Глава 7 - Нефелин (2/2)
— Ну, всего лишь говорю то, что неоднократно слышал, — Юнги мягко улыбнулся, видя, что смог заинтересовать омегу, а тот с подозрением принялся раздумывать над тем, не страдал ли его ?обожаемый? хён расстройством личности.
То грубый, то нормальный, то просто понимающий — такое чувство, что он актёр театра, ухватившийся за все маски сразу, не зная, какая подходит больше, и теперь истерично меняющий их прямо посреди разворачивающихся действий на сцене. Интересно, это правда какое-то заболевание? Или что? В конце концов, как сам себе неохотно признался Чимин, Юнги всё-таки тоже не шибко взрослый, да и вращаясь в таком окружении, очень сложно не подхватить вирус ?хранителя?, как он мысленно окрестил всю эту пляску вокруг какой-то там тайны и этого… как его… Говарда.
— Простите, но господина Говарда Чон Хосока Сен-Виленского тут нет. Он уехал с визитом к господину Давельду Сан Ыну Ван-Нимерну буквально двадцать минут назад. Но я могу послать вас следом — наши лучшие лошади довезут вас за мгновение! — сказала им милейшая бета в центральном зале.
Пока они шли за стражниками, которые, как пояснил Юнги, специально подбираются из других стран, тот объяснил, что раньше штаб хранителей являлся, ни много ни мало, официальной резиденцией этого Говарда, который, само собой, был далеко не последним человеком в Корее. Разумеется, сейчас, ну, то есть, в прошлом, это здание выглядело более роскошно, претенциозно и дорого.
… Меж тем, в настоящем, сам Юнги озадаченно хмурился, судорожно соображая, что им делать и как поступить. Ах, точно, этот ушлый старичок под шумок слинял из своей резиденции, несмотря на то, что сам назначил встречу конкретно в это время и конкретно здесь. Странный тип, одним словом — ну и кто так поступает, если не брать в расчёт тот факт, что все гении со странностями?
— Я не уверен, что мы можем… — нерешительно начал Юнги, с сомнением глядя то на бету, то на Чимина, как будто бы тот мог подсказать ему, как поступить.
— О, не стоит и сомневаться, мы доставим вас в целости и сохранности! — увещевал, по всей видимости, секретарь.
Чимин посмотрел ему в глаза и почувствовал, как проваливается в темноту.
***Он оказался прямо посреди дороги, в каком-то парке возле обширных кустов. Щебетали птицы, погода была смурной, но терпимой. Вечерело. Чимин сощурился и огляделся вокруг: дорога как дорога, парк как парк. Ничего не выделялось из лениво-скучающей атмосферы уходящего дня, и омега уж было решил, что просто спит или упал в обморок от нервов, а потому и ждать какого-то подвоха не стоит, когда услышал цокот копыт и увидел карету, несущуюся прямо на него.
Инстинкты сработали исправно, а потому Чимин довольно резво отшатнулся в сторону, забывая, что в своих видениях не имеет плоти и силы, что он — всего лишь сторонний наблюдатель, но от этого было не менее страшно.
Раздался выстрел.
Кто-то закричал.
Был ли это Чимин? Может. Но какой из? Фантомный или тот, что сидел в карете? Обычно видения были пространны и неясны, но тут картинка складывалась предельно понятно: из кареты выскочил Юнги, одетый абсолютно так же, как и там, в реальности, с аутентичным мечом и какой-то гравировкой на рукоятке. Не особо мешкаясь, парень бросился на подступающих к нему вооружённых мужчин — их было двое, и по телосложению он уступал им едва ли не втрое.
Но, на удивление, Юнги справлялся довольно неплохо: очевидно, на своих тайных и супер секретных курсах их учили не в крестики-нолики играть, а чему-то покруче — на долю секунды в омеге даже проснулось что-то, смутно напоминающее восхищение и уважение. Буквально спустя секунду Чимина разодрал немой ужас, но помешать или остановить альфу он был не в силах, как и предупредить о том, что за его спиной к нему подбирался третий, неучтённый противник. В его руке находилось что-то, смутно похожее на кусок древесины, а Юнги, занятый сражением уже с одним мужчиной, напарника которого он положил, не мог увидеть этого при всей своей подготовленности.
Дальше всё было как в кино: хаотичная смена кадров, связанных между собой, но обрывающихся на половине картинки. Вот Юнги получил деревяшкой по голове, потом — был положен на землю и прислонён к карете, с разом побледневшим лицом и кровавой вмятиной в височной доле. Далее — обессиленного Чимина вытащили из кареты за шкирку, и, слава Богу, он так и не увидел собственного убийства — только ещё одно тело, оттащенное к карете, лежащее рядом с уже посиневшим Юнги.
На глаза фантомного Чимина навернулись слёзы: неужели они оба закончили свою жизнь вот так? При всём его неуважении к Юнги и его методам налаживать коммуникации, даже он не заслуживал такой смерти, как эта.
Потому что не заслуживал никто.
***… Сквозь потихоньку проясняющиеся мысли раздался настойчивый крик и чья-то рука уверенно легла на плечо. Кто-то настойчиво звал его по имени, и, чуть напрягшись, Чимин различил в зовущем Юнги. Юнги, пока ещё вполне живого и не понимающего, что произошло.
— Мы не поедем на вашей карете, — категорически изрёк он, ещё не до конца приходя в сознание.
— Чимин, что произошло? Птенчик, ну, — успокаивающий шёпот старшего, видимо, имел какой-то целебный эффект, ибо Чимин собрал имевшиеся силы в кулак и резко открыл глаза.… В лицо ударило яркое освещение комнаты, две пары беспокойных глаз и идиотская картина в духе нержавеющей классики, когда он окончательно вернулся в реальный мир.
- - -* — Здесь я варвар, ибо никто не понимает меня (лат.) Овидий, ?Скорбные элегии? V, 10Поэт, находясь в ссылке, говорит о своём одиночестве среди людей иного языка.