерки, постепенно темнело. Мы с сестрой молча сидели до самой темноты и, лишь потом вернулись в дом. Гретта уже спала на своем диване.– Чаю попьем? – Розалия подошла к чайнику.– Да! – киваю. – Было бы неплохо, если честно. Завтра уже пора на работу выходить, рано вставать. Сестра подогревает воду и разливает чай по чашкам. Я в это время кладу на вазочку десерты и пододвигаю к себе чашку с горячим чаем. Пьем молча, а потом расходимся по комнатам.

Я проснулась около девяти утра. Солнце светило в комнату, озаряя все вокруг своим светом. Я потянулась и улыбнулась. Вроде бы день должен быть хорошим. Но мне еще нужно было разобраться с женщиной, у которой дочка уже погибла, а не пропала у меня в парке. Я приготовила завтрак и хотела уже была идти будить сестру и дочку, как они обе спустились со второго этажа на кухню.– Доброе утро, сестренка! – Розалия села за стол. – День обещает быть хорошим!– Да! – киваю. – Я тоже это чувствую! Надеюсь, что все пройдет без приключений! После завтрака, мы разошлись по своим рабочим местам. Но не успела я сесть в свое рабочее кресло, как в дверь постучали, и на пороге появился Жак. Как-то мне непривычно было на него смотреть без белого халата. В его руках было несколько историй болезни.– Можно? – он остановился на пороге.– Да, конечно! – киваю. – Что-то произошло? Жак прошел до стола, положил на него истории, садясь в кресло.– К нам вчера обратились пять человек,–начал он. – У них были банальные симптомы обычного пищевого отравления. Но я отправил их в лабораторию, чтобы у них взяли анализ крови. Сегодня пришли результаты и, если честно, то я даже в замешательстве.– Что там такое? – я насторожилась. Жак открыл самую верхнюю историю болезни, пролистал ее и повернул ко мне анализами.– Вот, – он указывает на биохимический анализ крови. – Таких связей нет в человеческой крови, да и быть никак не может. Если честно, я их даже никогда не встречал, ни за время своей работы, ни за время учебы. Я даже попробовал связаться с коллегами в цивилизации, но и они не знают, что с кровью этих людей. Я даже не могу назначить лечение, ибо я не знаю, что лечить? Отравление или еще что-то?– Кроме симптомов отравления, больше ничего не выявлено? – рассматриваю анализы всех обратившихся. – Нет на телах царапин, укусов или еще чего-то подозрительного?– Нет! – он качает головой. – Но среди пострадавших есть беременная. Меня больше вот это беспокоит. Срок у нее уже не малый, месяца через два ей рожать, а я не могу понять, что это у них такое. Конечно, закладка всех систем у плода уже произошла, но реакцию ребенка на неизвестный состав в крови матери пока определить трудно.– Может…Розалия, что скажет…– набираю номер сестры. Она приходит минут через пятнадцать и долго изучает результаты анализов.– Такую связь мы добавляли в животных, скрещенных из нескольких видов,– наконец-то, она отвлеклась от изучения историй болезни. – Но я ума не приложу, как эти соединения оказались в крови людей. Тут два выхода: или животное их покусало, или кто-то решил поэкспериментировать на людях и сделать им уколы.– Кожные покровы у них были без укусов или еще чего-либо, –Жак пожал плечами. – Но вот след от инъекции можно было и пропустить. Как лечение-то мне назначать?– Если честно, то мы не испытывали эту связь на людях,– сестра поджала губы. – Единственное, что можно попробовать сделать – это дать анатоксин. Если они подействует, то тогда надо будет смотреть, нужен ли он будет людям в дальнейшем или нет.– Среди пострадавших беременная, на плод связь может влиять? Ведь если так, то малышу уже с рождения нужно будет вкалывать анатоксин или он просто не проживет и трех дней, – Жак хмыкнул.– Мы не испытывали эту связь на людях,– повторяет Розалия. – Попробуйте пострадавшим вколоть анатоксин, если после его введения все пройдет и им через два-три дня анатоксин не понадобиться, значит, все хорошо. За плод сейчас я ничего не могу сказать. Девушке придется рожать у нас, только сразу после его рождения мы сможем выявить, имеется ли связь в его крови или нет. Сейчас можно только гадать на кофейной гуще. Но если матери не понадобиться анатоксин больше, то больший шанс к тому, что и ребенку после рождения он тоже будет не нужен. Пока все потерпевшие в стационаре?– Да! – Жак кивнул. – Они там на неделю еще точно.– Тогда без замедления сделай дозу анатоксина, а там уже будем смотреть, и решать, – возвращаю ему истории болезни. Жак уходит, сестра садиться на его место.– А как хорошо день начинался…– протягивает она.– Ты мне скажи, как он мог попасть в организм? – морщусь.– Я уже сказала ранее, что или укус, или инъекция, другого не дано, – Розалия поджимает губы. – Другой вопрос, каким образом это было сделано. Я так поняла, что на жертвах нет укусов, следовательно, это попало внутрь с помощью инъекции или… еды…– Еды? – вскидываю брови. – Ты хочешь сказать, что кто-то отравил этим еду?– Сестренка, дорогая, если перебирать способы, по которым связь могла попасть внутрь организма, то их не мало, – Розалия взяла меня за руку. – Другой вопрос, что это было вынесено из лаборатории, следовательно, надо разбираться с работниками лабораторий. Ведь если людям будет нужен анатоксин всю жизнь, то они не смогут жить в цивилизации, а мы не сможем их обеспечитьнужным количествам. Пока я смотрела истории болезней, я увидела, что пол у всех женский и возраст от восемнадцати до двадцати пяти лет. Обратились они тоже все в один день с разницей в полчаса. Можно попробовать пробить их по нашей базе, и посмотреть какие экскурсии они посещали. Но я хочу заметить одно ?Но?.– Какое? – поднимаю на сестру глаза.– Кто-то заново синтезировал эту связь, – она крепче сжала мою руку. – Понимаешь, когда Брендан сказал нам создавать и мешать мутантов, я предупреждала его, что за результат никто не ручается. Я ему сказала, что больше трех особей я не позволю создать. В тот день мы с ним крупно поругались. Он хотел, чтобы его парк превзошел твой. Когда первые два гибрида были созданы, он сумел запугать двоих твоих сотрудников, которые и поместили эти два яйца в один из загонов в твоем парке.

После того, как был сделан третий гибрид, я уничтожила собственноручно все реактивы и то, с помощью чего они были созданы. Да, этих трех монстров я создала сама. Но я точно знаю и помню до сих пор, что я там мешала и, как и что с чем. Единственное, что я не уничтожила, это свои рукописи, куда я записывала подробно создание каждого гибрида. Но они хранятся в твоем кабинете в сейфе. Самостоятельно без подсказки эту связь синтезировать очень трудно, если еще учесть, что все реактивы, химикаты и прочее у нас под отчетностью.– Кто-то мог знать? – вскидываю брови.– Нет! – она качает головой. – Их я создавала сама в одиночестве. Конечно, если только кто-то камеру не поставил, но я сомневаюсь, что они могли что-то разобрать, глядя в монитор. Там очень трудные химические соединения.– Сестренка, но тогда получается, что кто-то смог синтезировать или…– Что, думаешь, я, да? – она резко подскакивает. Я немного не ожидала такого поворота действий и даже опешила.– Я не думала ничего такого! – стараюсь не поддаваться панике.– Да ладно тебе! – Розалия злится. – На лице у тебя все написано!– Розалия, погоди, я об этом вообще даже не думала! – тоже встаю. – Правда! Да и я не вижу смысла тебе такое делать? Да и зачем?

– Думай, что хочешь! – она вышла и хлопнула дверью.Я кинулась за ней следом, но она как сквозь землю провалилась. Я пыталась дозвониться ей на телефон, но она была недоступна. Я даже не могла понять, почему она взвилась. Я действительно даже не подумала на нее. Ведь, по сути, при не больших навыках взлома, можно сейф-то и взломать и все документы вытащить. Но почему взвилась Розалия, я не знаю. Она не пришла и вечером, не пришла и наутро. Я сунулась в сейф и увидела, что документы были перевернуты, а внутри на полке лежало кольцо сестры. Все указывала на то, что она вытащила свои рукописи. Ключи от сейфа были и у меня, и у нее, но внутри мне что-то подсказывало, что кто-то ее подставляет.– Джина! – я с таким грохотом открыла дверь в центр управления, что все находившиеся там разом подскочили.

– Что такое? – девушка поправила очки.– Ты можешь найти Розалию в парке? – пытаюсь восстановить дыхание.