Часть 1 (2/2)
«Он кого-то любит» - заметила про себя Вивьен. И почему-то ей казалось, что именно «любит», а не «любил», наверное, из-за того, что вокруг сердечка была кожа еще немного розоватая, и сам шрам смотрелся как свежий, в отличие от других «эмоциональных всплесков».
С рук она поднялась выше, теперь уже разглядывая одежду. Ничего особенного: черная футболка без всяких принтов, обтянувшая торс, такого же цвета «дудки» на ногах и ярко-желтые кеды, что Вивьен просто убило и заставило даже улыбнуться.«Знает, как выделиться» - такой цвет не подходит этому, как она успела уже понять, эмо, зато привлекает внимание. Портер поставила ему мысленный плюс.- А, да, кстати. Меня зовут Родригес, - опомнился блондин и улыбнулся голливудской улыбкой, посмотрев на Саю и Вивьен. Потом глянул на эмо. – А его Эрик.Тот кивнул.
- Вы давно знакомы? – Вивьен краем уха слышала, что Родригес что-то говорил про Эрика, вот только сильно увлечена была осмотром внешности, так что, сути не уловила. Красавчик рассмеялся.- Честно? Первый раз в жизни его вижу.- Удот, это не смешно. Я с тобой девять лет в одном классе учился, - эмо скрестил руки на груди и затылком откинулся на стенку купе.
- Да ладно тебе, я ж пошутил, - посмотрев на вытянувшиеся и полные удивления лица Саи и Вивьен, блондин понял, что шутку никто не заценил, и сразу сдулся.
«Ну, нахрен такую публику, ни черта в черном юморе не шарят»Странно, но Портер почему-то показалось, что она догадалась, кто был любовью эмо. Потом подумала, что это невозможно, так как это – два парня, мотнула головой, отгоняя глупые мысли и посмотрела на Родригеса.Зацепиться было за что. За те же самые мышцы на руках, которых у Эрика даже не намечалось, и на обхват которых у Вивьен не хватило бы и двух рук, за накаченный торс, обтянутый обычной белой майкой, за широкие плечи. Фигура явного спортсмена. Взгляд скользнул на лицо, на волевой подбородок, с почти не заметной ямочкой посередине, на тонкие губы, на аристократический нос. Все вроде было стандартно, как и положено мужчине, но в шок ее привели глаза парня. Обычной, правильной формы, но цвет… ореховый, без переливов, ровный, создающий теплый взгляд даже в моменты серьезности, как этот, например. Вроде бы Родригес молчит, думает о чем-то своем и не слишком радостном, а глаза все равно говорят «Все будет хорошо», успокаивают.
Волосы тоже были светлые, не короткие и не длинные, чуть ниже ушей, но торчащие во все стороны, будто парень расческу долго не видел и не слышал про нее вообще. Также удивила тонкая косичка с левого бока, сплетенная из волос и с нанизанной на кончик парой бусин, а после них – пером черного цвета.
Родригес заметил ее изучающий взгляд и улыбнулся, а Вивьен отвела глаза. Вообще, сидя рядом с ними, у нее начал развиваться комплекс неполноценностей. Ведь она такая…некрасивая, как давно считает, лет с одиннадцати, примерно. Ее круглые, просто рыбьи глаза невероятного голубого цвета, «разрезанный» рот чуть ли не до ушей, как у клоуна. Тощая фигура без единого намека на «сиськи и задницу», как сказал ей ее бывший парень, злобно фыркнув при расставании. Радовало, что хоть ноги были тонкими и прямыми, без «кривостей», как это было почти у всех ее одноклассниц. А еще Вивьен не нравится ее рост. Слишком низкая она. Мелочь, которую вечно сравнивают с четырнадцатилетним ребенком, а если она надела одежду с любимыми рюшами, так вообще.…
Вивьен хотела носить высокие каблуки, быть хотя бы до ста семидесяти сантиметров в росте, но первая и последняя попытка встать на шпильки в десять сантиметров увенчались сломанной ногой и гипсом. Повторять она больше не решилась, а ведь так хотелось.От минутного, но тотально самоуничтожения, которым занялась Вивьен, вспоминая все свои недостатки, отвлек ее странный, но все-таки уместный вопрос красавчика.- А кто-нибудь вообще в курсе, куда мы едем?Эмо захохотал:-Ну пиздец! Не знаешь, куда поедешь, а все равно ломанулся быстрее всех, когда только сказали про эту поездку, - но Эрику все равно было интересно услышать ответ на этот вопрос, так как сам его точно не знал.- Мне предки сказали, что это какой-то закрытый пансионат для девочек, - Сая пожала плечами. – Но увидев вас, я поняла, что они мне тупо наврали. А ты, Вив?- Папа мне тоже говорил про что-то женское и закрытое, но я ему и тогда уже не поверила, врать он не умеет совершенно. А потом нашла в его кабинете вот эту рекламку, - с этими словами она вновь полезла в так и не закрытый чемодан, достала косметичку, а из нее – какой-то проспект, на который все сразу же уставились. Разложила его так, чтобы всем было удобно читать, и погрузилась в написанный текст.С каждой строчкой лицо подростков вытягивалось все больше и больше. И наконец, когда челюсти их оказались на полу, закончивший первым читать, Родригес откинулся на стенку купе и отрешенно воскликнул:- Ахуеть, нас предки продали!- Там, вообще-то, о продаже ни слова не было написано, - спокойно отозвался эмо, отрываясь от рекламки и садясь в изначальное положение – ссутулившись, бедрами сжав свои ладони и смотря куда-то в стенку, между Вивьен и Родригесом. Первая вместе с Саей повторно читала текст, чтобы дать этому адекватное объяснение, но получалось не очень. Вроде бы и радостно, от того, что в этой школе-пансионате будет разрешаться практически все, что им в этом возрасте так не хватает, а вроде бы и обидно, от того, что родители действительно сдали их куда-то, еще и заплатив немаленькую сумму, и наврав каждому свое.- Но там цена такая, будто они продали нас на органы! – красавчик не успокаивался. – И скелет еще заодно! Для музея какого-нибудь, или в кабинет биологии той же самой школы!- Успокойся.- Как?! Скажи и успокоюсь! Сам-то спокойный, будто не впервой уже, - Родригес стал похож на помидор от злобы, щеки горели, волосы еще хуже растрепались, глаза метались.Эмо и вправду было не впервой уже. Только тогда младшая сестра залезла на сайт легального банка органов и предложила им… сердце своего «любимого» брата. За то, что рассказал родителям, как она переспала с парнем чуть ли не на четыре года старше. Эрик себя виноватым не чувствовал, а вот четырнадцатилетняя Эбби затаила обиду и злобу, как только ее наказали, и отомстила при первой же возможности, заметив какую-то рекламу в интернете. Сколько шуму было, когда приехали два амбала, чтобы забрать «донора», - в городе это попахивало легальным делом, но парню тогда было все равно -и благо родители тогда вовремя приехали – как раз, когда Эрика схватили за руки и потащили к черному джипу. Он кричал, вырывался, даже заревел, когда понял, что они не обращают внимания, но сестра написала на сайте и уперто повторяла этим бугаям вновь и вновь, что «он эпилептик и патологический лгун, что болен раком печени, а поэтому сердце его можно забирать спокойно». Далее – суд с этими двумя, что они поверили какой-то малявке и не прекратили тащить ребенка в лапы смерти, и Эбби отправили в школу для девочек, решив, что так Эрику будет лучше, что он уже натерпелся.
И видимо сейчас, «маньячка-Эбби», как говорил сам эмо, снова решила отомстить ему, отправив по почте, наверное, точно такую же рекламу, написав, что там будет невъебенно круто или хотя бы примерно так же. Вот только он не мог понять, если это очередной откол сестры, то почему он едет на поезде не в деревню, не в глухое место, как и полагается в таких случаях, а куда-то в другой город, при чем, мегаполис? Почему с ним едут еще и другие подростки? На эти вопросы эмо судорожно пытался найти ответы, кусая кожу пальцев вокруг ногтей, сами ногти, но ничего нормального в голову не приходило.
- Ты же говорила, что нашла этот проспект у своего отца? – тихо спросила Сая у шокированной Вивьен. – Ты разве не прочитала его? Не знала, что это за бред и поехала сюда?- Я его не читала. Думала, потом успею прочитать, так как уверена была, что это что-то нормальное, ну, на крайний случай – интернат, но что такое – и в мыслях не было, - быстро проговорила куколка, в глазах защипало, хоть она и обещала больше не плакать. Но кто знал, что любимый папочка выкинет такое?- Понятно, - Наомин свернула рекламу и положила ее на стол, сама же выпрямилась, пытаясь привести мысли в порядок. – Так, Родригес успокойся, а то ведешь себя хуже истеричной бабы с пмс, - блондин что-то фыркнул, уже давно придя в себя внешне, но мысленно еще находясь в панике, но говорить ничего не стал. – Давайте рассуждать логически, окей?Все кивнули, пристально смотря на Саю и надеясь, что хотя бы она прольет свет на ситуацию.- Если бы нас действительно продали, то первое, что они сделали бы – отобрали все средства связи, что у нас есть. А, как я заметила, никто ничего не собирается отбирать, по крайней мере, на данный момент. Второе – весь сбор «ученико в» был бы конфиденциальным, так как, собрав огромную толпу подростков, говорящую о каком-то месте учебы, нас запомнили те же самые охранники, кассиры и простые прохожие. Свидетели, черт возьми есть! Они смогут дать показания!– она психанула под конец, но потом вздохнула, собираясь с силами, и продолжила снова. – Доказать, что мы вообще были на этом вокзале, что мы куда-то уехали. Я, конечно, знаю, что можно, если что, купить все слова людей, но понадобиться очень большая сумма, чтобы замаслить всех. В конце концов, им проще плюнуть на это дело, нежели начать грести в долги.
В словах Саи был резон, а поэтому все постепенно начали успокаиваться.- А все это значит, что нас никто на органы не продавал. Цена такая запредельная, потому что именно столько надо заплатить учителям, чтобы они стойко вытерпели все наши выходки, и еще учитывая, что можно будет делать то, что в обычных школах делать попросту запрещено. Плюс - там есть проживание, как я прочитала, нас будут вывозить каждые выходные в город по магазинам, музеям и прочим местам. А это что значит? Что Манор Вайз, основатель школы и ее содержатель, никакой не дилер органов, как мы подумали в самом начале. Просто первый человек, которому пришло в голову сделать такой психологический эксперимент - никак иначе не назвала бы это. Экстримал. Потому что дети при такой свободе могут стать абсолютно неуправляемы, а он все-таки сделал это. И, судя по этой рекламке, мы – не первое поколение, которое через это прошло.
-Или они станут послушнее, потому что, обычно, когда детям запрещают что-то, они начинают это делать назло. А сейчас, если это все будет доступно им, они наиграются, и бросят, - подала голос Вивьен, накручивая светлый локон на палец. – Но ведь есть вероятность того, что начнется зависимость, как тогда быть?- Не знаю, и знать не хочу, - честно ответила Сая, пожав плечами. – Я ни на что садиться не собираюсь, пить, курить и трахаться – как бы тоже. Так что, меня это не касается, а на проблемы других мне плевать.
- То есть, мы закатили истерику из-за ничего? – Эрик все-таки это сказал, а все впали в короткий ступор. А ведь действительно. Только дай им повод, и они вывернут сказанное или прочитанное наизнанку, поймут неправильно, начнут обвинять первых попавшихся под руку – родителей в данном случае, и начнут орать громко и долго, психуя и талдыча, что «они такие хорошие и послушные, за что им это?». Вот такие вот подростки-паникеры бывают.- Выходит, что так, - Родригес усмехнулся. – Ну мы даем, конечно.Все умолчали, что психовать первым начал именно он, просто занялись каждый своим, пока не услышали гудок поезда в знак того, что они все-таки приехали в эту странную школу-пансионат.